ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Атомный ангел
Сплетение
Скиталец
Хороший плохой босс. Наиболее распространенные ошибки и заблуждения топ-менеджеров
Viva Coldplay! История британской группы, покорившей мир
Любовь и брокколи: В поисках детского аппетита
Счет
Ночные легенды (сборник)
Лохматый Коготь

– Она с детства ужас какая дерганая. Еще ее отец говаривал, что на ее нервах можно сыграть скрипичный концерт. А у меня совсем плохо с ногами, доктор. Вены на внутренней стороне бедер прямо как виноградные гроздья. Может, у вас получится по-быстрому взглянуть на них перед уходом?

Ева не могла решить, остаться лежать или сесть. Вдруг доктор Бриджес сочтет визит к ней бесполезной тратой времени?

– А вот и доктор, милочка. Когда Еве было десять и она болела менингитом, вы добирались к нам сквозь метель, помните, доктор Бриджес?

Ева понимала, что доктор Бриджес уже давно устал от того, что Руби считала его почти членом семейства Сорокинс. Она села и прижала к груди подушку.

Доктор Бриджес навис над Евой. В твидовом кепи и стеганой куртке он больше походил на фермера, чем на терапевта. Гулким голосом он произнес:

– Доброе утро. Ваша матушка говорит, вы уже неделю не встаете с постели, это так?

– Так, – кивнула Ева.

Руби присела на краешек кровати и взяла дочь за руку.

– Она всегда была здоровенькой девочкой, доктор. Я ведь кормила ее грудью до двух с половиной лет. Совсем испортила свои бедные сисечки. Теперь они точь-в-точь как воздушные шары, которые сдулись в тряпочки. Доктор Бриджес окинул Руби профессиональным взглядом. «Гиперактивная щитовидка, – подумал он, – и красное лицо. Наверное, выпивает. И эти черные волосы в ее-то возрасте! Кого она надеется обмануть?»

– Мне бы хотелось вас осмотреть, – сказал он Еве, а затем обратился к Руби: – Позвольте нам потолковать наедине, пожалуйста.

Руби обиженно встала – она-то собиралась подробно изложить доктору весь анамнез дочери – и неохотно вышла в коридор.

– Когда закончите, вас будет ждать чашечка чая, доктор.

Бриджес вновь переключился на Еву:

– Ваша мать утверждает, что с вами все в порядке… – Он замялся и добавил: – Физически. – Затем продолжил: – Перед визитом я посмотрел вашу карту и обнаружил, что вы уже пятнадцать лет не обращались за консультацией. Можете объяснить, почему вы неделю не встаете с постели?

– Нет, не могу, – вздохнула Ева. – Я чувствую себя уставшей, но все, кого я знаю, такие же «выжатые лимоны».

– И как давно вы чувствуете усталость? – спросил доктор.

– Семнадцать лет. С тех пор, как родились близнецы.

– Ах да, – сказал он, – двойняшки. Одаренные дети, верно?

– Вы бы видели мою гостиную, – донесся с лестницы голос Руби, – она вся заставлена чудесными математическими призами, которые они выиграли.

Доктор не удивился такой новости: он всегда считал, что близнецы Бобер страдают расстройствами аутического спектра. Но Бриджес строго придерживался презумпции неболезни. Если пациенты не жаловались, он оставлял их в покое, причисляя к здоровым.

Руби, делая вид, что протирает от пыли перила, заглянула в приоткрытую дверь и зачастила:

– А еще у меня ужасное давление. Когда в последний раз его мерила, врач в больнице – чернокожий такой – сказал, что никогда ничего подобного не видел, мол, мое давление ниже, чем задница у многоножки. Он даже сфотографировал показатели на свой телефон. – Руби пошире распахнула дверь и продолжила: – Простите, но мне необходимо сесть. – Она качнулась в сторону кровати. – Чудо, что я еще на этом свете. Я ведь уже умирала два или три раза.

Ева раздраженно перебила:

– Так сколько же раз ты умирала? Два или три? Нельзя так наплевательски относиться к собственной смерти, мама.

– Смерть не так плоха, как ее силятся представить, – убежденно сказала Руби. – Просто летишь, летишь по длинному туннелю к золотистому свету… не так ли, доктор? – Она повернулась к Бриджесу, который готовился взять кровь на анализ из вытянутой руки Евы.

Начав набирать кровь в шприц, доктор объяснил:

– Туннель – это иллюзия, вызванная гипоксией головного мозга. Кислородное голодание обеспечивает вам белый свет и чувство умиротворения. – Он поднял глаза на недоумевающее лицо Руби и добавил: – Мозг не хочет умирать. Считается, что яркий свет – сигнал тревоги.

