ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Первая леди. Тайная жизнь жен президентов
Странная погода
Половинка
Сила подсознания, или Как изменить жизнь за 4 недели
Острые предметы
Оторва, или Двойные неприятности для рыжей
С того света
Пятьдесят оттенков свободы
Литерные дела Лубянки
Содержание  
A
A

Своеобразными репетициями перехода к глобальным чрезвычайным мерам конца 20-х гг. выступали массовые операции против уголовного бандитизма, по духу и методам являвшиеся чисто чекистскими акциями периода гражданской войны. В отдельных местностях — в Сибири, на Дальнем Востоке, Северном Кавказе — где в середине 1920-х гг. был очень развит уголовный бандитизм, с ним шла настоящая война на уничтожение. Начальник Забайкальского губотдела полпредства ОГПУ по ДВК B.C. Корженко в сентябре 1925 г. был отозван в Москву и отдан под суд за внесудебные расстрелы участников уголовных банд. Показательно, что строго наказывать его не стали — некоторое время спустя Корженко был возвращён на руководящую работу в ОГПУ[288].

Зимой 1925–1926 гг. в ходе специальной кампании органами ОГПУ и милиции Сибкрая было ликвидировано 23 банды численностью 529 чел. Только 24 % дел, рассмотренных чекистами во внесудебном порядке, разрешённом особым постановлением ВЦИК, с ноября 1925 по январь 1926 г. (тогда из 1605 осуждённых высшую меру получили около половины — 752, в т. ч. многие пособники бандитов) касались собственно членов бандгрупп, а три четверти попавших на двойку в составе Павлуновского и Бака являлись грабителями, ворами и т. д.[289] В 1927 г. во внесудебном порядке по краю было осуждено к расстрелу 652 чел., а к заключению в концлагерь значительно меньше — 419. Таким образом, власти с помощью жестоких внесудебных расправ пытались очистить край не столько от бандитов, сколько от уголовников вообще.

Эффективность этой войны оказалась невелика. Если к весне 1927 г., по официальным данным, осталось всего четыре банды, то к августу 1927 г. насчитывалось 24 банды из 158 чел. Ситуация обострялась с каждым годом. Если в 1928 г. возникло 67 новых бандотрядов, то в 1929 г. — 456, а за 9 месяцев 1930 г. только в Западной Сибири — 880. Административная ссылка в Сибирь уголовного элемента исправно поставляла кадры для множества новых организованных преступных групп. К ссыльным уголовникам ежегодно присоединялись сотни заключённых-рецидивистов, без труда сбегавших из слабо охранявшихся и ветхих домзаков.

Борьба с преступностью принимала своеобразные формы. Когда в ноябре 1927 г. известные хакасские бандиты Майнагашев, Кызласов и другие решили сдаться, местные милиционеры вместе с командированным из Новосибирска оперативником Я.А. Сычёвым и его помощником, желавшие во что бы то ни стало записать ликвидацию бандотряда на свой счет, велели своей агентуре из числа уголовников убить Майнагашева с Кызласовым, что и было исполнено бывшими бандитами Кулемеевыми. Братья Кулемеевы сразу же были арестованы, а потом, при переводе из Аскизсского района в соседний, застрелены помощником Сычёва и местными милиционерами, после чего ограблены и брошены в озеро. В отношении же Майнагашева и Кызласова был составлен подложный акт об их гибели в результате перестрелки с милицией.

Обнаружение трупов Кулемеевых летом 1928 г. привело к громкой огласке и расследованию происшествия. Одновременно расследовалось и исчезновение милиционера Пахомова, который, вероятно, оказался по невыясненной причине убит своими коллегами. Результаты этих расследований нам неизвестны, но Сычёв, успевший поступить из милиции в ПП ОГПУ, оказался «прикрыт», сделал успешную чекистскую карьеру и в 1969 г. упокоился на Новодевичьем кладбище.

Многие населённые пункты годами жили в страхе перед террором мятежных уголовно-антисоветских отрядов, то и дело нападавших на неугодных им лиц, совершавших грабежи и поджоги. Так, в Томском округе в 1929 г. бандиты из мести беднякам-активистам сожгли д. Михайловку — сгорели 52 двора, председатель сельсовета (коммунист) был убит. К началу 1930 г. в Нарымском крае насчитывалось около 5.000 уголовных ссыльных и действовали 23 банды численностью до 300 чел., терроризировавшие окрестное население. Таким образом, мнение профессора Академии ФСБ А.М. Плеханова об «окончательной ликвидации повстанчества и бандитизма» к середине 20-х гг. не соответствует действительности[290].

«Заговоры» и политические репрессии 1922–1926 гг.

