ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Калсарикянни. Финский способ снятия стресса
Интимная гимнастика для женщин
Неприкаянные души
День, когда я начала жить
Я ненавижу тебя! Дилогия. 1 и 2 книги
Земля живых (сборник)
Белый квадрат (сборник)
Попалась, птичка!
Новые правила деловой переписки
Содержание  
A
A

— Поплачь, поплачь, Арсений Григорьевич, — засмеялся Николаев. — Авось легче станет.

— Придется снова послать на позиции те лодки, что только вернулись или вернутся в ближайшие дни. Другого выхода нет. И докование «Громкого» пусть срочно заканчивают. И так затянули, — сказал Головко. — Передайте, командующий дал пять дней и ни часом больше. Не возражаешь, Александр Андреевич?

Николаев чиркнул спичкой, не спеша затянулся, выпустил колечко дыма. Он курил «Казбек» и курил много.

— Возражал бы, если был бы другой выход, — ответил он. — Не дело, конечно, подводников без отдыха снова в море посылать. Будем разъяснять людям обстановку.

Вечером седьмого сентября контр-адмирал Фишер сообщил Головко, что конвой PQ-18 в составе тридцати девяти транспортов и тридцати одного корабля охранения второго сентября покинул залив Лох-ю, прошел Датский пролив и взял курс на Восток.

Еще в 1894 году министр финансов в правительстве Александра III Витте выбрал Екатерининскую гавань на Мурмане для строительства незамерзающего порта, имевшего открытый выход в океан. Эта гавань обладала хорошими глубинами, была достаточно просторна, закрыта горами от ветров и близко находилась к выходу из Кольского залива.

Сегодня в этой обычно оживленной гавани было необычно тихо, пустынно. Часть кораблей флота уже ушла на прикрытие конвоя и для несения дальних дозоров, часть сосредоточилась на рейде в Кольском заливе. Несколько кораблей заканчивали приготовления к выходу.

Щ-442 тоже спешно завершала ремонт аккумуляторных батарей, принимала боезапас, соляр, продовольствие. Всего пять дней получил для отдыха ее экипаж. Только успели вымыться в бане, обстираться, немного отоспаться, получить ордена, пару раз сходить в кино. Еще непривычно быстро уставали ноги при ходьбе и временами странно неустойчивой казалась земля. Еще снился краснофлотцам по ночам последний тяжелый поход. Еще стонали и вздрагивали они во сне, слыша отвратительный шелест вражеских торпед над головой. И снова приказ выходить в море.

Командир Щ-442 Шабанов с новенькими нашивками капитана III ранга стоял навытяжку в кабинете командующего.

— Знаю, что экипаж устал и мало отдохнул, — говорил Головко. — Но обстановка требует выхода вашей лодки. — Командующий на минуту умолк, глядя на стоящего перед ним офицера. Он вспомнил, как напутствовал его перед последним походом. Шабанов изменился за этот месяц. Бледная кожа лица приобрела теперь желтоватый оттенок, черты лица заострились, под глазами пролегли глубокие тени.

— Отдохнете после похода. У меня нет выбора. Мы должны сделать все, чтобы конвой PQ-18 благополучно достиг Архангельска. Объясните это экипажу.

— Ясно, товарищ командующий. Уверен, что командиры и краснофлотцы правильно поймут обстановку и ваш приказ выполнят с честью.

— Я не сомневался. Желаю успеха.

Шабанов вышел на улицу. Холодный, дующий порывами ветер от острова Торос налетел внезапно, чуть не сорвал фуражку, и он поглубже надвинул ее на лоб. Сегодня он последний раз будет ночевать дома. Послезавтра на рассвете они уходят. Когда он намекнул об этом Нине, она долго плакала, потом сказала, продолжая всхлипывать:

— Как вы сейчас пойдете в море? Вы еще на чертей похожи. А ты вообще…

— Скелет есть скелет. Чего с него возьмешь? — он улыбнулся в темноте, привлек жену к себе. — Война ведь, Нина. Или мы или они. А чтобы победить — надо и не такое выдюжить.

Еще долго она всхлипывала, прижимаясь щекой к его груди. И от ее слез грудь его стала мокрой. Только под утро она успокоилась, задремала. А Шабанов все лежал с открытыми глазами и не мог заснуть. Он и сам чувствует, как расшатались у него нервишки за последний поход. Раньше мыслей таких не было: «Вернусь или не вернусь?» Знал, что вернется. И всегда возвращался. Но сейчас, после того как Нина сообщила ему, что беременна и что через полгода он станет отцом, полезла в голову всякая ересь. А что, если не вернусь? Что она будет делать с двумя детьми? Как поставит их на ноги? Нигде так не равны люди перед смертью, как на подводной лодке. Может быть, и его подчиненные тоже не спят, а думают о том же, о чем и он, их командир? Хорошо, если у них с Ниной родится дочь. Сын уже есть — Лешка. И чтоб была похожа на мать. После похода он Нину и Лешку отправит к своим. И рожает пусть там под присмотром мамы».