– Значит, на самом деле, пока я была в туннеле, я вовсе не слышала, как Джеймс Блант пел «Ты красива»?

– Остаточные воспоминания, скорее всего, – пробормотал доктор. Он перелил кровь Евы из шприца в три маленькие пробирки, наклеил на каждую ярлык и положил в сумку. Затем спросил у Евы: – На этой неделе у вас что-нибудь болело?

– Сама я физической боли не испытываю, нет, – покачала головой Ева. – Но, пусть это звучит безумно, я словно впитываю в себя страдания и печали других людей, и это сильно выматывает.

Бриджес слегка рассердился. Его кабинет находился неподалеку от университета, вследствие чего у него хватало придерживающихся современного оккультизма пациентов, которые верили, будто кусок лунного камня или хрусталя способен вылечить их бородавки на гениталиях, мононуклеоз и многие другие болячки.

– С ней не происходит ничего особенного, доктор, – встряла Руби. – Это тот самый синдром. Который пустого гнезда.

Ева отшвырнула подушку и закричала:

– Да я считала дни до их отъезда из дома с момента их рождения! Меня словно захватили в плен двое инопланетян! Единственное, о чем я мечтала все эти годы, – улечься одной в постель и оставаться там сколько захочется!

– Ну, это не противозаконно, – рассудил Бриджес.

– Доктор, возможно ли, чтобы послеродовая депрессия длилась аж семнадцать лет? – спросила Ева.

На доктора Бриджеса внезапно нахлынуло острое желание уйти.

– Нет, миссис Бобер, такое невозможно. Я оставлю рецепт на лекарство, оно снизит уровень тревоги, и советую вам носить компрессионные чулки все время вашего… э-э… – Он оглянулся в поисках подходящего слова и выпалил: – Отпуска.

– Ну в этом же нет ничего страшного, а, доктор? – не унималась Руби. – Я бы и сама не отказалась лечь в эту кровать.

– А я бы не отказалась, чтобы ты легла в свою собственную кровать, – пробормотала Ева.

– Хорошего вам дня, миссис Бобер, – кивнул доктор Бриджес, защелкнул портфель и, следуя за медленно спускающейся Руби, зашагал вниз по лестнице.

До Евы донесся оживленный голос матери:

– У ее отца мелодрама была в крови. Каждый вечер после работы он врывался в кухню с какой-нибудь аффектированной историей. Обычно я ему говорила: «Почему ты рассказываешь о каких-то незнакомых людях, Роджер? Мне неинтересно».

Когда доктор уехал на своем внедорожнике, Руби снова поднялась к Еве и сказала:

– Я схожу в аптеку с твоим рецептом.

– Все нормально, я уже позаботилась о рецепте. – Ева разорвала писульку и положила клочки на прикроватную тумбочку.

– Об этом могут узнать, и тогда тебя накажут, – осуждающе поджала губы Руби. Потом включила телевизор, оттащила стул от туалетного столика возле кровати и села. – Я согласна каждый день приходить и составлять тебе компанию. – Она пощелкала пультом, и на экране появился Ноэль Эдмондс. Он быстро вскрывал большие коробки под вопли бьющихся в истерике участников конкурса. Вопли зрителей в студии и беснующихся конкурсантов резали Еве уши.

Руби уставилась в экран, слегка приоткрыв рот.

В шесть часов начались новости. Сестер восьми и десяти лет похитил со двора их дома в Слоу мужчина на белом пикапе. Женщина в Дербишире прыгнула в разлившуюся реку, чтобы спасти своего пса, и утонула, а целая и невредимая собака вернулась домой четыре часа спустя. В Чили произошло землетрясение, тысячи людей оказались под обломками. Осиротевшие дети бродили по руинам, оставшимся от родных домов. Малыш кричал:

«Мама! Мама!» В Ираке шахидка-подросток взорвала самодельную бомбу, убив себя и пятнадцать полицейских-стажеров. В Южной Корее четыреста молодых людей погибли в давке, когда в ночном клубе начался пожар. Женщина в Кардиффе подала в суд на тату-салон, откуда ее пятнадцатилетний сын вернулся с татуировкой «ШЛЯПА» на лбу.

– Что за паноптикум человеческих несчастий, – прокомментировала Ева. – Надеюсь, этот чертов пес благодарен провидению.

– Наверное, они грешили.

12
{"b":"222160","o":1}