Политические репрессии в период после ликвидации ВЧК хотя и носили значительно более скромный характер, но характерны тем, что и тогда постоянно фабриковались дела, подчас весьма крупные, о контрреволюционных заговорах. Интенсивная фабрикация «заговоров» наблюдалась в 1922 г., когда традиции ЧК ещё проявлялись во всей силе. Согласно воспоминаниям председателя Тюменского губотдела ГПУ П.И. Студитова, возвращавшийся в марте 1922 г. из Сибири в Москву Ф.Э. Дзержинский «рекомендовал своевременно вскрывать и ликвидировать нелегальные кулацко-белогвардейские группы и организации»[291].

При этом председатель ГПУ, конечно, знал цену чекистской информации о «заговорах» и «организациях», по мере возможности следя, чтобы его подчинённые не слишком увлекались. Иные из чекистов осмеливались заходить столь далеко, что игнорировали конкретные распоряжения и самого Дзержинского. В июле 1922 г. политкомиссар курорта Боровое Н.М. Коренец сообщал секретарю Сиббюро ЦК И.И. Ходоровскому, что минувшей осенью Кокчетавское политбюро арестовало почти весь персонал курорта (23 чел. во главе с директором) по обвинению в заговоре. Но выяснилось, что многочисленные банды и оружейные базы на территории курорта «существовали только в воображении двух агентов политбюро и политкома курорта Иванова». Арестованных отпустили, но в январе 1922 г. последовали новые обыски и аресты: «Находившийся в то время в Омске нарком т. Дзержинский гарантировал курорту невмешательство кокчетавских властей… на деле эти гарантии результатов не дали». Дзержинский 5 февраля 1922 г. приказал Павлуновскому и губчека дать кокчетавским деятелям твёрдые указания о «невмешательстве во внутреннюю жизнь курорта»[292].

Сексоты Славгородского политбюро в марте 1922 г. сообщали о наличии в с. Северное Ключевской волости заговорщицкой группы из 16 чел., в т. ч. многих коммунистов и выбывших из партии, которые якобы проводили «много собраний совместно с баптистами». Из сообщений сексотов-коммунистов Николашкина, Румеги и Резниченко чекисты сделали вывод, что в южной части уезда зреет заговор и «с началом распутицы восстание [против продналога] неизбежно». При этом отмечалось, что комячейки угрожают «лишением жизни нашим сексотам», занимавшимся активной провокационной работой. в мае 1922 г. Славполитбюро арестовало 6 «заговорщиков», но уже в августе Омский губотдел ГПУ постановил прекратить дело — как целиком основанное на непроверенных агентурных сведениях[293].

В условиях подавления антикоммунистического сопротивления и неизбежного сокращения роли ГПУ в политической жизни ведомство Павлуновского предприняло решительный шаг для напоминания о своих заслугах. Чекисты Сибири, использовав некоторые старые наработки, в 1922–1923 гг. сфабриковали крупное дело, проведя в Новониколаевске большой процесс так называемой Базаро-Незнамовской организации.

Обнаружив попытку создания нелегальной организации со стороны сотрудника РКИ И.Д. Жвалова (А.Ф. Базарова), чекисты связали её со специально созданной квази-организацией во главе с бывшим колчаковским офицером, авантюристом с криминальными наклонностями (похитившим 600 млн руб. в период работы кассиром) и пьяницей А.А. Карасевичем (Л. Незнамовым). Казак и бывший коммунист Жвалов-Базаров был независимо мыслящей личностью пытавшейся мирными средствами противостоять государственному террору в отношении крестьян и бывших офицеров. Проживавшие по чужим документам Базаров и Незнамов были во всём абсолютно противоположны, но чекисты с помощью агентуры, навербованной в том числе из уголовников, объединили их в качестве лидеров повстанческой организации.

вернуться

288

Соловьев А.В. "Тревожные будни забайкальской контрразведки". — М., 2002. С. 59–72: Макеименков Л.В. "Сумбур вместо музыки". — М, 1997. С.208.

вернуться

289

ГАНО. Ф.20. Оп.1 Д.141. Л.180

вернуться

290

Мозохин О.Б., Гладков Т.К. "Менжинский. Интеллигент с Лубянки". — М., 2005. С.387; Гущин И.Я., Ильиных В.А. "Классовая борьба в сибирской деревне…" С. 124–126,196, 214,235; ГАНО. Ф.20. Оп.2. Д.217. Л.7-41; Плеханов А.М. "ВЧК-ОГПУ…" С.381.

вернуться

291

Петрушин А.А. "Мы не знаем пощады…". — Тюмень, 1999. С. 36–37

вернуться

292

ГАНО. Ф. п-1. Оп.2. Д. 161. Л.51–52,65-66.

вернуться

293

ОСД УАДААК. Ф. р-2. Оп.6. Д. п-4654. Л.19–21,43, 78.

50
{"b":"222178","o":1}