ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Эрта. Личное правосудие
Злые обезьяны
Собибор. Восстание в лагере смерти
Я признаюсь
Венец демона
Синдром Джека-потрошителя
Девушки сирени
Идеальная собака не выгуливает хозяина. Как воспитать собаку без вредных привычек
Тайны Лемборнского университета

Камни, стены, прилавки, балдахины, закрытые окна, приоткрытые двери, шумные мужчины, грустные взгляды, удары хлыста и плач детей, грохот колес и монотонный шум прибоя, запах свежей и не очень рыбы, горящего угля и виноградных лоз.

«Сумасшедший коктейль!» – подумалось девушке.

Повозка остановилась перед огромными деревянными дверями в обычной для этих мест каменной стене. Шум улицы долетал до преграды, ударялся о серое безразличие и эхом отлетал в никуда. Казалось, за дверями – пустота, вакуум, поглощающий саму жизнь. Девушку грубо сдернули с повозки и поставили на ощетинившуюся колючими камешками дорогу.

Ворота и то, что скрывала преграда, Ане не понравились: гнетущая неизвестностью тишина, серые камни, хранящие секреты веков, потемневшее дерево, закованное в железо, – все вместе вызывало жгучее желание бежать куда глаза глядят не разбирая дороги.

– Что там? – шепотом спросила Аня.

Ответом ей были кривая ухмылка и беззвучное движение открывающихся дверей – дорога в темноту.

Зайти в прохладу с палящего солнца, вздохнуть с облегчением и тут же разочароваться: высокая стена и массивные ворота скрывали невольничий рынок. Причем рынок исключительно женский: рабыни, невольницы, служанки, танцовщицы, певицы, гейши… Аня впала в столбняк – только не рабство…

Поначалу глаза бегали в поисках знакомых лиц, но нарывались лишь на выражения несчастья, отчаяния и безнадеги. Устав от почти осязаемого горя, будущая рабыня опустила глаза и покорно продвигалась через людские ряды: откуда-то доносились визги, звуки пощечин, музыка и выкрики, гомон торговли и звон монет. Аня не смотрела, она слушала – искала знакомую речь.

Очередной толчок чуть не сбил несчастную с ног. Девушка подняла глаза – вокруг были только злобные мужские лица, изуродованные шрамами и оспинами, и девичьи босые ноги, выглядывающие из-под длинных серых балахонов.

Аню передали в чужие руки, сопроводив действие коротким каркающим изречением, и поставили в ряд с остальными. Неприятного вида тип, находившийся в двух шагах от девушки, осматривал потупившую взгляд блондинку. Откуда-то заползла злорадная мысль – вот бы Соль на ее место. Как только жирные пальцы коснулись бледной кожи, блондинка вскрикнула и разразилась проклятиями на своем поющем наречии, за что молниеносно получила удар под дых и свернулась калачиком. Довольный произведенным на зрителей впечатлением, работорговец подождал некоторое время, силой заставил девушку разогнуться и снова стал ощупывать несчастную.

Через пять минут противный тип дошел до Ани. Состояние отрешенности все не отпускало, брюнетка просто стояла и молча переносила издевательства над собственным «я». Обнаружив довольно короткие для женщины волосы, торговец живым товаром повернулся к продавцу и что-то рявкнул, заставив того лишь развести руками. Затем проверил уши, удивленно поднял мохнатые брови, когда обнаружил идеальные зубы.

Аня молчала, смотрела в одну точку прямо перед собой расфокусированным взглядом. Организм же отреагировал на следующие действия работорговца самостоятельно. Когда толстые пальцы попытались прощупать сквозь грубую ткань девичью грудь, Аня чихнула – громко, смачно, брызнув слюной прямо толстяку в лицо.

Урод отпрянул от неожиданности, оступился и громадной тушей стал заваливаться на толпу стервятников. Отреагировать никто не успел – толстяк завалил полдесятка людей. Поднялся переполох, крики и ругательства на различных наречиях заполнили воздух, превратив небольшой пятачок в гудящий улей. Кто-то ржал, кто-то ругался, кто-то выл под тяжестью упавшего гиганта. Блондинка, недавно получившая под дых, ухмылялась, считая, что кара небесная настигла негодяя.

А кара действительно настигла, потому что подняться работорговец уже не смог: то ли потянул что-то, то ли поломал, но каждое лишнее движение дарило ему приступ дикой боли, отчего толстопуз громко орал и почти что плакал.

