ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
111 новых советов по PR + 7 заданий для самостоятельных экспериментов
Пока тебя не было
Нёкк
Лидерство на всех уровнях бережливого производства. Практическое руководство
Если любишь – отпусти
Роботер
Как стать рыцарем. Драконы не умеют плавать
Управление полярностями. Как решать нерешаемые проблемы
Затонувшие города
Содержание  
A
A

Арсений Дмитриевич Федоров[544] — деловитый сибиряк, хозяйственный и способный ко всяким поделкам, хорошо резал из кости, но живописью заниматься ленился и все отлынивал под всяким предлогом от работы. К нему приходила помогать его жена Валя, не художница; она очень старательно ковырялась кисточкой в холсте, а Павел Николаевич похваливал ее. Вечером Федоров шел провожать ее домой, сам он всегда оставался на ночь и всегда говорил одну и ту же фразу: «Я невесту провожаю». В результате к концу работы его холст был очень недоработан. Павел Николаевич не спал несколько ночей перед концом работы, беспрестанно помогая то на холстах, то по театру. В последнюю ночь он пришел писать у Федорова. Он сидел на верху стремянки, а Федоров стоял внизу. Сон одолевал Павла Николаевича, и он несколько раз чуть не свалился. Федоров подхватывал его и не давал упасть, наконец воскликнул: «Павел Николаевич! Да идите вы спать!» «А кто же будет писать?» — сердито ответил Филонов.

Так он, себя не жалея, работал на холстах у всех не поспевающих товарищей, а их было много. Домой он не ходил, ночью работал почти до утра, утром первым вставал. Только один раз я видела его утром спящим. Все товарищи старались следовать его примеру, то есть домой не ходили, ночью работали, но утром их разбудить было невозможно. Они спали до часу. А то и до двух, завернувшись в пыльный ковер в зале или на скамейке около своих работ. Мы с Порет уходили домой спать в 1 час ночи, а приходили в 9 утра. Пока все спали, мы уже сидели за работой, это вызывало недоброжелательство товарищей.

Однажды ночью в наше отсутствие они принялись издеваться над нами перед нашей картиной. Об этом мы узнали от расположенного к нам, положительного Арсения Дмитриевича, работавшего рядом с нами в той же комнате. Он был сильно возмущен поведением товарищей и пошел сказать об их безобразиях Филонову.

Павел Николаевич пришел ужасно рассерженный и сделал строгое внушение издевавшимся над нашей картиной и над нами. Видимо, им здорово попало. Федоров передавал нам, как беспощадно и красноречиво говорил с ними Павел Николаевич.

В результате этого на другой день все старались быть с нами доброжелательными и вежливыми, что им было совсем не свойственно. Павел Николаевич обладал блестящим красноречием. На диспутах и собраниях он говорил прекрасно, казалось, что все головы слушателей открываются, чтобы воспринять его слова. А когда он сидел в президиуме, то фигура его выделялась своим величием.

Однажды, во время работы в Доме печати, он показал свое ораторское мастерство: попросил задать ему тему и блестяще развил ее сначала с одной стороны, а потом, так же блестяще, с противоположной.

Голосу Павла Николаевича был звучный, низкий, красивого бархатного тембра. Он рассказывал, посмеиваясь, что за ним гонялся певец, уговаривая его учится пению[545].

О музыке при мне он высказался только один раз, сказав, что сильнее всего на него действовала гармошка.

Не чужд он был и легкой шутке: как-то уже весной вошел в комнату, в которой мы писали наши холсты, в надвинутой до бровей кепке и вдруг внезапно сорвал ее с головы. Эффект был поразительный: он обрился, голова была совсем голубая над черными бровями и смеющимися, сверкающими глазами.

Или раз, когда смотрел, как мы расписали цилиндр для спектакля, надел его и сказал: «Я рожден для цилиндра». Действительно, цилиндр ему очень шел. Хлебников очень метко нарисовал его портрет, когда написал: «Я смотрел в его вишневые глаза и бледные скулы»[546]. А зрение у Павла Николаевича было такое мощное, что мог смотреть, не мигая, на солнце; когда же оно стало ослабевать — сопротивлялся, очки не носил, вглядывался, прищуриваясь, в рисунок.

Помню серый осенний день. В вестибюле Дома печати, где были расставлены наши холсты, мы трудились упорно над рисунком. К живописи еще никто не приступил. В вестибюле появилась белокурая девушка с косичками, она с любопытством осматривалась кругом, потом влезла на леса к кому-то из товарищей, рассматривая рисунок; Павел Николаевич подошел узнать — кто она. Через минуту она уже декламировала свои стихи о пушистом снеге и розовом лице. Лицо у нее самой тоже было розовое. Павел Николаевич улыбаясь слушал одобрительно и снисходительно, как слушают маленьких детей. Это была Ольга Берггольц[547].

