ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

ВОСПОМИНАНИЯ О ФИЛОНОВЕ

Е. Н. Глебова[151]

Воспоминания о брате[152]

Но шаг и тот был дорог

А. Т. Твардовский[153]

Я знаю, что дело брата не умрет. Все, что он сделал, будет жить. Знаю, что о нем будут писать. Но кто и что напишет? Говорят, что он при жизни был легендой. Тридцать лет прошло со дня его смерти… Время и война унесли тех, кто знал его, встречался с ним, учился у него… Как подумаю, что в таких условиях можно написать о нем все, что и кто захочет, — делается страшно.

И вот я решилась написать о нем, что знаю и помню. Написать, не претендуя на литературность изложения — правду без прикрас и домыслов. Буду писать о нем только как о человеке, и я уверена, что эти записи помогут тем, кто будет писать о нем, как о мастере, и захочет правдиво написать о нем, как о человеке. <…>

Семья наша была очень бедная, многодетная рабочая семья. Жили мы в Москве.

В декабре 1887 г. скоропостижно умер отец, кормилец семьи. Видела я его только на фотокарточке, единственной, сохранившейся с тех пор. На ней сняты отец[154], мама, две сестры — Катя — старшая и Шура, ставшая, после смерти мамы, нашей второй матерью, и старший брат Петя. Даже на этой переснятой в 1899 году фотографии видно, что у отца красивое лицо, строгое, с чудесными глазами. После его смерти осталось шестеро детей и бабушка, которой было около ста лет. Старший брат работал, я его не помню.

Жить стало очень тяжело. Мама была слабого здоровья и умерла в чахотке, как и старший брат. Брату Павлу Николаевичу было в это время около пяти лет. Несмотря на этот возраст, и он стал помогать семье, вначале, как и сестры, вышивал крестиками полотенца и скатерти, которые потом продавали. Кажется, это делала бабушка. Отдыхали, когда стемнеет. Позднее он, как его сестры, стал танцевать[155]. Трудились все, кроме меня, так как я родилась через два месяца после смерти отца.

Брат начал рисовать с трех-четырех лет, еще при жизни отца, копируя все, что находил.

Так жили мы приблизительно шесть — семь лет. Последние два — три года, точно не помню, мы прожили в лучших условиях. Наша жизнь изменилась в связи с тем, что наша старшая сестра, Александра Николаевна, вышла замуж за обеспеченного человека, инженера по образованию[156], и стала помогать семье. Мы перебрались в лучшую квартиру в том же доме в Москве. Брат (ему тогда было лет девять — десять) нарисовал этот дом[157]. Рисунок я храню.

После замужества сестра А[лександра] Н[иколаевна] жила в Петербурге. После смерти мамы, летом 1896 года, она перевезла нас к себе — всю семью. А было нас: две сестры, брат, бабушка, ей шел 103-й год, и я. Старший брат Петр Никол[аевич] остался в Москве, где вскоре и умер. Отношение не только сестры, но и ее мужа к нам было на редкость хорошее. Никто не чувствовал, что мы живем у сестры. Была одна семья. Жили мы все вместе недолго. Сестра Екатерина Никол[аевна] вышла замуж за А. М. Фокина[158] (брата впоследствии известного балетмейстера — М. М. Фокина[159]). Бабушка вернулась в Москву к дочери, и остались мы трое: сестра Мария, брат и я.

Несмотря на хорошее отношение к нам, мы очень тосковали по нашей милой Москве. Мы жили в богатой буржуазной обстановке, перемена была очень резкая, и привыкали мы к ней с большим трудом.

Особенно было трудно брату. Хотя он и остался у сестры, но бунтовал. Помню, как он не хотел спать на матраце, сбрасывал его на пол, спал без матраца — закалял себя. Закалял себя тогда, когда об этом никто и не думал. И как это пригодилось ему потом, в его невероятно трудной жизни. Всю жизнь он спал без матраца, чтобы не «переспать», иметь больше времени для своей работы. Он знал цену минутам, ценил каждую минуту. <…>

Тринадцати-четырнадцати лет он стал учиться в живописно-малярной мастерской[160]. Со второй зимы, не оставляя учебы в мастерской, начал посещать вечерние курсы О[бщества] поощрения художеств. Брат очень много работал дома, много копировал: вначале акварелью, потом маслом.

Позднее, когда он ушел от сестры и начал жить самостоятельно, работал и для заработка.

