ЛитМир - Электронная Библиотека

Гумбиннен. 6/19 августа 1914 года. 6 часов утра. Расположение 33-го эрзац-батальона.

На следующее утро 6/19 августа германские войска, расквартированные в Гумбиннене, получили приказ о выступлении. Напряжение нарастало. В 6 часов утра фон Бессер был уже на ногах. В 9 часов весь гарнизон Гумбиннена и 33-й резервный эрзац-батальон под командованием капитана фон Бессера выступил в составе дивизии (командир генерал-лейтенант Ф. Бродрюк[141]) по направлению на Сталупенен навстречу III армейскому корпусу 1-й армии генерала Ренненкампфа. В той массе русских войск, шедших походным маршем на Гумбиннен, двигались и 1-й батальон 98-го Юрьевского полка подполковника Д. Н. Постникова и 16-я рота 106-го Уфимского полка капитана А. А. Успенского.

Восточная Пруссия. Район деревня Каушен[142]. 6/19 августа 1914 года. Расположение 1-й отдельной кавалерийской бригады.

Выйдя 5/18 августа из Шилленена, 19-й Архангелогородский драгунский полк двинулся на Пиллкаллен[143]. И на третий день своего вступления на территорию Восточной Пруссии полк ещё не имел серьёзных боевых столкновений с противником. Несмотря на внутреннее напряжение и тревожное чувство, охватившее кавалеристов в ожидании боя, им всё ещё казалось, что война находилась где-то далеко от этих мест и поэтому пока не проникла в сознание и само существо совершавших по ухоженной, пасторальной на вид восточно-прусской земле, переход архангелогородских драгун. Во всяком случае, именно так воспринимаются строки В. Андреева: «Двигались мы на Пилькален[144] по живописной холмистой равнине, с частыми красно-зелёными пятнами поселений и редкими зелёными кружками небольших лесов. Иногда над нами высоко пролетали немецкие аэропланы с черными крестами; своих аэропланов мы не видели»[145]. Но когда 6/19 августа полк подошёл к Пиллкаллену, то здесь уже прошла война, и люди почувствовали её дыхание. Город пылал. Совсем недавно после упорного боя за Пиллкаллен с немецкими войсками он был взят частями сводного кавалерийского корпуса Хана Г. Нахичеванского.

Пройдя Пиллкаллен, 1-я отдельная кавалерийская бригада продолжала двигаться в западном направлении, пока не заняла деревню Спуллен[146]. Тогда-то драгуны 19-го Архангелогородского полка и услышали впереди и слева нарастающий грохот артиллерийской канонады. Это сводный кавалерийский корпус Хана Г. Нахичеванского вступил в бой с германскими частями под Каушеном. «Все мы, – записал в воспоминаниях В. Андреев, – бодро встрепенулись в ожидании близкого боя, уверенные, что идём на выстрелы, но, к нашему общему недоумению, командир бригады остановил нас на привал у Спулена»[147]. Так 6/19 августа 1914 года В. Андреев стал свидетелем бездеятельности командира своей бригады генерал-майора Н. А. Орановского, который не оказал помощи корпусу генерал-лейтенанта Хана Г. Нахичеванского, сражавшегося вечером этого дня с германскими частями под Каушеном[148]. Справедливости ради следует сказать, что бездеятельность генерала Н. А. Орановского во многом являлась следствием потери управляемости командованием 1-й армии её частями[149]. В ходе боя сводный кавалерийский корпус Хана Г. Нахичеванского сумел разгромить вторую ландверную бригаду немцев[150], но и сам был потрёпан. В этом боевом столкновении особенно явственно стала видна неспособность П. К. Ренненкампфа как командующего наладить устойчивую связь между различными частями армии, своевременно реагировать на складывающуюся оперативную обстановку.

Только вечером, когда сражение уже завершилось, небольшой отряд 1-й отдельной кавалерийской бригады прибыл в расположение сводного корпуса Хана Г. Нахичеванского. В навалившейся темноте прохладной августовской ночи В. Андреев получил приказ от начальника штаба своей бригады найти штаб Хана Г. Нахичеванского и заручиться его поддержкой в завтрашнем сражении. Взяв с собой несколько драгун, он приступил к выполнению приказа.

