ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

БИТВА ЗА КОНВОЙ PQ-18

— Что это за место? — простонал старший стюард, угощая нас ромом в своей каюте. — Парень, мне случалось бывать во многих местах, но это худшее… Нужно быть русским, чтоб выдержать это. Прошлой ночью бомба попала в корабль и убила двадцать русских. И будь я проклят, если живые не продолжали работу нормально через час…

Записки американского моряка Дэйва Марлоу. Журнал «Харпэрс мэгэзин»

В один из последних дней августа 1942 года на флагманский командный пункт Северного флота «Скала» позвонил по ВЧ нарком Военно-Морского Флота Николай Герасимович Кузнецов. Поинтересовавшись, как идут дела, и выслушав доклад, что боевая деятельность флота идет по плану, он сообщил, что получил серьезный упрек от Верховного Главнокомандующего. «Почему под носом у Головко безнаказанно проходят вражеские корабли?» — спросил Верховный.

— Упрек полностью принимаю, — сказал Головко. — На флоте делается все возможное, чтобы подобный рейд более не мог повториться. — Последнее время он чувствовал себя увереннее, знал, что год войны многому научил его.

— Я так и доложил Верховному, — проговорил Кузнецов. — Теперь перед вами стоит новая, особо важная задача, — продолжал он. — Усилия Советского правительства увенчались успехом и в ближайшие дни из Лох-ю к нам выходит очередной конвой PQ-18. Примите все меры в соответствии с планом прикрытия, предупредите подводные лодки.

— Все ясно, товарищ народный комиссар.

Головко повесил трубку.

Командующий Северным флотом знал, что вопрос о посылке в Советский Союз нового союзнического конвоя возник сразу же после окончания трагедии с PQ-17. Только двадцать четвертого июля, через месяц после выхода конвоя из Исландии, спасательные шлюпки доставили на берег последних уцелевших моряков, и он отдал приказ по флоту о прекращении поисков судов погибшего каравана. А уже двадцать восьмого июля в парламентском кабинете британского министра иностранных дел Антони Идена в палате общин состоялось совещание, созванное по просьбе Советского правительства. Оно было собрано после резкого письма Сталина Черчиллю в ответ на пространное сообщение последнего о необходимости отложить движение северных конвоев до наступления полярной ночи из-за опасности, которой подвергаются корабли.

Копию стенограммы лондонского совещания, присланную в Москву по распоряжению Черчилля, показал Головко британский морской представитель в Москве контр-адмирал Майлз. Он, кстати, объяснил, почему все идущие в СССР конвои носят буквенное обозначение «PQ».

— В оперативном управлении адмиралтейства есть офицер, ведающий планированием операций по проводке конвоев в Россию. Это капитан III ранга P. Q. Эдвардс. Конвои получили свое обозначение по его инициалам.

Головко рассмеялся. Вот как все просто. А они ломали головы, что означают эти таинственные буквы «PQ».

На совещании в Лондоне присутствовали Иден, первый лорд адмиралтейства Александер, адмирал Дадли Паунд. С советской стороны были посол Майский, глава военно-морской миссии контр-адмирал Харламов и его помощник Морозов. Совещание проходило в острых тонах. Первым делом посол Майский спросил:

— Когда может быть отправлен ближайший конвой PQ-18? Было бы желательно услышать от адмирала Паунда четкий и исчерпывающий ответ на этот вопрос.

Первый морской лорд Паунд, которого вся Англия за нерешительность, чрезмерную осторожность прозвала «Don’t do it, Dudley», — «не делай этого, Дадли!» — и который отдал чудовищный приказ о снятии прикрытия и рассредоточении конвоя PQ-17, чем несомненно привел его к гибели, пытался уклониться от прямого ответа. Его худое и длинное, как у лошади, лицо, покрылось красными пятнами.

— Маршал Сталин до сих пор не отреагировал на предложение Черчилля послать британского офицера ВВС в Россию, чтобы организовать прикрытие конвоев с воздуха. А без прикрытия мы не можем обеспечить безопасность караванов и сделать Баренцево море опасным для «Тирпица».

