ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Urban Jungle. Как создать уютный интерьер с помощью растений
Программа восстановления иммунной системы. Практический курс лечения аутоиммунных заболеваний в четыре этапа
Половинка
Танки
Четыре года спустя
Квантовое зеркало
Футбол: откровенная история того, что происходит на самом деле
Мои живописцы
Свой, чужой, родной
Содержание  
A
A

В этом смысле показательно дело бывшего шахтёра М.Ф. Романова. В сентябре 1927 г. он был обвинён чекистами Кузнецкого округа в шпионаже только за то, что был обнаружен на территории шахт Ленинского рудника, где осматривал оборудование и работы. Объяснения Романова, что осмотр производился им в качестве техника-стажёра для последующего отчёта в учебное заведение, были приняты во внимание только прокурорской проверкой. Прокуратура заодно указала оперативнику Е.А. Белицкому, что он ограничился ничем не подтверждённым обвинением в шпионаже и, подойдя формально, предложил применить к Романову ссылку, тогда как необходимо было — при таком важном обвинении — произвести обыск, учинить агентурное наблюдение и проч.

В Новосибирске постоянно работало довольно значительное количество зарубежных дипломатов, тщательно опекаемых контрразведкой ОГПУ. Многолетний (в 1923–1936 гг.) глава германского консульства в Новосибирске Г. Гросскопф имел широкие знакомства среди местной номенклатуры и любил устраивать разные праздничные приёмы. Заковский нередко пировал и охотился в компании консула, не боясь обвинений в неподобающем знакомстве[276]. Однако именно из ОГПУ постоянно шла информация о том, что консульство является опасным шпионским гнездом. Наличие германского консульства автоматически соблазняло чекистов на попытки обвинить его работников в шпионаже. Так, Гросскопф в январе 1926 г. получил письмо от бывшего немецкого военнопленного Бернгарда Катель-Зензе, работавшего секретарем омского гостекстильтреста и осуждённого месяцем ранее за растрату. Катель-Зензе писал консулу, что следствие вели чекисты, которые очень настойчиво пытались приписать ему шпионаж по заданию немецкого консульства. Гросскопф обратился с жалобой к председателю Сибкрайисполкома Р.И. Эйхе. Омские чекисты в ответ прислали документы о нервном заболевании Катель-Зензе, чем и объяснили его заявления относительно провокации ОГПУ[277].

С апреля 1926 г. в Новосибирске работало японское консульство. С марта 1929 г. его секретарём являлся Накамура Кумасо (Кума-сабуро). Как отмечали местные чекисты, Накамура в начале 30-х гг. занимался активной разведывательной деятельностью, но при этом ОГПУ не приводило каких-либо конкретных сведений о его попытках выйти за пределы обычной для дипломата работы по анализу советской прессы и поездок по региону.

Нередко чекисты старались обвинить нелояльного человека именно в шпионаже, убивая таким образом двух зайцев: и враг власти осуждён по серьёзной статье, и об очередном шпионском деле можно отчитаться. Например, получив от своей агентуры в германском консульстве сигналы о связях с консулом Гросскопфом одного из крупных городских «спецов» — заведующего лесоэкспортным отделом Сибгосторга ссыльного А.П. Починкова, новосибирские контрразведчики в июне 1927 г. арестовали его и попытались сфабриковать «шпионское дело».

Чекистам было известно, что Починков часто посещал Гросскопфа и, в частности, дал ему сведения «об экспорте пушнины, её заготовках и видах на урожай белки». Через полтора месяца после ареста Починков твёрдо отрицал все обвинения, «так как сказанная мною фраза Германскому Консулу о вероятной постройке лесопильного завода и об отправке по р. Енисею леса с Карской экспедицией в 1927 г. не составляет особой тайны». Чекисты, опасаясь, что гласное рассмотрение этого дела «может повлечь расконспирацию агентуры», отправили дело в Особое совещание при Коллегии ОГПУ, которое осудило Починкова на 5 лет концлагеря. Реабилитировали его только в ноябре 2001 г.[278].

О хорошо поставленной работе по освещению германского консульства изнутри свидетельствует дело одного из агентов Заковского. В ноябре 1929 г. в Новосибирск прибыл бывший повар немецкого консульства в Киеве китаец Чжу-Цзи-Сян, работавший и сексотом местного окротдела ГПУ. В Новосибирске он продолжил своё сотрудничество с ОГПУ, но, несмотря на строгий запрет, разболтал о былой работе в консульстве и послал своего знакомого к Гросскопфу справиться, не нужен ли там повар, ранее работавший в киевском консульстве. Чекистам было известно, что киевское консульство сообщило новосибирскому: дескать, работавший у них китаец-повар был связан с «органами». Таким образом, Гросскопф догадался, что агент ОГПУ прибыл в Новосибирск и может попытаться устроиться к нему на службу. Узнав через своего агента Хан Лина (русская жена Чжу-Цзи-Сяна в свою очередь, обвиняла этого Хан Лина в клевете и провокаторстве), что китаец среди своих земляков якобы рассказывает как о своей работе на ОГПУ, так и получаемых за это гонорарах, чекисты в марте 1930 г. Чжу-Цзи-Сяна арестовали за расконспирацию и во внесудебном порядке осудили к высылке за пределы СССР. Правда, вместо Китая повар в итоге оказался в советском концлагере[279].