«Ну и хорошо, а то получила бы, как та блондинка».

Толстяка унесли на носилках, но торги никто не отменял. Через час позорного стояния и непрерывного вслушивания в каркающие голоса Аню купили. Задешево, судя по выражению лица недавнего конвоира и спасителя по совместительству.

– Джаргин мивальгр, – пробасил высоченный зеленокожий некто, отдаленно смахивающий на Аниного старого знакомца из леса у склепа.

Девушка лишь отрицательно покачала головой.

– Эсрет? – вопросил этот некто.

Аня вновь отрицательно покачала головой. Незнакомец зарычал, грубо дернул за веревку, которая связывала руки девушки, и потащил добычу за собой, к выходу.

Глава 7

Далеко идти не пришлось: пыльные мостовые обжигали пятки ровно столько, сколько Ане потребовалось времени, чтобы посчитать до ста. В то время как сознание продолжало пребывать в странном состоянии постороннего – свидетеля, наблюдающего или зрителя, тело девушки реагировало на постоянные раздражители: жару, боль, неудобство, реагировало адекватно, защищая и подстраиваясь под обстоятельства. Зрение фиксировало передвижение по улицам, слух различал незнакомый говор и привычные бытовые звуки, обоняние вычленяло запахи моря и виноградных лоз, босые ноги ступали осторожно, практически нащупывая безопасные места.

Пленница еле поспевала за грозным хозяином, регулярно дергавшим за веревку и подгонявшим девушку. Казалось, вот-вот наступит момент, и ноги подкосятся, разум сдаст позиции, и физическая оболочка погибнет от жары и гнева конвоира. Но нет, тело снова включало тумблер второго дыхания, и Аня брела в полуобморочном состоянии вслед за широкой спиной.

Дорога закончилась у низкой дверцы в каменной стене.

«Как в Керколди», – выдало сознание ассоциацию, на мгновение возвратившись в реальный мир.

Да только до Керколди было слишком далеко. А дверца… Таких, как эта или та, в белокаменном замке тысячи, и они все похожи друг на друга.

Первым вошел конвоир и потянул пленницу за собой. Аню накрыли темнота и могильная прохлада. Вот тут разум и сдался окончательно, выключив сознание девушки.

Не успела бы Земная досчитать до ста, если бы была при светлой памяти, – по щекам нещадно хлестали мозолистой ладонью.

– Кргохнья! Джалавага! – кричал кривозубый монстр, склонившись над несчастной.

От очередной оплеухи Аня успела закрыться все еще связанными руками. Щеки горели адским огнем, перед глазами черти устраивали светопляски: разноцветные круги вырастали один из другого, переливались, словно вода над чашей фонтана.

Девушку в очередной раз вздернули, кажется, как-то обозвали и, взвалив на плечо, вынесли на свет. Уши наотрез отказывались служить хозяйке. Непрекращающийся звон в ушах заглушал любые звуки, которые могли бы принадлежать окружающему миру.

Путешествие на шейно-плечевом суставе закончилось полетом с высоты человеческого роста – Аня оказалась на земле, в очередной каморке. Тот, кто ранее был окрещен «хозяином», рыкнул на девушку и развернулся, чтобы уйти.

– Дайте пить! – потребовала пленница и сама себе удивилась. А затем испугалась: кривозубый медленно развернулся и словно бы раздался в плечах, он наращивал массу и закрывал собой белый свет. Земная сжалась в комочек и жалела себя и кляла непутевую.

– Дырграх сполимето крам журщи, – прорычал здоровяк, тыкнув рукой куда-то в сторону, развернулся и вышел, не затворив за собой двери.

Понадеявшись, что «добрый» хозяин указал именно на то, чего невольница жаждала, Аня поднялась и разочаровалась. Страшно разочаровалась: в огромных жбанах колыхалась жижа, напоминающая поверхность болота в окрестностях городской свалки. Во всем этом ужасе обнаружилась посуда. И ни намека на питье.

От созерцания кошмара Аню отвлекли звуки – наконец органы чувств пришли к согласию и возобновили работу в штатном режиме: в каморку без окон, перекидываясь короткими фразами, зашли две женщины. Остановившись на пороге, окинули взглядом новоприбывшую, одна из них достала из жбана огромный нож и направилась к Ане, надрезала веревку и безразлично отвернулась к одной из «посудомоечных машин». Вторая посудомойка подошла к брюнетке, посмотрела на некогда холеные ручки, покачала головой и произнесла:

15
{"b":"222183","o":1}