ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Ледовые странники
Под знаменем Рая. Шокирующая история жестокой веры мормонов
Холокост. Новая история
Мы из Бреста. Путь на запад
GET FEEDBACK. Как негативные отзывы сделают ваш продукт лидером рынка
Сверхчувствительные люди. От трудностей к преимуществам
Кремль 2222. Покровское-Стрешнево
Всплеск внезапной магии
Жена поневоле
A
A

– О, – начала она и остановилась, вынужденная сделать паузу, чтобы прочистить горло. – Мать, конечно, обрадовалась. Она была достаточно культурная женщина, моя мать. И свободных взглядов. Не придавала значения гулявшим по деревне сплетням о Чарльзе и о его семье. Она была счастлива, что такой знаменитый художник хочет нарисовать ее дочь.

– Понятно. Судя по тому, что вы говорите, ваша мать не имела предрассудков…

– Знаете, когда вы сами являетесь кем-то вроде изгоя, вас неизбежно влечет к тем, кто тоже находится в подобном положении. Вот как обстояли дела.

– Да, я понимаю. А скажите, Чарльз никогда не давал вам рисунки? Ваши или какие-нибудь другие? В качестве подарка или, скажем так, благодарности за то, что вы ему позировали?

– Позировала? О нет, я едва ли ему позировала. Ему такое не требовалось. Во всяком случае, как правило. Обычно Обри просто наблюдал и ждал, а когда у него в голове все складывалось, он начинал работать. Иногда я даже не обращала на это внимания. А иногда обращала. Порой он просил меня замереть: «Мици, не двигайся. Стой в точности так, как стоишь».

Однажды это произошло, когда она потягивалась, поднявшись на ноги для того, чтобы посмотреть на закат. Перед этим ей пришлось несколько часов лущить горох. Димити думала о том, что пора идти домой, и о том, как ей этого не хочется. После «Литтлкомба» с его обитателями, атмосферой смеха и приятными запахами коттедж «Дозор» казался темным, сырым и неприветливым. Ее дом. Не двигайся, Мици. Так она и простояла более получаса с поднятыми над головой перекрещенными руками. Кровь отлила от них, так что сперва они задрожали, потом онемели, а под конец стали как каменные, точно чужие. Но Димити не шевельнула ни одним мускулом, пока карандаш Чарльза не затих. Это всегда означало конец – какое-то время его рука еще двигалась, делая размашистые жесты над листом бумаги, но карандаш ее больше не касался. Просто двигался, будто всматриваясь в нарисованное, словно проверяя. Наконец его рука останавливалась тоже, он хмурился, и это означало, что работа закончена. Каждый раз, когда это происходило, Димити испытывала внутри себя некое холодное ощущение, словно куда-то падала, – это было ощущение конца чего-то удивительного, смешанного с желанием, чтобы все повторилось. Тогда она не подозревала, чту должно произойти. Не видела сгущающейся темноты. Не была готова к жестокостям, которые ее поджидали.

4

Зак сидел перед ноутбуком, обложившись своими записями, бумагами и каталогами. Он только сейчас, почти сутки спустя, вдруг понял, как искусно обошла Димити Хэтчер его вопрос о том, не дарил ли ей Обри свои рисунки. Его заинтриговала ее реакция на портрет Денниса, который он ей показал: она тогда покраснела и, казалось, не захотела его разглядывать. Зак открыл два журнала, а также недавний каталог аукционного дома «Кристи» на страницах с портретами Денниса и положил рядом. Он сидел в пабе «Фонарь контрабандиста» за потемневшим липким столом в укромном месте. За обедом Зак выпил две пинты горького пива, и это было ошибкой. В голове появилось такое чувство, будто ее напекло и мысли еле ворочались. Солнце за пыльным оконным стеклом напоминало золотое пятно. Он надеялся, что алкоголь прочистит ему мозги, позволит в несколько прыжков преодолеть трясину разрозненных записей и выработать новый план, блестящий по своей ясности. Вместо этого мысли все время возвращались к отцу и деду, к тому разъединяющему их молчанию, которое иногда раздавалось вширь – до такой степени, что заполняло всю комнату, весь дом. При этом оно становилось таким тяжелым и осязаемым, что Зак начинал беспокойно вертеться на стуле, пока наконец мальчика не отправляли в его комнату или в сад. Он вспоминал, как дед постоянно все осуждал и выискивал во всем какие-то недостатки. Зак не мог забыть, каким удрученным выглядел отец при каждой такой критической реплике. Небрежно выполненный автомехаником ремонт машины. Неправильное разливание вина. Замечание, принесенное из школы Заком. Мальчик не мог сосчитать, сколько раз заставал маму в такие минуты пристально смотрящей на отца осуждающим взглядом: «Почему ты наконец не покончишь со всем этим?» Тогда отец начинал чувствовать себя еще более неуютно, а потому нервничал и суетился.

– Пит прислал меня к вам, потому что ваше кислое лицо отпугивает посетителей. – Ханна Брок стояла у стола с беспечным выражением лица и держала в руке кружку пива.

