ЛитМир - Электронная Библиотека

7/20 августа 1914 года. Бой у деревень Сциргупенен и Вердельн.

В пылу сражения солдаты 1-го батальона подполковника Д. Н. Постникова уже почти различали лица наступающих немецких солдат и видели, как от прицельного пулемётного и ружейного огня их батальона падали поражаемые враги, среди которых были и солдаты 33-го эрзац-батальона капитана фон Бессера. «Пехота начинает нас обстреливать. У нас некоторая убыль», – написал об этих мгновениях боя в своём дневнике фон Бессер. – «Пули свистят и жужжат»[225].

Но немцы продолжали идти в атаку густыми цепями, всё глубже втягиваясь в «мешок». Фланги германского клина оголились, и в это мгновение боя на немцев обрушился ливень огня из свинца и стали. Их начала обстреливать с трёх сторон, в том числе с флангов, русская артиллерия: две батареи 25-й артиллерийской бригады с севера и две батареи 27-й артиллерийской бригады с юга[226]. Капитан фон Бессер посчитал, что по ним ошибочно открыла огонь собственная артиллерия. «При дальнейшем наступлении мы попали под страшный огонь с обоих флангов нашей собственной артиллерии, в том числе и тяжёлой артиллерии, спереди стреляли русские, мы прямо-таки находились в чёртовом котле»[227]. Но, несмотря ни на шквальный ружейный и пулемётный огонь, ни на смертоносную стену рвущихся снарядов, немцы, втянутые в огненный водоворот битвы, с ожесточением шли на русские позиции. Бой достиг наивысшей степени напряжения. Яростные атаки немцев сменялись неустрашимыми контратаками частей 25-й пехотной дивизии, которые местами перерастали в рукопашный бой[228]. Линии обороны и ключевые рубежи по нескольку раз переходили из рук в руки. 33-й эрзац-батальон, по словам фон Бессера, трижды брал «русские позиции»[229] и трижды их пришлось оставлять.

Одну из таких контратак части 25-й пехотной дивизии предприняли около часа дня.

7/20 августа 1914 года. Между деревнями Садвейчен – Сциргупенен и Вердельн. Около 13 часов.

Командир 1-го батальона Д. Н. Постников получил приказ командира полка перейти в наступление.

«Подполковнику Постникову

1914. 7 августа 12 час. 55 мин. у[тра].

№ 61

Насколько возможно переходите в наступление, вся наша дивизия перешла в наступление. Держите связь с соседними частями.

Полковник Желтышев»[230].

Но эта контратака была отбита немцами. «Роты двинулись вперёд, – записано в Журнале военных действий 98-го Юрьевского пехотного полка, – но были встречены сильным огнём со стороны Вердельна – очевидно, противник, воспользовавшись нашим отходом, занял оставленные наши позиции»[231]. Полк отступил. Но и немцы не получили решающего преимущества. «Успех боя, – писал об этом моменте противостояния фон Бессер, – склоняется то в одну, то в другую сторону, нам часто приходится отступать, а затем снова наступаем»[232].

7/20 августа 1914 года. Между расположением 1-й отдельной кавалерийской бригады и штабом армии. В течение дня.

Покинув расположение корпуса Хана Г. Нахичеванского, В. Андреев и капитан П. Е. Дорман решили ехать в штаб XX корпуса в Каттенау[233], надеясь получить помощь там. «Дорогой, – вспоминал В. Андреев, – мы возмущались как тем, что Хан Нахичеванский не исполнил ни одной из задач, возложенных последним приказом командующего армией на конницу, так и тем, что он не исполнил простого солдатского долга взаимной выручки»[234].

В это время штабной автомобиль мчался практически вдоль линии фронта. «Наша машина летела под шрапнельным огнём, – писал в своих воспоминаниях В. Андреев. – Бог нас хранил. Справа и слева оглушительно взрывались …немецкие тяжёлые снаряды»[235]. Неожиданно за поворотом дороги они увидели, как по обширному полю сначала небольшими группками, а потом целыми эскадронами в паническом бегстве скакали во весь опор кавалеристы 1-й бригады Н. А. Орановского. Не потеряв присутствия духа, капитан П. Е. Дорман приказал шофёру направить автомобиль в самую гущу нёсшихся в бешеной скачке кавалеристов. Врезавшись в неё, он «невозмутимым спокойствием, строгим жестом и сильным словом остановил»[236] отступавших. В этот критический момент от капитана П. Е. Дормана исходила такая душевная сила, что его слова и действия отрезвили ошалевших от скачки и страха кавалеристов. Они «успокоились, пришли в себя и даже сконфузились, – вспоминал В. Андреев. – Капитан вернул им присутствие духа и внушил спокойную стойкость»[237].

Собрав четыре эскадрона и восстановив дисциплину, капитан П. Е. Дорман отправил их сдерживать наступление рвавшихся вперёд немцев, «превратив беспорядочное бегство в стойкую оборону»[238]. «Неутомимая энергия и спокойная храбрость капитана П. Е. Дормана, – по словам В. Андреева, – спасли наш правый фланг от немецкого окружения, а всю нашу армию от потери прямой связи с важнейшим коммуникационным путём и от грозной опасности быть отрезанными от единственной нашей железной дороги»[239].

