ЛитМир - Электронная Библиотека

СИМЕОН БОГОБОЯЗНЕННЫЙ, СТАРЕЦ СТУДИЙСКОЙ ОБИТЕЛИ

Слава Богу, дарующему великую милость любящим Его!

Мне ли, грешному рабу Божию, говорить о Параскеве? Я был ее духовником, а ныне чувствую, что недостоин молвить даже единое слово. И все-таки я дерзну поведать вам о ней, ибо рассказ о сей равноангельной деве христианской поучителен для всех ищущих Господа и стремящихся к Нему. А потому да поможет мне Господь найти верные глаголы, дабы донести слово истины, не исказив ничего. Чтобы, не дай Боже, и малая соринка не замутнила ока и не помрачила славы ее сияния.

В ту пору, когда она пришла в Царьград, ведомая горячим желанием жить только во Христе и только ради Христа, наш Студийский монастырь был одной из многих тамошних обителей. Между тем он становился все известней, и множество христиан стало собираться в его стенах. Братия наша была весьма многочисленна.

Многие иноки подвизались суровейшим образом, ограничивая себя во всем. Христолюбивые души проходили все степени послушания и украшали себя различными добродетелями. Твердо держались правила, усвоенного от старцев, сподобившихся истинного духовного опыта. И никогда не забывали о постоянной молитве. Лежа ли, стоя ли, работая или вкушая пищу, иноки не переставали славить Бога, помня слова Господни: «Дело — спорится в руках, а имя Божие — не смолкает на устах». То был наш неписаный закон.

Был среди нас и иеромонах Евфимий, брат Параскевы. Усердный и достойный юноша, сподобившийся многих даров от Господа. Он быстро постиг мудрость Священного Писания и убедился в бренности и ничтожности всего земного. И часто повторял глаголы Всевышнего: «Будьте и вы совершенны, как совершенен Отец ваш Небесный». Он так и жил — стремясь достичь той высоты, в которой видел единственный смысл своего существования.

Он и привел ко мне Параскеву. Когда они подошли ко мне после богослужения, сердце мое взыграло и я мысленно возблагодарил Господа, столь мудро и дивно, как это умеет только Он один, соединившего их кровными и духовными узами и даровавшего друг другу.

Едва взглянув на нее, я тотчас ее узнал. Ибо милостивый Господь уже возвестил мне в видениях о ее приходе.

Жизнь свою я провел в вере и посреди верных. Многие приходили ко мне ради духовной пользы и стремились исполнить все, чтобы добиться полного единства с Богом. Между тем за всю мою жизнь я встретил всего лишь одну душу, равную ей. Юношу, который будет прославлен во святых под именем Симеона Нового Богослова. Он станет величайшим поэтом, богословом и ясновидцем византийского мира. Сей дивный юноша также украсил мою жизнь, научаясь Божественным истинам подле меня.

Посему и глаголю аз, недостойный: «Слава Богу, не оставляющему милостью Своей всех любящих Его».

Но вернемся к Параскеве.

Она поселилась в Ираклийском предместье, при храме Покрова Пресвятой Богородицы, и прожила там пять лет. Верная раба Господня, она трудилась в лечебнице для бедняков и помогала им всеми силами и от щедрот своих. Она всецело предала себя службе Божией. Смиренная и стыдливая, говорила всегда тихо и кротко. С людьми она была немногословна. Зато душа ее постоянно беседовала с Богом. Ежедневно и ежечасно обращалась она к Господу, прославляя Его величие. Ей был дан редкий дар: видеть Творца везде и во всем.

Ко мне она приходила регулярно. Ради поучения. К этому побуждала ее любовь к Богу и стремление узнать как можно больше о Нем. Меня радовала разумность ее вопросов и ее рассудительность. В ней чувствовалась подлинная жажда истины. Порой мне казалось, что мне уже нечему ее учить. Что она и так все знает. Ибо знание ее было живым знанием.

Она знала, что путь к Богу ведет через покаяние, пост, молитву, исповедь, милосердие. И она постилась. Молилась — о спасении души своей и о других. На исповеди она говорила мне: «Человек не смеет простить себе прегрешение, чтобы после ему простил Бог. Не смеет оставаться неосужденным. В противном случае Бог осудит его. Ибо кто прощает себе, тому не простит Господь». И со слезами молила меня подсказать ей, как еще можно украсить себя добродетелями.