Зак удивленно выпрямился и на мгновение потерял дар речи. Ханна глотнула пива и показала на груды бумаг и папок, лежащие вокруг него:

– Что это? Ваша книга?

Она постучала пальцами по лежащему сверху каталогу, и Зак обратил внимание на жирные полосы грязи у нее под ногтями.

– Может, когда-нибудь и станет ею. Если я только не свихну на этом себе мозги.

– Не возражаете, если я присяду?

– Конечно нет.

– О Чарльзе Обри уже написано множество книг. Вы в курсе? Может, просто переписать одну из них? – Ханна улыбнулась, и ее улыбка показалась ему похожей на волчий оскал.

– О, этим я уже занимался. Когда много лет назад я взялся за эту затею, то прочитал сперва все написанные о нем книги, потом его письма, затем посетил все места, связанные с его жизнью. Где он родился, вырос, учился, жил, работал и так далее и тому подобное. И после того, как я все это проделал, я понял, что моя книга… моя книга, которая должна была стать совершенно новой, незаменимой и провиденциальной…

– В точности похожа на все остальные книги?

– Вот именно.

– Тогда зачем вы приехали сюда, чтобы ее закончить? – спросила она.

– Мне показалось, что данное место подходит для этого как нельзя лучше, – ответил Зак и с любопытством посмотрел на нее. – Для человека, который еще недавно не захотел мне уделить хотя бы немного времени, вы что-то вдруг слишком заинтересовались моей работой.

Ханна улыбнулась и снова отпила из кружки, наполовину полной.

– Ну, я решила, что вы, может быть, плохи не до конца. Димити хорошо разбирается в таких вещах, а вам все-таки удалось ее разговорить. Возможно, я была чересчур…

– Враждебной и грубой? – улыбнулся он.

– Подозрительной. Но, знаете ли, многие появляются здесь лишь для того, чтобы вскоре уехать. Отпускники, владельцы домов, которые приезжают на лето или на уик-энд. Маньяки, одержимые навязчивой идеей под названием «Обри». – Она бросила взгляд на Зака. – Все это непросто для людей, которые здесь живут. Вы тратите время и силы на то, чтобы познакомиться с новичками, радушно принять их, а они вдруг берут да и уезжают. Через какое-то время вам становится на них наплевать.

– Димити рассказала мне, что здесь жило несколько поколений вашей семьи.

– Это правда. Мой прадед купил эту ферму на рубеже прошлого века, – подтвердила Ханна. – А что еще она вам про меня рассказала?

Зак поколебался, прежде чем ответить.

– Она сказала, что… некоторое время назад вы потеряли мужа. – Он поднял на нее глаза, но ее лицо оставалось спокойным, невозмутимым. – И еще, что вы трудитесь не покладая рук, чтобы ферма держалась на плаву.

– Что ж, это верно. Одному Богу известно, сколько приходится работать.

– Но не сегодня? – снова улыбнулся он, когда она опорожнила свою кружку.

– Порой выдаются дни, когда овцы безмятежно щиплют траву, а вы вдруг понимаете, что список одних только самых неотложных дел неимоверно длинен, закрома полны паутины, а единственное, что вы можете сделать, – это напиться в обеденное время. – Ханна встала и кивнула в сторону его пинтовой кружки, пустой от силы на треть. – Еще по одной?

Пока она ходила к стойке, Зак снова рассматривал рисунки и удивлялся тому, насколько иначе стала к нему относиться Ханна. Возможно, причина была именно такой, как она объяснила, – он на это надеялся… Портреты Денниса. Три юноши, все похожи, все приятной наружности, все с выражением доброты и невинности на почти детском лице, как будто художник хотел доказать, что изобразил человека, которому никогда в жизни не приходила в голову ни одна низкая мысль. Он никогда ни над кем не издевался, никогда не пользовался чьей-либо слабостью. Никогда не вел себя эгоистично и не обманывал, побуждаемый похотью, или завистью, или жаждой наживы. Но Зак никак не мог отделаться от мысли, что с молодым человеком все же что-то не так. В деталях каждое лицо было неуловимо другим, либо в физическом плане, либо эмоционально. Словно это были три разных человека, а не один и тот же. Либо три разных юноши, нарисованных Обри и названных одним именем Деннис, либо один и тот же юноша, нарисованный трижды, но не Обри, а кем-то другим. Ни один из этих вариантов не имел смысла. Зак смущено провел рукой по волосам и подумал, не сходит ли он с ума. Ни у кого другого не могло возникнуть сомнений в их подлинности.

31
{"b":"222173","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Один день из жизни мозга. Нейробиология сознания от рассвета до заката
17 потерянных
Рой
Дневник книготорговца
Дюна: Дом Коррино
Как вырастить гения
Девушка из кофейни
Диалог: Искусство слова для писателей, сценаристов и драматургов
Еще кусочек! Как взять под контроль зверский аппетит и перестать постоянно думать о том, что пожевать