ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Бывшие. Книга о том, как класть на тех, кто хотел класть на тебя
Идеальных родителей не бывает! Почему иногда мы реагируем на шалости детей слишком эмоционально
Долина драконов. Магическая Экспедиция
Битва полчищ
Патриотизм Путина. Как это понимать
Зона Посещения. Расплата за мир
Манюня
Падение
Азазель
Содержание  
A
A

Своеобразными репетициями перехода к глобальным чрезвычайным мерам конца 20-х гг. выступали массовые операции против уголовного бандитизма, по духу и методам являвшиеся чисто чекистскими акциями периода гражданской войны. В отдельных местностях — в Сибири, на Дальнем Востоке, Северном Кавказе — где в середине 1920-х гг. был очень развит уголовный бандитизм, с ним шла настоящая война на уничтожение. Начальник Забайкальского губотдела полпредства ОГПУ по ДВК B.C. Корженко в сентябре 1925 г. был отозван в Москву и отдан под суд за внесудебные расстрелы участников уголовных банд. Показательно, что строго наказывать его не стали — некоторое время спустя Корженко был возвращён на руководящую работу в ОГПУ[288].

Зимой 1925–1926 гг. в ходе специальной кампании органами ОГПУ и милиции Сибкрая было ликвидировано 23 банды численностью 529 чел. Только 24 % дел, рассмотренных чекистами во внесудебном порядке, разрешённом особым постановлением ВЦИК, с ноября 1925 по январь 1926 г. (тогда из 1605 осуждённых высшую меру получили около половины — 752, в т. ч. многие пособники бандитов) касались собственно членов бандгрупп, а три четверти попавших на двойку в составе Павлуновского и Бака являлись грабителями, ворами и т. д.[289] В 1927 г. во внесудебном порядке по краю было осуждено к расстрелу 652 чел., а к заключению в концлагерь значительно меньше — 419. Таким образом, власти с помощью жестоких внесудебных расправ пытались очистить край не столько от бандитов, сколько от уголовников вообще.

Эффективность этой войны оказалась невелика. Если к весне 1927 г., по официальным данным, осталось всего четыре банды, то к августу 1927 г. насчитывалось 24 банды из 158 чел. Ситуация обострялась с каждым годом. Если в 1928 г. возникло 67 новых бандотрядов, то в 1929 г. — 456, а за 9 месяцев 1930 г. только в Западной Сибири — 880. Административная ссылка в Сибирь уголовного элемента исправно поставляла кадры для множества новых организованных преступных групп. К ссыльным уголовникам ежегодно присоединялись сотни заключённых-рецидивистов, без труда сбегавших из слабо охранявшихся и ветхих домзаков.

Борьба с преступностью принимала своеобразные формы. Когда в ноябре 1927 г. известные хакасские бандиты Майнагашев, Кызласов и другие решили сдаться, местные милиционеры вместе с командированным из Новосибирска оперативником Я.А. Сычёвым и его помощником, желавшие во что бы то ни стало записать ликвидацию бандотряда на свой счет, велели своей агентуре из числа уголовников убить Майнагашева с Кызласовым, что и было исполнено бывшими бандитами Кулемеевыми. Братья Кулемеевы сразу же были арестованы, а потом, при переводе из Аскизсского района в соседний, застрелены помощником Сычёва и местными милиционерами, после чего ограблены и брошены в озеро. В отношении же Майнагашева и Кызласова был составлен подложный акт об их гибели в результате перестрелки с милицией.

Обнаружение трупов Кулемеевых летом 1928 г. привело к громкой огласке и расследованию происшествия. Одновременно расследовалось и исчезновение милиционера Пахомова, который, вероятно, оказался по невыясненной причине убит своими коллегами. Результаты этих расследований нам неизвестны, но Сычёв, успевший поступить из милиции в ПП ОГПУ, оказался «прикрыт», сделал успешную чекистскую карьеру и в 1969 г. упокоился на Новодевичьем кладбище.

Многие населённые пункты годами жили в страхе перед террором мятежных уголовно-антисоветских отрядов, то и дело нападавших на неугодных им лиц, совершавших грабежи и поджоги. Так, в Томском округе в 1929 г. бандиты из мести беднякам-активистам сожгли д. Михайловку — сгорели 52 двора, председатель сельсовета (коммунист) был убит. К началу 1930 г. в Нарымском крае насчитывалось около 5.000 уголовных ссыльных и действовали 23 банды численностью до 300 чел., терроризировавшие окрестное население. Таким образом, мнение профессора Академии ФСБ А.М. Плеханова об «окончательной ликвидации повстанчества и бандитизма» к середине 20-х гг. не соответствует действительности[290].

«Заговоры» и политические репрессии 1922–1926 гг.

