ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Массу претензий к чекистам имели хозяйственные руководители. Чекисты совершенно игнорировали телеграмму Дзержинского от 26 января 1921 г. с указанием прекратить аресты специалистов по обвинениям в связи с делами белогвардейского периода. В НКПС поступали сведения, что работники ДТЧК Томской и Забайкальской дорог обвиняют почти весь линейный и технический персонал в контрреволюции и саботаже. На заседании Сибревкома 28 мая 1921 г. председатель Сиббюро Всероссийского союза горняков Абрамов негодующе говорил о «колоссальных недоразумениях» с ЧК в угольных районах, «которая деморализующе действует на наших спецов, которые в последнее время во всех районах были арестованы, и сейчас ещё 43 человека сидят. СибЧК ищет контрреволюцию и не может её найти, и это отзывается на нашей работе».

Вынужденное реагировать на «спецеедство», Сиббюро ЦК РКП(б) только в июле 1921 г. вынуждено было трижды прибегнуть к мерам «умиротворения» питомцев Павлуновского. Например, Сиббюро потребовало немедленных объяснений в связи с арестом Омской РТЧК инженера Савчика, командированного Сибпромбюро для выполнения хозяйственных заданий. В другом случае обнаружилось, что на Кемеровских рудниках политбюро производило необоснованные и частые аресты специалистов. Сиббюро поручило Павлуновскому разобраться с этим вопросом, а заодно пересмотреть состав политбюро с точки зрения соответствия сотрудников ЧК занимаемой должности[236].

Власти на местах обычно защищали чекистов от такой критики, в которой усматривалось отрицание методов их повседневной работы. 1 августа 1921 г. Енисейская губКК РКП(б) вынесла строгий выговор Г.Л. Хасину (ранее занимавшему ответственную должность) за поданное секретарю губкома заявление «о наблюдающихся ненормальных действиях» губчека. Поводом для выговора стали следующие высказывания Хасина: называл деятельность чека «Шемякиным судом и такой же расправой», само учреждение — «святой инквизицией», а агентов её — «следопытами». Характерно, что в тот же день контрольной комиссией, напротив, было прекращено дело на работника Енгубчека и завхоза красноярского концлагеря Егорова, заведённое по заявлению партийца Яковлева: Егоров был замечен в пьянстве и угрожал Яковлеву револьвером[237]. «Следопыт», таким образом, получил преимущество перед рядовым коммунистом.

Впоследствии откровенные разговоры членов партии о чекистских делах также характеризовались как подрывающие авторитет «органов». Репрессивная деятельность чекистов поощрялась и оберегалась от критики; власти вмешивались в неё обычно в случае каких-либо особых эксцессов.

«Красный бандитизм»

С момента восстановления большевистского режима в Сибири красный террор продолжительное время осуществлялся двумя путями: как сознательной чисткой силами ЧК и милиции, подчинявшейся колебаниям общей карательной политики, так и стихийным избиением и экспроприацией сторонников Колчака на основе личных счётов и корыстных мотивов со стороны всех, кто считал себя лично задетым политикой белой власти.

Помимо «упорядоченного» коммунистического террора жизнь Сибири во многом определяли стихийные бессудные расправы на классовой почве, известные как «красный бандитизм». Он отнюдь не был исключительно сибирской особенностью, поскольку отмечался повсюду в стране, но в Сибири и на Дальнем Востоке был развит особенно сильно. Криминальный характер коммунистической власти ярко отразился в этом специфическом явлении, ставшем характерной и повсеместной чертой революционного и пореволюционного быта.

Будучи частью советского аппарата, заражённого уголовщиной и пронизанного краснобандитскими настроениями, органы ВЧК, подобно аппаратам Сиббюро, Сибревкома, губкомов ВКП(б) и губисполкомов, занимали противоречивую позицию в этом остроактуальном вопросе. Если верхние слои начальства, в том числе карательного, в целом понимали опасность неконтролируемых массовых бессудных расправ с врагами советской власти, то на местном уровне как уездные и волостные ревкомы с сельскими ячейками, так и уездные чека с политбюро и милицией повсеместно выступали в качестве деятельных проводников «красного бандитизма».