Ведь добродетели способны умножаться. Но умножаются и грехи. Грех — к греху. Добродетель — к добродетели. Лени и гордости сопутствует гнев. Сребролюбию — зависть. Вору свойственно лгать. Тщеславие склонно к клевете. Добродетели же — как ступени на Лествице святого Иоанна. Они возводят нас на небеса, в Царство Небесное.

Все это знала она. Но не из книг, как большинство. Нет. Она носила в себе это знание как живое чувство. Ей было ведомо и самое главное: «Сила наша — в немощи». Так писал в Послании к Коринфянам святой апостол Павел. Когда человек осознает свое ничтожество и всемогущество Бога и всецело полагается на милость Божию, тогда он действительно силен. Ибо милость Божия хранит его и ведет по жизни.

Знавал я немало дивных душ, подвергавших себя многим мукам ради того, чтобы совладать — в течение всей жизни — с какой-нибудь одной-единственной страстью. Дабы сказать затем с чистым сердцем: «Господи, у меня нет иных желаний, кроме как исполнять Твои желания и Твою волю!» Параскева знала и это.

Несмотря на все, она каждый раз сетовала, что не имеет полной уверенности в том, что достаточно угодила Богу. И вновь и вновь спрашивала меня, что ей еще сделать. Она словно чувствовала, что мне ведом ответ на этот вопрос. «Придет время — узнаешь», — неизменно отвечал я. Я знал, когда настанет сей час и что это будет за час. Но не смел открыть ей. Ибо прежде меня об этом должен был возвестить Тот, Кому она уже давно и полностью предала свою душу со всей верой, надеждой и любовью своею.

Время меняло ее лицо. Лица, постоянно орошаемые слезами бессильной ярости и жалости к себе, быстро старятся. Ее же слезы были слезами покаяния. Слезами любви ко Господу, к Пречистой Его Матери и всем святым Его. Такие слезы проистекают из чистого источника. Они чисты и сами по себе. Поэтому лицо ее неизменно сияло. Становилось прозрачней и тоньше. Она же — еще прекрасней. Это замечал даже я, старик.

Быть может, из-за этой ее необыкновенной красоты многие знатные женщины относились к ней неприязненно. Распространяли о ней разные сплетни. Смотрели на нее то с ненавистью, то с насмешливым злорадством. Тщетно я пытался уверить их, что это — равноангельная душа. Такие разговоры только разжигали их ярость.

Кто не верит в добро, тому никакие беседы не принесут пользы. Сердце, исполненное зависти, глухо ко всему, словно камень. Разум, помраченный злобой и себялюбием, не просветит никакой свет небесный. Посему и труды мои часто оказывались напрасными.

Когда она отправилась на Святую землю, я понял, что в этой жизни мы с ней уже не свидимся. Один Бог ведает, куда лежит ее путь. И какие муки и подвиги ждут ее на этом пути восхождения ко Господу и постоянного приближения к Нему.

Уезжая, она попросила у меня благословения. Я, недостойный, смутился тогда. Так же, как стыжусь и теперь, рассказывая об этой дивной и чистой душе. Дай Боже, чтобы все, о чем я поведал, было по воле Твоей. И да простит мне Господь, если я в чем согрешил при этом.

Она же, преподобная Параскева, пусть помолится обо мне, грешном.

ПАСТУХ ИЗ ОКРЕСТНОСТЕЙ ЦАРЬГРАДА

Отец мой был пастухом. И все свои знания об овцах передал мне. А когда пришло время — передал мне и стадо.

Дни я проводил на пастбище, ночи — в нашей хижине на опушке леса. Я был женат. У нас были дети. Жена заботилась о детях, а я — об овцах.

Овцы мои были довольны своей жизнью. Они всегда вовремя получали пищу и воду. Я стриг их, когда подходил срок. Давал им соль. Оберегал от диких зверей. Особо заботился о тех, что понесли, и всегда знал, когда какая из них принесет ягнят.

Я был привязан к моему стаду. И они ко мне — тоже. Ведь я знал их всех. Всех — поименно. Имена им я давал сам. Белянка. Хромоножка. Ленивица. Красотка. Розочка. Каждая из них оправдывала свое имя.

12
{"b":"222139","o":1}