Ему остро, до дрожи в руках, до боли в затылке захотелось забежать сейчас домой. Посмотреть на жену, дотронуться до нее, обменяться несколькими ничего не значащими словами. Шабанов взглянул на часы, вздохнул, выругался. Сделать это было никак нельзя. Его уже ждут на лодке. Он закурил и быстро зашагал в сторону подплава.

Головко не сомневался, что немецко-фашистское командование сделает все возможное, чтобы повторить успех операций «Найтсмув» («Ход конем») по разгрому семнадцатого конвоя.

— Шнивинд не дурак, — говорил он начальнику штаба флота Кучерову. — И наверняка подготовил серию комбинированных и внезапных ударов по конвою. Но и мы с вами, Степан Григорьевич, тоже не лыком шиты. Тоже кое-чему научились. — Командующий был возбужден, много курил, быстро ходил по кабинету. — План ведения разведки и взаимодействия сил я утвердил. Мне думается, мы предусмотрели все, что возможно. Теперь дело за выполнением. И вот что еще — передайте Фишеру, что я прошу сообщать о движении конвоя два раза в сутки.

Когда Кучеров вышел, Арсений Григорьевич подошел к большому окну своего кабинета и стал смотреть на море.

Там, за окном, уже явственно ощущалось дыхание осени. Все чаще над водой повисали тяжелые темные облака. Заметно короче стали дни. То и дело по небу проносились вереницы птиц. Они спешили на юг. А на росших под самым окном изуродованных ветром карликовых березках давно пожелтели и стали опадать крошечные листочки. Быстро, словно миг, пролетело короткое полярное лето. Теперь появятся дополнительные сложности — туманы, штормы, морозы, полярная ночь…

Головко вернулся к своему столу, снова стал думать о конвое. Невозможно было представить, чтобы при наличии широко разветвленной немецкой резидентуры в Исландии и Англии, выход такой многочисленной группы кораблей мог остаться для противника тайной. И, действительно, уже восьмого октября Фишер сообщил, что летающая лодка врага ДО-18 обнаружила конвой к северу от Исландии.

— «Чарли» сидит на хвосте конвоя, — сказал он. — Теперь нужно ждать неприятностей.

Два дня спустя посланная в район Нарвика наша авиаразведка установила, что «карманный» линкор «Адмирал Шеер», крейсера «Хиппер» и «Кельн» в сопровождении шести эскадренных миноносцев покинули Нарвик и перешли в Альтен-фиорд. Было очевидно, что противник накапливает силы в кулак и готовится нанести мощный комбинированный удар. Однако до тринадцатого сентября, несмотря на большое число контактов с вражескими подводными лодками, неусыпно крадущимися за конвоем, нападения на корабли не было.

— Стая шакалов ждет удобного момента, чтобы вцепиться в горло, — сказал Головко Николаеву, получив очередное сообщение о движении конвоя. — Катавасия начнется с часу на час.

Конвой медленно приближался к нашей операционной зоне и находился всего в ста двадцати милях от острова Медвежий. По замыслу британского адмиралтейства, это должен был быть так называемый фаст-конвой. Все входящие в его состав суда не могли иметь среднюю скорость меньше двенадцати узлов. Но шел он восьмиузловым ходом, шел широко, десятью кильватерными колоннами, напоминая большую стаю грязных уток, как записал в своем дневнике один из его участников, имея сильное охранение в составе конвойного авианосца «Авенджер» с пятнадцатью морскими «харрикейнами» на борту, шестнадцати эскадренных миноносцев и группы крейсеров прикрытия под общим командованием контр-адмирала Бернетта. Командир охранения держал свой флаг на легком крейсере «Сцилла».

Поздно вечером тринадцатого сентября в штабе Северного флота никто не ложился спать. Командование, операторы, офицеры разведки, свободные от вахты радисты и шифровальщики с тревогой ожидали сообщения о движении конвоя. Около часу ночи в наушниках радистов раздался звон фанфар и барабанов, а вслед за тем крикливый голос работавшего на Англию комментатора берлинского радио Уильяма Джойса протрубил на весь мир о потоплении в Баренцевом море девятнадцати транспортов конвоя. Девятнадцать транспортов — половина всех шедших судов! И это еще до подхода конвоя в нашу операционную зону!

45
{"b":"222175","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Все девочки снежинки, а мальчики клоуны
Мысли, которые нас выбирают. Почему одних захватывает безумие, а других вдохновение
Один день мисс Петтигрю
Утраченный символ
Смотри в лицо ветру
Оденься для успеха. Создай свой индивидуальный стиль
Подрывные инновации. Как выйти на новых потребителей за счет упрощения и удешевления продукта
Призрак
Говорит и показывает искусство. Что объединяет шедевры палеолита, эпоху Возрождения и перформансы