Но нередко и верхушка ЧК была поражена грубо-террористическими настроениями: ныне очевидно, что деятельность руководства Енисейской (при В.И. Вильдгрубе) и Якутской губчека (в 1920–1922 гг.) носила выраженный бандитский характер, а полпредом Павлуновским часть проявивших себя с криминальной стороны элементов была выдвинута на руководящую оперативную работу. Вообще, в «умеренном» «красном бандитизме» власти Сибири явно видели больше пользы, чем вреда — он помогал им в борьбе с контрреволюцией и маскировал коммунистический террор стихийными «народными расправами». Принять серьёзные меры против «красного бандитизма» означало для власти оттолкнуть многих союзников из числа маргиналов, формально признающих диктатуру пролетариата, но фактически оставшихся стихийными анархистами.

Десятки тысяч партизан и демобилизованных военных, привыкших к убийствам и грабежам, потерявших родных и друзей от рук колчаковцев, привнесли в общественную жизнь разнузданную мстительность. Порой она обрушивалась не только на «гадов», но и на представителей власти, пытавшихся сдержать бандитизм. В условиях острого дефицита партийно-советских и чекистских кадров в Сибири масса партизан в 1920–1921 гг. оказалась в РКП(б) и органах ВЧК, превратив их в явно криминализированные структуры.

Для советской историографии было очевидно, что строительство большевистских органов власти осуществляли преданные коммунистической идее бескорыстные сторонники новой жизни — передовые, политически активные рабочие, крестьяне, интеллигенты. В действительности же новая власть, особенно в наиболее удалённых регионах, оказалась в основном составленной из неприспособленных к управленческому труду малограмотных карьеристов, среди которых не редкостью были личности с уголовным прошлым, всевозможные авантюристы и проходимцы.

Разложение большевистской власти началось с первых месяцев её существования. Видный коммунист В.П. Ногин на VIII партсъезде в марте 1919 г. прямо заявил: «Пора всё-таки на этом съезде сказать ещё другую истину: что наша партия опустилась, что работники на местах и в центре ведут себя так, что позорят имя партии»[238]. Начальники на всех уровнях повсеместно злоупотребляли властью, организовывали бессудные расправы над политическими противниками, самочинно занимались реквизициями, пьянствовали, развратничали. Для их психологии был характерен постоянный страх перед возможными заговорами и восстаниями. Местные лидеры наряду с чекистами нередко активно участвовали как в фабрикациях заговоров, так и расстрелах политических врагов.

В самом отдалённом из регионов — Якутии — концентрация во властных структурах криминального элемента из числа многочисленных ссыльных оказалась чрезвычайно большой. Достаточно сказать, что первый лидер Якутского ревкома и глава Ревштаба X.А. Гладунов ранее был коммунистом-экспроприатором, а потом попался на изготовлении фальшивых денег, за что получил каторжные работы. Летом 1918 г. он деятельно участвовал в разгоне якутских властей, лично застрелив и ограбив мирового судью и следователя Ф.Н. Банковского, затем стал начальником милиции, а при бегстве от белых похитил кассу совдепа — 32 тыс. руб. В тюрьме он написал товарищам, обвинявшим его в краже, красноречивую записку: «Черкните, кому и сколько я должен дать».

В декабре 1919 г. Гладунов вышел из тюрьмы и сразу стал начальником военно-революционного штаба и ревкома. Менее чем через две недели он участвовал в убийстве эсера Б.С. Геллерта, командовавшего красными вооружёнными силами при захвате Якутска. Большевики, не желая делиться властью с Геллертом, зверски с ним расправились. Сиббюро ЦК де-факто согласилось с политической целесообразностью такой акции. Летом 1920 г. Гладунов был исключён из партии как не заслуживающий доверия, а затем арестован военными властями.

вернуться

236

Плеханов А.М. "ВЧК-ОГПУ…" С.103, 443, "Власть и интеллигенция в сибирской провинции…" С.325; Олех Г.Л. "Кровные узы…" С. 33–34

вернуться

237

ГАНО Ф. п-1 Оп.7. Д.13. Л.9,10

вернуться

238

Измозик В.С. "Глаза и уши режима" С. 30–31.

40
{"b":"222178","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Кости зверя
Призрачная будка
Русь сидящая
Буревестники
Привычки на всю жизнь. Научный подход к формированию устойчивых привычек
Родео на Wall Street: Как трейдеры-ковбои устроили крупнейший в истории крах хедж-фондов
О чем говорят бестселлеры. Как всё устроено в книжном мире
Уэйн Гретцки. 99. Автобиография
Севастопольский вальс