Оценивая дела по обвинению в шпионаже, можно сказать, что фабрикация данной категории дел велась столь же грубо, как и в период существования ВЧК, опираясь на провокации специально подобранной агентуры, которая сама подчас становилась жертвой постоянной охоты сотрудников ОГПУ за «иностранными шпионами».

Борьба с экономическими преступлениями и «вредителями»

Нэп и развитие частного предпринимательства предоставляли чекистам обширное поле деятельности, связанное с предотвращением экономических преступлений. Все крупные собственники находились под наблюдением ОГПУ, которое практиковало постоянные репрессии против нэпманов. В 1926 г. Заковский озабоченно отмечал, что государственный нажим на предпринимательский элемент оказался не очень эффективным: «К периоду организации отпора частнику он уже настолько окреп, что все мероприятия, направленные против него, не могли быть проведены полностью, т. к. частный капитал сразу же приспосабливался к обстановке, меняя формы своей работы. Нажим на частный капитал помог выкристаллизоваться типу советского купца, который при любых обстоятельствах быстро приспособлялся к новым условиям»[280].

В течение 1920-х гг. советские границы из-за слабости пограничных частей не были как следует прикрыты, что позволяло многочисленным контрабандистам нарушать экономические интересы государства. Весь Дальний Восток, включая номенклатуру и чекистов, снабжался контрабандными товарами. В середине 1920-х гг. работавшие на алданских приисках в Якутии китайцы активно занимались тайным вывозом добытого золота за границу. При официальной годовой закупке государственными организациями примерно 450 пудов алданского золота (около 25 % общесоюзной добычи) 6 тыс. имевшихся китайских старателей нелегально вывозили из страны порядка 300 пудов жёлтого металла в год. Неумение эффективно бороться с экономическими преступлениями чекисты компенсировали активным поиском «экономической контрреволюции» во всех отраслях народного хозяйства. Одной из основных мишеней ОГПУ всё время были квалифицированные специалисты.

В сентябре 1922 г. Томским губотделом ГПУ был взят под стражу управляющий Анжерскими копями инженер Крачевский за «контрреволюционные действия в 1918 г.». Сиббюро ЦК РКП(б) 18 сентября указало Павлуновскому объяснить чекистам недопустимость ареста спецов «без предварительного согласования с вышестоящими органами». Управляющий Кузбасса В.М. Бажанов, узнав об аресте видных специалистов Ангевича и Попова, в том же сентябре 1922 г. писал в ЦК и Дзержинскому с требованием о расследовании как этого факта, так и массовых арестов техников в Кемерове в минувшем году. Бажанов резко писал чекистам и сибирским партийно-советским властям, что потребует «уголовного преследования виновных [в] аресте, если последний не вызван крайней необходимостью»[281].

вернуться

276

ГАНО. Ф.20. Оп.2. Д. 135. Л.5; Белковец Л.П. "«Большой террор» и судьбы немецкой деревни в Сибири (конец 1920-х — 1930-е годы)". — М., 1995. С.260

вернуться

277

Belkowez L., Belkowez S. "Gescheiterte HofFnungen. Das deutsche Generakonsulat in Sibirien 1923–1938". — Klartext Verlag, Essen, 2004. S.104. Карьерный дипломат Гросскопф, скорее всего не имевший отношения к спецслужбам, внес большой вклад в развитие советско-германских экономических связей: он был фактическим торгпредом своей страны в Сибири и благодаря усилиям Гросскопфа монополия Англии в сибирской торговле была нарушена. До 1929 г. на Германию приходилось до 35 % всего экспорта сибирского масла.

вернуться

278

Архив УФСБ по НСО. Д. п-7496. Л.58. Д. п-3745. Л.32. Д. п-20904. Л.1-37.

вернуться

279

Там же. Д. п-6279. Л.3–4,9, 12

вернуться

280

"Маргиналы в социуме. Маргиналы как социум. Сибирь (1920-1930-е годы)". — Новосибирск, 2004. С. 121.

вернуться

281

"Лубянка…" С. 114–115; Назаров В. "Золотой Алдан. 20-е годы"… //Илин (Якутск). 2002, № 2, ГАНО. Ф.1. Оп.2а. Д.29. Л.75, 77.

48
{"b":"222178","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Солнце внутри
Севастопольский вальс
Выйти замуж за Кощея
Лидерство на всех уровнях бережливого производства. Практическое руководство
Свинья для пиратов
Заговор обреченных
Молочные волосы
Время не знает жалости
Страна Лавкрафта