«Нас окутывала кромешная тьма. Уже ни зги не было видно», – писал в своих воспоминаниях В. Андреев. – «…Затем я попал на поле сражения под Каушеном; справа от меня начали мелькать подвижные огоньки фонариков, послышалась русская речь, стали попадаться санитары, уносившие тихо стонавших раненых; вдоль дороги лежали неубранные тела убитых русских и немцев, и валялось брошенное немецкое снаряжение; наши кони со страхом косились на вздутые трупы лошадей, разбросанные вдоль дороги»[151]. Неожиданно в темноте «послышался глухой топот конницы и шум многочисленных возбуждённых голосов»[152]. Совсем рядом с драгунами уходя в сторону от них прошла «большая кавалерийская колонна»[153].

Так было угодно судьбе, что в это же самое время следом за отрядом В. Андреева, догоняя свой полк, ту самую кавалерийскую колонну, движение которой он слышал, теми же ночными дорогами, шёл аллюром полуэскадрон Г. А. Гоштовта. «После довольно знойного дня, с наступлением темноты, всё кругом окутывается туманом, – написал он в своём дневнике. – Идём по дороге через Каушен. …Сегодня я впервые сталкиваюсь со свойством лошади, по-видимому, инстинктивным – панической боязнью конских трупов»[154].

Корнет 19-го Архангелогородского драгунского полка В. Андреев и корнет Лейб-гвардии кирасирского полка Г. А. Гоштовт были в этот момент совсем рядом друг с другом, а может быть, и повстречались на бесконечных дорогах войны, чтобы тут же разойтись в разные стороны: «Впереди загораются какие-то костры; на их фоне видны тёмные силуэты людей и лошадей, – написал об этой случайной встрече Г. А. Гоштовт. – Подъехав, узнаю, что это стоит взвод Архангелогородских драгун. …Драгуны мне указывают, что наша дивизия свернула по дороге налево»[155].

В поисках штаба Хана Нахичеванского корнет В. Андреев вкоре наткнулся на отдыхающие после тяжёлого ратного дня части. «Везде я находил спящие русские полки; все спали сном убитых. Я тысячу раз за ночь наводил свой электрический фонарик на спящих, казалось, непробудным сном. И понял, что нервное напряжение этих храбрых людей было столь сильным в горячем бою, что глубокий сон был единственным спасением от усталости»[156].

Только глубокой ночью добрался В. Андреев до штаба Хана Нахичеванского в Линдентале[157], но Хан отказал в помощи Н. А. Орановскому. Более того, Хан Г. Нахичеванский самостоятельно принял решение дать отдохнуть своим войскам и не участвовать в развернувшемся на рассвете 7/20 августа 1914 года Гумбинненском сражении[158]. Такое решение подрывало армейскую дисциплину, принцип единоначалия и авторитет командующего армией П. К. Ренненкампфа, показывало его несостоятельность жёстко подчинять своей воле нижестоящих командиров, сплотить их на выполнение поставленной задачи.

Ночь с 6/19 на 7/20 августа 1914 года. Накануне Гумбинненского сражения.

К 7/20 августа диспозиция 1-й армии П. К. Ренненкампфа была следующей. Нанеся поражение корпусу Г. фон Франсуа под Сталупененом[159], 1-я армия наступала двумя основными колоннами на Гумбиннен и Гольдап[160], ослабляя, таким образом, мощь своего удара, распыляя силы. Это был удачный момент для командующего 8-й германской армией генерала М. Притвица. Обладая превосходящими силами[161], прежде всего в живой силе, он решил дать сражение русской армии под Гумбинненом. По плану немецкого командования наступающие русские войска должны были быть атакованы германской группировкой, окружены фланговыми ударами и разгромлены.