Политические репрессии в период после ликвидации ВЧК хотя и носили значительно более скромный характер, но характерны тем, что и тогда постоянно фабриковались дела, подчас весьма крупные, о контрреволюционных заговорах. Интенсивная фабрикация «заговоров» наблюдалась в 1922 г., когда традиции ЧК ещё проявлялись во всей силе. Согласно воспоминаниям председателя Тюменского губотдела ГПУ П.И. Студитова, возвращавшийся в марте 1922 г. из Сибири в Москву Ф.Э. Дзержинский «рекомендовал своевременно вскрывать и ликвидировать нелегальные кулацко-белогвардейские группы и организации»[291].

При этом председатель ГПУ, конечно, знал цену чекистской информации о «заговорах» и «организациях», по мере возможности следя, чтобы его подчинённые не слишком увлекались. Иные из чекистов осмеливались заходить столь далеко, что игнорировали конкретные распоряжения и самого Дзержинского. В июле 1922 г. политкомиссар курорта Боровое Н.М. Коренец сообщал секретарю Сиббюро ЦК И.И. Ходоровскому, что минувшей осенью Кокчетавское политбюро арестовало почти весь персонал курорта (23 чел. во главе с директором) по обвинению в заговоре. Но выяснилось, что многочисленные банды и оружейные базы на территории курорта «существовали только в воображении двух агентов политбюро и политкома курорта Иванова». Арестованных отпустили, но в январе 1922 г. последовали новые обыски и аресты: «Находившийся в то время в Омске нарком т. Дзержинский гарантировал курорту невмешательство кокчетавских властей… на деле эти гарантии результатов не дали». Дзержинский 5 февраля 1922 г. приказал Павлуновскому и губчека дать кокчетавским деятелям твёрдые указания о «невмешательстве во внутреннюю жизнь курорта»[292].

Сексоты Славгородского политбюро в марте 1922 г. сообщали о наличии в с. Северное Ключевской волости заговорщицкой группы из 16 чел., в т. ч. многих коммунистов и выбывших из партии, которые якобы проводили «много собраний совместно с баптистами». Из сообщений сексотов-коммунистов Николашкина, Румеги и Резниченко чекисты сделали вывод, что в южной части уезда зреет заговор и «с началом распутицы восстание [против продналога] неизбежно». При этом отмечалось, что комячейки угрожают «лишением жизни нашим сексотам», занимавшимся активной провокационной работой. в мае 1922 г. Славполитбюро арестовало 6 «заговорщиков», но уже в августе Омский губотдел ГПУ постановил прекратить дело — как целиком основанное на непроверенных агентурных сведениях[293].

В условиях подавления антикоммунистического сопротивления и неизбежного сокращения роли ГПУ в политической жизни ведомство Павлуновского предприняло решительный шаг для напоминания о своих заслугах. Чекисты Сибири, использовав некоторые старые наработки, в 1922–1923 гг. сфабриковали крупное дело, проведя в Новониколаевске большой процесс так называемой Базаро-Незнамовской организации.

Обнаружив попытку создания нелегальной организации со стороны сотрудника РКИ И.Д. Жвалова (А.Ф. Базарова), чекисты связали её со специально созданной квази-организацией во главе с бывшим колчаковским офицером, авантюристом с криминальными наклонностями (похитившим 600 млн руб. в период работы кассиром) и пьяницей А.А. Карасевичем (Л. Незнамовым). Казак и бывший коммунист Жвалов-Базаров был независимо мыслящей личностью пытавшейся мирными средствами противостоять государственному террору в отношении крестьян и бывших офицеров. Проживавшие по чужим документам Базаров и Незнамов были во всём абсолютно противоположны, но чекисты с помощью агентуры, навербованной в том числе из уголовников, объединили их в качестве лидеров повстанческой организации.

вернуться

288

Соловьев А.В. "Тревожные будни забайкальской контрразведки". — М., 2002. С. 59–72: Макеименков Л.В. "Сумбур вместо музыки". — М, 1997. С.208.

вернуться

289

ГАНО. Ф.20. Оп.1 Д.141. Л.180

вернуться

290

Мозохин О.Б., Гладков Т.К. "Менжинский. Интеллигент с Лубянки". — М., 2005. С.387; Гущин И.Я., Ильиных В.А. "Классовая борьба в сибирской деревне…" С. 124–126,196, 214,235; ГАНО. Ф.20. Оп.2. Д.217. Л.7-41; Плеханов А.М. "ВЧК-ОГПУ…" С.381.

вернуться

291

Петрушин А.А. "Мы не знаем пощады…". — Тюмень, 1999. С. 36–37

вернуться

292

ГАНО. Ф. п-1. Оп.2. Д. 161. Л.51–52,65-66.

вернуться

293

ОСД УАДААК. Ф. р-2. Оп.6. Д. п-4654. Л.19–21,43, 78.

50
{"b":"222178","o":1}