— Вы не отвечаете на вопрос, адмирал, — настаивал на своем Майский. — Мне хотелось бы услышать, сколько самолетов, по вашему мнению, нам следует иметь в Мурманске для обеспечения проводки конвоев?

Паунд еще больше нахмурился. Ему не нравились эти прямые, как удары, вопросы посла.

— Десять эскадрилий бомбардировщиков и торпедоносцев, — нехотя ответил он.

— Полагаю, что советское правительство сумеет выделить такие силы для прикрытия, — сказал Майский. — Сегодня же сделаю соответствующий запрос.

В разговор вступил контр-адмирал Харламов. Этот еще молодой моряк сумел завоевать среди британских политиков и военных большой авторитет благодаря своей эрудиции, великолепному знанию военно-морской истории и тактики.

— Трагедия с караваном PQ-17 явилась результатом не столько успешных действий врага, сколько стратегической ошибкой британского адмиралтейства, — говорил он. — Приказ об отозвании крейсерских сил прикрытия и рассредоточении судов конвоя невозможно понять. «Тирпица», конечно, следует опасаться, но страх перед ним явно преувеличен. Он мешает трезво оценивать обстановку.

Харламов умолк, и Майский согласно кивнул головой. Глава советской военно-морской миссии был безусловно прав. После потопления немецким линкором «Бисмарк» новейшего английского линейного крейсера «Худ» престарелых британских морских лордов трясла лихорадка при одном упоминании о «Тирпице».

Паунд, лицо которого из красного стало багровым, окончательно вышел из себя.

— О какой ошибке идет речь? Этот приказ был отдан мною! Мною! — громко повторил он. — Что еще можно было сделать?

В спор вмешался молчавший до этого Александер. Он стал защищать действия британского адмиралтейства.

— Вы правы, сэр, — с усмешкой произнес Майский. — Заслуги британского флота в этой войне велики. Но даже английские адмиралы делают ошибки!

После этих слов сдерживаться Паунд больше не мог. Он вскочил с кресла, высокий, костлявый и, повернувшись лицом к Майскому, сказал:

— Завтра же попрошу премьер-министра, чтобы он назначил вас первым морским лордом вместо меня!

После ужина Головко пригласил к себе в кабинет начальника штаба Кучерова и члена Военного совета Николаева. Командующий рассказал о звонке наркома, о прочитанной только вчера стенограмме лондонского совещания. Когда он дошел до места, где Паунд предлагает Майскому занять его пост первого морского лорда, все рассмеялись. Уж больно отчетливо представили всегда спокойного, внешне невозмутимого Майского и наскакивающего на него, как петух, яростного Дадли.

— Хоть решение они и не приняли, а роль свою, по всем признакам, совещание сыграло. И немалую, — задумчиво сказал Николаев. — Не будь мы с англичанами столь настойчивы — вряд ли бы они выпустили PQ-18. Зачем рисковать? Над ними не каплет.

— Теперь им деваться некуда. Завтра на наши аэродромы прилетают мощные воздушные эскадрильи прикрытия, — сообщил Головко. — Только что мне об этом доложил командующий ВВС.

Засиделись в тот день до глубокой ночи. Обсуждали, как лучше провести огромную работу по прикрытию силами флота всего конвоя с момента его вступления в нашу операционную зону.

— Нанесем серию сильных ударов по аэродромам Луостари, Банак, Бардуфосс, Тромсе, чтобы парализовать действия бомбардировочной и торпедоносной авиации, — говорил Головко. — Сосредоточим на позициях у выходов из Лиинахамари, Киркенес, Варде и Вадсе, в районах Тана и Порсангер-фиордов максимальное число подводных лодок. Будем вести непрерывные дальние дозоры.

— Кораблей на все не хватит, Арсений Григорьевич, — осторожно вставил свое слово контр-адмирал Кучеров. — Девять лодок в ремонте. Как ни спешим, ни торопим, а докование миноносцев затягивается. «Баку», «Разумный», «Разъяренный» еще далеко, не поспеют.

— Мало пополнений шлют, — вздохнул Головко. — Разве для такого театра обойтись имеющимися кораблями? Тут залатаешь — там лопнет.

44
{"b":"222175","o":1}