вернуться

141

33-й эрзац-батальон входил в дивизию под командованием генерала Ф. Бродрюка, о чём написал в своём дневнике сам фон Бессер: «В 9 – выступление всего гарнизона и моего резервного батальона, который в количестве 1 батальона входит в состав 2-го резервного полка. (Шулеманн). К ним же присоединён резервный батальон 41. Бригадою командует оберст (полковник. – Н. П.) Верке (так перевёл фамилию Вайке [нем. Weicke] армейский переводчик. – Н. П.) (3 полка), а дивизией – генерал-лейтенант Брюдерик» (так перевёл фамилию Бродрюк [нем. Brodrück] армейский переводчик – Н. П.) (См. РГВИА. Ф. 2019. Оп. 1. Д. 642. Л. 25об.).

вернуться

142

Населённый пункт Каушен в Восточной Пруссии. Современный населённый пункт Междуречье в Калининградской области РФ.

вернуться

143

Город Пиллкаллен в Восточной Пруссии. Современный посёлок Добровольск Калининградской области РФ.

вернуться

144

Такую транскрипцию названия города Пиллкаллен использовал в своих воспоминаниях В. Андреев.

вернуться

145

Андреев Владимир. Первый русский марш-маневр в Великую войну. Гумбиннен и Марна. Париж, 1928. Пагинация отсутствует.

вернуться

146

Населённый пункт Спуллен в Восточной Пруссии. Современный посёлок Февральское в Калининградской области РФ.

вернуться

147

Андреев Владимир. Первый русский марш-манёвр в Великую войну. Гумбиннен и Марна. Париж, 1928. Пагинация отсутствует.

Такую транскрипцию названия деревни Спуллен использовал в своих воспоминаниях В. Андреев.

вернуться

148

В своём донесении от 7/20 августа 1914 года П. К. Ренненкампфу Н. А. Орановский пытался следующим образом оправдать своё бездействие: «Вчера в 8 час. вечера, предполагая расположиться на ночлег в д. Спулен, получил сведения о бое ген. Хана Нахичеванского, двинулся на помощь. На посланный мной запрос получил ответ, что за темнотой бой прекращается». (См.: Восточно-Прусская операция. Сборник документов. М., 1939. С. 196.) Хотя на самом деле, судя по воспоминаниям В. Андреева, дела обстояли совсем по-другому. У Н. А. Орановского было время оказать помощь отряду Хана Нахичеванского.

вернуться

149

6/19 августа 1914 года оперативная связь между 1-й отдельной кавалерийской бригадой и штабом 1-й армии была уже в течение трёх дней как потеряна. О чём и доносил Н. А. Орановский начальнику штаба 1-й армии генерал-лейтенанту Г. Г. Милеанту:

«6(19) августа 1914 г.

Вержболово. Генералу Милеанту.

Третий день не получаю задачи бригаде. Держусь на правом фланге по своему усмотрению и разведываю на указанном фронте. Передвижение частей противника не обнаружено. Прибыл в Спулен. Прошу указаний через генерала Смирнова. (генерал от инфантерии В. В. Смирнов командующий XX корпусом. – Н. П.) Орановский». (См.: Восточно-Прусская операция. Сборник документов. М., 1939. С. 187.)

К такому же выводу пришёл участник Каушенского боя В. Кочубей. Он писал: «Отсутствовала также такая важная, как для самого Отряда (отряда Хана Нахичеванского. – Н. П.), так и для штаба армии часть, как станция беспроволочного телеграфа, что ещё раз свидетельствует о полной необдуманности, проявленной при импровизации этого мощного кавалерийского соединения. Раз на Отряд возлагалась задача, которая отрывала эту кавалерийскую массу от остальной армии на сравнительно долгое время, для поддержания так бесконечно необходимой связи с высшими штабами, такая станция была здесь совершенно незаменима ничем иным». (См.: Кочубей В. Ещё о Каушенском бое. (Ответ на статью под этим заглавием в № 45 «Военной были»). Военная быль. № 48. 1961. С. 22–26.

вернуться

150

По данным разведки 1-й армии, против отряда Хана Нахичеванского бой вели «6 батальонов с двумя батареями». (См.: Восточно-Прусская операция. Сборник документов. М., 1939. С. 193.)

вернуться

151

Андреев Владимир. Первый русский марш-манёвр в Великую войну. Гумбиннен и Марна. Париж, 1928. Пагинация отсутствует.

вернуться

152

Там же.

вернуться

153

Там же.