В Каттенау, в штабе XX корпуса царило напряжённое настроение, лишних резервов не было, и отчаянно сражавшейся под Спуленом 1-й сводной кавалерийской бригаде нечем было помочь. Последняя надежда оставалась на штаб армии, где, по словам капитана П. Е. Дормана, можно было взять батарею. Добравшись уже во второй половине дня до Вержболово, где находился штаб 1-й армии, В. Андреев видел, как докладывал командующему армии капитан П. Е. Дорман и как П. К. Ренненкампф «внимательно слушал …своего офицера о бездействии Хана Нахичеванского»[240]. В штаб-квартире армии В. Андреев узнал, что помощь бригаде Н. А. Орановского уже не потребуется, она была разбита и отступила назад более чем на 30 вёрст к Шилленену[241]. Это был тот самый Шилленен, в который утром 4/17 августа в приподнятом настроении духа вступил В. Андреев вместе со своим полком, только что перейдя русско-германскую границу, а теперь спустя три дня, 7/20 августа, бригада Н. А. Орановского вернулась сюда разгромленной.

Поражение настолько сильно дезорганизовало управление бригадой, что на несколько дней её командование вообще потеряло связь со штабом армии[242]. А немецкая кавалерия, развивая наступление, заняла Пиллкаллен. Так в поисках помощи закончился день Гумбинненского сражения для корнета 19-го Архангелогородского драгунского полка В. Андреева.

7/20 августа 1914 года деревня Матишкемен. Около 15 часов. Участок фронта в полосе обороны 106-го Уфимского пехотного полка.

До половины четвёртого дня, несмотря на все массированные и яростные атаки частей XVII германского корпуса, противнику так и не удало сь ни заставить отступить стоявших насмерть солдат и офицеров 106-го Уфимского пехотного полка, ни прорвать линию его обороны.

К этому времени на всём участке противоборства III армейского корпуса с наступающими немецкими дивизиями наступил перелом: германские резервы были истощены, и немецкая атакующая мощь стала выдыхаться, а достигнутый в ходе яростной фронтовой атаки на позиции 3-го русского армейского корпуса результат оказался минимальным. Германским частям не удалось разгромить русские дивизии, более того, они понесли непропорционально высокие потери по сравнению с достигнутыми успехами[243].

вернуться

225

РГВИА. Ф. 2019. Оп. 1. Д. 642. Л. 26.

вернуться

226

Головин Н. Н. Из истории кампании 1914 г. на русском фронте. Начало войны и операции в Восточной Пруссии. Прага, 1926. С. 140.

вернуться

227

РГВИА. Ф. 2019. Оп. 1. Д. 642. Л. 21.

вернуться

228

Успенский А. А. На войне. Восточная Пруссия. Каунас, 1932. С. 46.

вернуться

229

РГВИА. Ф. 2019. Оп. 1. Д. 642. Л. 21.

вернуться

230

Там же. Ф. 2712. Оп. 2. Д. 488. Л. 19.

вернуться

231

Там же. Д. 479. Л. 9об.

вернуться

232

Там же. Ф. 2019. Оп. 1. Д. 642. Л. 26.

вернуться

233

Населённый пункт Каттенау в Восточной Пруссии. Современный посёлок Фурмановка в Калининградской области РФ.

вернуться

234

Андреев Владимир. Первый русский марш-манёвр в Великую войну. Гумбиннен и Марна. Париж, 1928. Пагинация отсутствует.

вернуться

235

Там же.

вернуться

236

Там же.

вернуться

237

Там же.

вернуться

238

Там же.

вернуться

239

Там же.

вернуться

240

Там же.

вернуться

241

Радус-3енкович Л. Некоторые выводы из сражения при Гумбиннене в августе 1914 г. // Военно-исторический сборник. Выпуск 3. М., 1920. С. 74–95. Следует сказать, что Н. А. Орановский до последней возможности ждал помощи, надеясь, что В. Андрееву и П. Е. Дорману удастся получить её от Хана Нахичеванского. «Прождав до 5 час. дня, – писал в своём донесении П. К. Ренненкампфу в 8 часов вечера 7/20 августа Н. А. Орановский, – обещанной мне батареи и эскадронов и, не дождавшись их; не имея связи ни с 28-й пех. дивизией, ни с ген. Ханом Нахичеванским, отошёл на ночлег в Шиленен». (См.: Восточно-Прусская операция. Сборник документов. М., 1939. С. 196.)

вернуться

242

Там же.

вернуться

243

Только XVII корпус Макензена, не считая резервной дивизии Ф. Бродрюка, в ходе Гумбинненского сражения потерял «в круглых цифрах 8000 человек – треть всех наличных сил, причем 200 офицеров было убито и ранено». (См.: Ростунов И. И. Русский фронт Первой мировой войны. М.: Наука, 1976. С. 119.) А. М. Зайончковский приводит схожие цифры потерь корпуса Макензена в ходе его атаки на русские позиции под Гумбинненом. «В результате столкновения двух германских пехотных дивизий Макензена, – пишет Зайончковский, – с тремя русскими дивизиями южнее Гумбиннена германцы произвели несколько неудачных атак, понеся тяжёлые потери (до 10 000 чел.)». (См.: Зайончковский А. М. Первая мировая война. СПб.: Полигон, 2002. С. 143.)

В русский плен попало около 1000 человек. См.: Стратегический очерк войны 1914–1918 гг. Ч. 1. М., 1922. С. 75.

12
{"b":"222195","o":1}