ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Среди работников чека изредка попадались люди, принципиально отвергавшие методы работы этой организации. Например, 41-летний А.Д. Штильберг, откомандированный из военного контроля ГПО Верхнеудинска в Горный институт, Сиббюро ЦК РКП(б) 22 июля 1920 г. был направлен, ввиду отсутствия работников, в Особый отдел Омской губчека. Там бывший военный контрразведчик получил два адмареста за неисполнение приказов и невыходы на работу, а 6 августа 1920 г. его арестовали по обвинению в контрреволюционной деятельности. Глава Омской губчека П.В. Гузаков сообщал в Сиббюро, что Штильберг проявил себя как саботажник и «ноющий коммунист», чья «интеллигентская душа» болеет «якобы за разрушение святого искусства прошлого». Из следственного дела следует, что окончательного решения по делу Штильберга принято не было[157].

Реальные измены своих коллег чекисты предотвращать были не в состоянии. Зато для большей части руководителей губчека характерно было представлять своих же сотрудников в качестве членов контрреволюционных организаций. Значительная часть таких дел закончилась вынесением смертных приговоров, что давало острастку остальным чекистам, тренировало их бдительность в слежке друг за другом, а начальству доставляло лавры принципиальных борцов с врагами.

Очень значительным количеством чекистов совершались корыстные преступления. Руководящие сотрудники ВЧК признавали: «Кто сам не сотрудничал в этих комиссиях, тому трудно представить, почему так часто отдельные сотрудники, даже коммунисты, попадают на скользкий путь и падают… Сами чрезвычайные комиссии их осуждают нередко на смертную казнь». Парадоксально, но поставленная в привилегированные правовые условия как силовая структура ВЧК не получала от казны достаточных ресурсов для своего нормального функционирования. Вероятно, это делалось сознательно или полусознательно: дескать, если организация занимается реквизициями и конфискациями, то её работники голодными и раздетыми не останутся.

Чекисты постоянно охотно пользовались вещами, незаконно изъятыми при обысках. Двое сотрудников Омгубчека — С. Варада и П. Витол — были расстреляны за это уже в начале 1920 г. Публиковались в газетах аналогичные сообщения о приговорах чекистам-мародёрам в других регионах: в марте 1920 г. «за неоднократное утаивание предметов, изъятых при обыске» был осуждён к расстрелу комиссар по обыскам Семипалатинской губчека А.Т. Пильгинин; агента УТЧК при ст. Омск Я.С. Шикалова в июне 1920 г. расстреляли за самовольные обыски, пьянство и дебоширство, сотрудников Алтайской губчека Я.И. Зайковского и А.К. Пономарёва расстреляли 16 февраля 1921 г. за производство обысков и изъятий с использованием фальшивых удостоверений. В ноябре 1920 г. коллегия Иркутской губчека постановила расстрелять за взяточничество своего сотрудника Г. Корелякова[158].

М.Д. Берман 2 июня 1920 г., обращаясь в Томское губбюро РКП(б) с просьбой откомандировывать на работу в губчека только проверенных коммунистов, пояснял, что «работа в Чека часто развращает ещё не "обстрелянных" коммунистов и они, прикрываясь "охраной революции", иногда начинают творить безобразия». Однако и вполне «обстрелянные» чекисты-начальники были склонны к корыстным преступлениям.

Зампредседателя УТЧК В.Н. Новиков за «преступления по должности» летом 1920 г. коллегией Томгубчека был приговорён к расстрелу. В июне 1920 г. замначальника отделения Томской РТЧК Крахмальский, агент ОРТЧК Дурыманов, а также несколько милиционеров нашли во время обыска вино, напились и похитили домашние вещи. В ноябре их судил губревтрибунал и вынес суровые наказания, в том числе два смертных приговора. Начальник общей части Томской ДТЧК В.Е. Курчевский в конце 1921 г. обвинялся в хищении вещественных доказательств и был исключён из РКП(б) за должностные преступления[159]. Рядовые сотрудники Томгубчека А.П. Смирнов и А.Ф. Крылатых в июле 1920 г. за должностные преступления были приговорены к «условному расстрелу» (такое наказание было довольно распространено). Помощник уполномоченного губчека И.А. Байгулов в августе 1921 г. был осуждён коллегией Томгубчека к расстрелу за взяточничество и разглашение секретных сведений. В 1921 г. за терроризирование местного населения Верх-Усинской волости Минусинского уезда был расстрелян начальник 27-го поста особого погранотделения № 3 Блок. В январе 1922 г. был исключён из партии сотрудник Иргубчека Б.Б. Цейтлин как приговорённый к ВМН за служебные злоупотребления[160].

Что касается злоупотреблений со стороны крупного чекистского начальства, то они (помимо эпизода с С.А. Комольцевым) обычно не выходили на свет. Правда, когда зампред Томской губчека Б.А. Бак освободил родственника жены, задержанного с целым возом продуктов, предназначенных для семьи Бака, Томский губком РКП(б) постановил в декабре 1920 г. перебросить его, т. к. «указанный инцидент принял широкую огласку и тем самым тов. Бак потерял свой авторитет среди масс». В декабре 1920 г. врид председателя Якутгубчека Г.Н. Макаров обвинялся в присвоении вещей, изъятых при обыске. Зампред Томской губчека X.Я. Столяр в мае 1921 г. был обнаружен «в компании подозрительных лиц за столом с массой закусок и выпивкой», за что подвергся аресту и исключению из партии. Начальник Секретного отдела Омгубчека Н.А. Бауэр в феврале 1922 г. губкомом РКП(б) был исключён из партии как поручитель за арестованного крупного подрядчика Ятнена, с которым пьянствовал и у которого брал взаймы большие суммы денег. Однако вскоре Бауэра восстановили в партии и перевели в Новониколаевск[161].