В 1901 году, восемнадцати лет, окончив учебу в мастерской и О[бщест]ве поощр[ения] х[удожест]в, стал заниматься в мастерской академика Дмитриева-Кавказского. Учился он там пять лет, бесплатно. За эти пять лет он пытался поступить вольнослушателем в Академию художеств. Чуть ли не накануне экзаменов впервые ему удалось сделать рисунок с обнаженной натуры. Экзамена он не выдержал. Вторая и третья попытки были тоже неудачны. Только после четвертой попытки попал он в Академию. Не попадал он из-за незнания анатомии. И только когда изучил анатомию, по его словам, «как черт», он стал вольнослушателем Академии. Это произошло в 1908 г.

Анатомию он изучал дома и в мастерской Дмитриева-Кавказского года три[161]. Изучал утром, до начала занятий, в перерыве, когда отдыхала натура, — по учебникам и атласам.

Учеба эта резко изменила его отношение к пониманию искусства, к натуре, к рисунку. Уже в эти годы многие свои работы он уничтожал, сжигал и стремился упорно, долго трудиться над одним рисунком, одной картиной.

За хорошее знание анатомии его хвалил «сам» Залеман, преподававший в Академии анатомию[162], не щедрый на похвалы, как говорят, да и пишет в своей книге художник Бучкин[163].

В конце второго года обучения он был исключен из Академии за то, что «своими работами развращал учеников»[164]. А может быть, его исключили вот за что. Президентом Академии в то время была великая княгиня Мария Павловна. В первый раз — разглядывая ее, забыл. Второй раз, — отобранную для выставки, на которой должна была присутствовать Мария Павловна, работу «Натурщик» (очень хорошо написанную!) накануне выставки он переписал и сделал его сине-лиловым[165]. И в таком виде поставил на мольберт. Мар[ия] Павл[овна], в сопровождении профессоров, осматривая работы учеников, уже направлялась к мольберту брата, но, не посмотрев его работу, повернула в сторону[166]. После поданного братом по совету профессоров заявления с протестом о неправильном исключении, через две недели был принят обратно. Брат подал заявление о неправильном исключении. Он пишет: «Я исключен лишь за то, что со страшным упорством добивался каждой формы, жертвуя для этого и красотой этюда и колоритом. <…> Уверяю Вас, что я могу совершенно приблизиться к натуре, но в настоящее время редкое место в натуре нравится по цвету, и мне досадно, что оно не такое, каким я бы хотел его видеть; все же каким бы ужасным цветом я не начал, но добившись тех форм, какие мне нужны и заканчивая этюд, я начинаю приближаться к натуре. <…> Если бы я работал как хотел и разрабатывал бы все формы, какие вижу, мне одного этюда хватило бы месяца на три»[167].

вернуться

151

Глебова Евдокия Николаевна (урожд. Филонова) (1888–1980), младшая сестра П. Н. Филонова. Концертирующая певица (1929–1939), педагог по классу вокала в Выборгском Доме культуры (1939–1941, 1945–1960) и в Доме культуры им. И. И. Газа (1949–1960), Ленинград. После смерти Павла Николаевича хранила его живописное и литературное наследие.

вернуться

152

Е. Н. Глебова работала над воспоминаниями до 1978 года. В 1978-м рукописный вариант текста, датированный 1972 годом (в 5 тетрадях), был передан в ОР ГТГ (Ф. 151. Ед. хр. 1–5). Там же находится машинописный экземпляр текста (Ф. 151. Ед. хр. 6). Авторизованные машинописные экземпляры рукописи, датированные 1978 годом и незначительно отличающиеся от раннего варианта, хранятся в ОР ГРМ (Ф. 156. Ед. хр. 84); РГАЛИ (Ф. 2348. Оп.2. Ед. хр. 5). Судя по рукописному варианту, у автора не существовало четко сформулированного плана изложения. Воспоминания имеют фрагментарный характер с многочисленными хронологическими «сбоями» и повторами. Значительную часть мемуаров занимают цитаты из дневников П. Н. Филонова и его жены Е. А. Серебряковой, из произведений других авторов. Первые публикаторы воспоминаний не только сократили, но и значительно переработали текст (Глебова Е. Н. Воспоминания о моем брате [Предисл. Д. А. Гранина, послеслов. М. И. Земской] // Нева. 1986. № 10. С.147–176). Во избежание повторов исключены фрагменты текстов других авторов, помещенные в настоящем издании. Несколько сокращен и сам текст, преимущественно в той его части, где автор повествует о послевоенных событиях. Купюры отмечены отточиями. Текст подвергся незначительной редакторской и корректорской правке. Несколько его фрагментов перемещены в другие разделы (отмечены квадратными скобками).