вернуться

154

Гоштовт Георгий. Дневник кавалерийского офицера. Париж, 1931. С. 80.

вернуться

155

Там же. С. 80–81.

вернуться

156

Андреев Владимир. Первый русский марш-маневр в Великую войну. Гумбиннен и Марна. Париж, 1928. Пагинация отсутствует.

вернуться

157

Населённый пункт Линденталь в Восточной Пруссии. Сегодня не существует. Находился недалеко от Раутенберга (Современный посёлок Узловое в Калининградской области РФ).

вернуться

158

О роковых последствиях для правого фланга 1-й армии принятого Ханом Нахичеванским решения накануне Гумбинненского сражения написал в своих воспоминаниях участник событий В. Кочубей: «… как участник боя 6 августа 1914 года, перешедшего в историю под названием Каушенского боя, не могу я без досады вспоминать о том, что не только этот блестящий успех нашей гвардейской кавалерии (в ходе Каушенского боя. – Н. П.) совершенно не был использован, но даже, как это теперь доказано, этот наш Конный Отряд (отряд Хана Нахичеванского. – Н. П.), состоящий из 3 с половиною прекраснейших дивизий цвета Российской Императорской кавалерии при 42 орудиях целых четыре дня совершенно бездействовал после этого боя, а что хуже всего допустил, чтобы противник смог разгромить на следующий день, т. е. 7-го августа (во время Гумбинненского сражения. – Н. П.), находящийся всего лишь в каких-нибудь 10-ти верстах от “отдыхающего” Конного Отряда незащищённый правый фланг нашей 1-й армии». (См.: Кочубей В. Ночь после Каушенского боя. Военная быль. № 42. 1960. С. 5–10.) Главными причинами бездействия Хана Нахичеванского лично знавший его В. Кочубей считал неспособность Хана командовать крупными кавалерийскими соединениями и параличом его воли после Каушенского боя. «Хана Нахичеванского я знал лично, – констатировал В. Кочубей, – и, как о человеке, у меня о нём сложилось совершенно определённое мнение – рыцарь без страха и упрёка. Однако, к сожалению, одних этих достойных личных качеств ещё не достаточно, чтобы с успехом возглавлять на войне такой мощный оперативный кулак, каким был его Конный Отряд, состоявший из более чем трёх кавалерийских дивизий, при 42-х орудиях!»

«Большие потери его Отряда, – писал далее В. Кочубей, – в только что закончившемся (Каушенском. – Н. П.) бою, в особенности в его родном полку – Конной Гвардии, произвели на Хана Нахичеванского столь удручающее впечатление и так потрясли его нравственно, что временно парализовали его волю». (См.: Кочубей В. Ещё о Каушенском бое. (Ответ на статью под этим заглавием в № 45 «Военной были»). Военная быль. № 48. 1961. С. 22–26.)

вернуться

159

Сам Г. Франсуа считал, что его корпус одержал победу под Сталупененом и только приказ командующего 8-й германской армии М. Притвица вынудил его отступить. На самом деле победу в сражении одержал III-й армейский корпус генерала Н. А. Епанчина, что признал даже Э. Людендорф: «Русский полководец имел больше прав признать себя победителем, чем генерал Франсуа». (См.: Епанчин Н. На службе трёх императоров. Воспоминания. М., 1996. С. 406.)

вернуться

160

Город Гольдап в Восточной Пруссии. Современный город Голдап в Польше.

вернуться

161

По подсчётам Л. А. Радус-Зенковича, с немецкой стороны в Гумбинненском сражении приняло участие «74 400 немецких штыков с 408 лёгкими, 44 тяжёлыми пушками, 224 пулемётами и 60 эскадронами». См. Радус-Зенкович Л. А. Некоторые выводы из сражения при Гумбиннене в августе 1914 г. // Военно-исторический сборник. Вып. 3. М., 1920. С. 74–95. Им противостояло «63 800 русских штыков с 408 пушками, 252 пулеметами и 130½ эскадронами». (См.: Радус-Зенкович Л.А. Некоторые выводы из сражения при Гумбиннене в августе 1914 г. // Военно-исторический сборник. Вып. 3. М., 1920. С. 74–95.)

8
{"b":"222195","o":1}