Несмотря на наказания, все губчека и уездчека с первых дней существования налегали на самочинные реквизиции имущества, значительная часть которого распределялась между работниками и шла на подарки партийно-советскому начальству. Снабжение чекистов пайками и одеждой было скудным, поэтому они переходили на самообеспечение. В литературе описаны «успехи» на этом поприще сотрудников Енисейской губчека. В ноябре 1920 г. Якутское губбюро РКП(б) указало председателю губчека И.Б. Альперовичу на «недопустимость незаконного самоснабжения агентов и сотрудников губчека»[162].

В Новониколаевске осенью 1920 г. чекист М.К. Зайцев под видом заговорщиков арестовал общину сектантов-иоаннитов (около 30 чел.), реквизировал дом, лошадей, скот и полностью вывез на нескольких подводах её имущество, которое затем бесследно исчезло. Зайцева вскоре расстреляли за бесчисленные злоупотребления, но ограбленной общине чекисты ничего не вернули. В Омске осенью 1921 г. были исключены из партии руководящие сотрудники губчека во главе с А.И. Мосоловым, в том числе за вольности с распределением имущества расстрелянных[163].

Борьба с «исторической контрреволюцией»

Жестокая и зачастую стихийная борьба с «исторической контрреволюцией» велась большевиками с первых дней после завоевания Сибири. Идеи политической мести не чуждалось и руководство края. Многочисленные служащие прежней власти, колчаковские дружинники, а также богатые крестьяне, торговцы и священнослужители стали объектом беспощадных преследований. Офицеры-добровольцы Колчака, многочисленные члены карательных отрядов и руководители дружин самообороны были первыми кандидатами на высшую меру наказания, остальных заключали в спешно образованные концлагеря или зачастую месяцами держали в подвалах губчека без каких-либо следственных действий.

Об истинном отношении советских властей к рядовым согражданам свидетельствует недовольная реплика главы Черепановского исполкома Ильина, заявившего в 1920 г., что в городе «население плохое, все сплошь спекулянты». Аналогично (и публично) тогда же оценивали состав городского населения власти Новониколаевска — как мелкобуржуазный и спекулянтский. По оценке местного ревкома, половину населения Павлодара в 1920 г. составляло «контрреволюционное казачество», а треть — буржуазия. Секретарь Алтайского губкома РКП(б) Я.Р. Елькович весной 1921 г. отмечал, что «большая часть населения губернии представляет из себя кулаческое крестьянство»[164].

вернуться

157

"Забвению не подлежит…" Т.9. — Омск, 2003. С. 162; ГАНО. Ф. п-1. Оп.1. Д.840. Д212,462,463; Оп.2 Д.17. Л.12

вернуться

158

"Из истории ВЧК. Сб. документов". — М, 1958. С.246; Дело революции. 1920, 4 июня; Степная правда (Семипалатинск). 1920, 30 марта; Советская Сибирь. 1920, 12 июня; Красный Алтай (Барнаул). 1921, 26 февр.; Наумов И.В Указ. соч.

вернуться

159

ЦЦНИТО. Ф.1. Оп.1. Д.4. Л. 138–138 об, 146; Знамя революции (Томск). 1920, 18 нояб, ГАНО Ф. п-1 Оп.2. Д504. Л 47; Оп.7. Д.32. Л.58 об.

вернуться

160

ЦДНИТО. Ф.1. Оп.1. Д.5. Л.146–146 об, ГАНО. Ф. п-1. Оп.7. Д.18. Л.17 об. Д.46. Л.552. Д 24 Л.62

вернуться

161

Тепляков А.Г. "Портреты сибирских чекистов…" С.73; ГАНО. Ф. п-1 Оп.1. Д.140. Л.12; Оп.7. Д.18. Л.4 об, Ф. п-10 Оп.1. Д.960. Л.45 об.

вернуться

162

См.: Шекшеев А.П. Указ. соч. С. 117–118; Данилов А.Ю. "Местные чрезвычайные комиссии в 1918–1922 гг (на материалах Ярославской и Рыбинской губ.)". Автореф дисс: к.и.н. — Ярославль, 1999. С.21; ГАНО Ф. п-1. Оп.1. Д.140. Л.3.

вернуться

163

Архив УФСБ по НСО Д. п-20865. Л.136; ГАРФ. Ф.374. Оп.27. Д.489. Л.201 об. — 202; ЦДНИОО. Ф.1. Оп.2. Д.260. Л.43.

вернуться

164

ГАНО. Ф.1. Оп.1. Д.222 Л.21; Ф. п-1. Оп.1. Д.250. Л.43, Оп.2. Д.78, Красное знамя. 1920,25 марта. С. 2–3.

28
{"b":"222178","o":1}