вернуться

153

В одном из стихотворений Твардовского я нашла фразу: «Но шаг и тот был дорог». Названия стихотворения я не помню. Я решилась сделать этот шаг и взяла эту строчку как эпиграф к моим воспоминаниям. — Прим. автора.

вернуться

154

См.: наст. изд., Филонов П. Н. Автобиография.

вернуться

155

См.: наст. изд., Филонов П. Н. Автобиография.

вернуться

156

В 1894 году Александра Николаевна Филонова вступила в гражданский брак с Александром Андреевичем Гуэ и переехала в Санкт-Петербург. Гуэ Александр Андреевич (1855–1919), бельгиец по происхождению, инженер-электрик. С 1900 года — Председатель Высочайше утвержденного «Русского общества для эксплуатации электрической энергии» и «Общества электрического освещения Санкт-Петербурга». Кроме того, он был управляющим фирмой «Электрон» и владельцем нескольких домов в Петербурге. Венчание Александры Николаевны и Александра Андреевича состоялось 8 апреля 1915 года (для Гуэ это был второй брак). См.: Пронина И. А. Experiment/Эксперимент… С. 51.

вернуться

157

П. Н. Филонов. «Московский дворик». 1894. Бумага, акварель, графитный карандаш, белила. 8,3 × 16,5. ГРМ.

вернуться

158

Фокин Александр Михайлович (1877–1937) свою первоначальную известность заслужил как выдающий спортсмен, чемпион России по велосипедным и автомобильным гонкам. Некоторое время был владельцем велосипедного магазина в Санкт-Петербурге, который затем перепрофилировал на торговлю автомобилями. В 1911 году Фокин покончил с торговлей и организовал в Санкт-Петербурге Троицкий театр миниатюр. В интервью репортеру «Биржевых ведомостей» он так определил его задачи: «Мы не будем утомлять зрителя и постараемся его не стеснить. …На протяжении сорока минут перед зрителем пройдут остроумный легкий водевиль, красивый непродолжительный балет, отдельные номера, кинематограф». См.: Биржевые ведомости, веч. вып. 1911. 14 ноября. С. 7. Первым художественным руководителем театра был М. А. Долинов, его сменил В. Р. Раппопорт. В Троицком театре проходили диспуты, устраиваемые «Союзом молодежи» совместно с «Гилеей», а также репетиции спектаклей футуристов. Театр просуществовал до 1917 года. В 1927 году А. М. Фокин уехал в Латвию.

вернуться

159

Фокин Михаил Михайлович (1880–1942), младший брат А. М. Фокина, артист балета, балетмейстер. Танцевал в Мариинском театре с 1898 года. В 1909, 1912, 1914 годы был руководителем балетной труппы «Русских сезонов» С. П. Дягилева в Париже. Занимался живописью, посещал мастерскую Л. Е. Дмитриева-Кавказского. С 1918 года жил за границей.

вернуться

160

См.: наст. изд., Филонов П. Н. Автобиография.; Аникиева В. Н. Филонов.

вернуться

161

В мастерской Л. Е. Дмитриева-Кавказского лекции по пластической анатомии читал приват-доцент Петербургской Медицинской академии С. Н. Делицын.

вернуться

162

Ошибка мемуаристки. Г. Р. Залеман преподавал рисунок. См.: наст. изд., Покаржевский П. Д. Мои воспоминания.

вернуться

163

См.: наст. изд., Бучкин П. Д. О том, что в памяти. Записки художника.

вернуться

164

Слова В. А. Беклемишева, ректора ВХУ при ИАХ. См.: наст. изд., Филонов П. Н. Автобиография.

вернуться

165

Об этом этюде, предположительно, последнем в Академии, пишет В. Д. Бубнова. См.: наст. изд., Бубнова В. Д. Моя Академия.

вернуться

166

В «Дневнике» (запись от 2 июня 1936 года) П. Н. Филонов подтверждает рассказанную Е. Н. Глебовой историю изгнания из ВХУ, однако в описании столкновения с великой княгиней Марией Павловной форсирует социальный протест. По версии художника, «она дважды подошла вплотную к [его. — Л.П.] мольберту, посещая Академию как президент, а [он. — Л.П.], смотря ей в упор в глаза, дважды ей не поклонился, хотя оба раза она подходила с улыбкой». См.: Филонов П. Н. Дневники. СПб., 2000. С. 374.

вернуться

167

См. также: наст. изд., Аникиева В. Н. Филонов.

10
{"b":"222213","o":1}