Признаться, ни она, ни стихи мне не понравились, и было странно, почему Павел Николаевич, всегда такой требовательный, ее слушает?

Однажды он очень ядовито высказался о стихах М. Кузмина, что смысл всех его стихов заключается в том, что «вот идут 12 мальчиков и у всех у них зады что надо»[548]

Работа в Доме печати была для нас академией. Мы были охвачены энтузиазмом и верой в правильность и единственность нашего пути. Павел Николаевич убеждал нас верить только ему и никому больше и все время был с нами, не давая нам сбиваться и «впадать в срыв». Для поощрения Павел Николаевич часто похваливал учеников, и у нас стала ходить ядовитая поговорка: «Не похвалишь, не поспеешь к сроку».

Мы были убеждены, что делаем важное дело. Вот примеры, насколько сильно мы были увлечены нашей работой: у Порет случилось несчастье — умер муж, А. М. Паппе[549], но она, почти не пропуская, приходила и упорно писала картину, хотя на палитру то и дело капали слезы. Я была слабого здоровья, у меня находили начало туберкулеза. До работы в Доме печати врач предписывал мне меньше работать, больше гулять и лежать днем. В Доме печати я с девяти утра до часа ночи работала в душной комнате, по улице шла только домой и из дома, днем не спала, ночью спала как убитая и к весне оказалась совершенно здорова.

Скульптор Рабинович[550] был болен туберкулезом серьезнее, чем я, у него часто бывало кровохарканье, но он не обращал на это внимания и работал усердно.

Я уже писала, что интересовалась музыкой, вдруг появились афиши о том, что приезжает Сергей Прокофьев: он тогда еще был эмигрант[551]. Мы с Порет не утерпели и взяли билеты на его концерт. Как странно нам было уходить из Дома печати в филармонию. Несмотря на замечательную игру Прокофьева, все нам казалось чужим, ненужным и непонятным. После концерта мы скорей бежали обратно, чтобы хоть немного еще поработать.

Очень симпатичный и тихий был ученик по фамилии Шванг[552]. Он стоял в стороне от всех других учеников, любил беседовать наедине с Филоновым на философские темы[553]. Работа его на выставке в Доме печати была, пожалуй, самая лучшая, она имела отпечаток духовной чистоты, была более самостоятельна, свежа и чиста по цвету. На ней был изображен фруктовый сад и человек с разведенными в сторону руками, так что злобствующие завистники шептали, что это распятие[554]. После открытия выставки одна высокообразованная начетчица Нина Васильевна Александровская[555], посетившая нашу выставку, особенно заинтересовалась работой Шванга, познакомилась с ним и подружилась. Она жила где-то на Фонтанке и часто Шванг шел ее провожать. Павлу Николаевичу не очень нравилась эта дружба, он говорил со злой иронией: «Пришла эта — вдоль да по речке, никто замуж не берет». Эта дружба кончилась трагически. Нина Васильевна была одной из пострадавших во время культа личности. О судьбе Шванга я ничего не знаю[556].

вернуться

544

Федоров Арсений Дмитриевич (1894–1942?), живописец, график. При работе над картиной «Ссыльнопоселенцы в Сибири» ему помогала жена, Валентина Афанасьевна Федорова. Работал в ГРМ (1927–1931) сторожем, музейным смотрителем, научным сотрудником художественного отдела. Во время раскола ушел из коллектива МАИ. Умер в блокадном Ленинграде.

вернуться

545

См.: наст. изд., Глебова Е. Н. Воспоминания о брате.

вернуться

546

Хлебников В. В. Ка // Хлебников В. В. Творения. М., 1986. С. 525.

вернуться

547

В сезон 1926–1927 О. Ф. Берггольц, тогда еще школьница, занималась в молодежном литературном объединении «Смена» при одноименной ленинградской комсомольской газете. Позднее в очерке «Продолжение жизни» она описала свои впечатления от интерьеров Шуваловского дворца: «„Смена“ перебралась в Дом печати на Фонтанке, где формалистически настроенные молодые художники под руководством Филонова изукрасили зрительный зал такими картинами и скульптурами, что в зале было страшновато находиться. Но именно в этом зале мы слушали, как Владимир Маяковский читал свое „Хорошо“». (Берггольц О. Ф. Избран. соч. В 2 т. М., 1967. Т. 2. С. 599).

вернуться

548

Кузмин Михаил Александрович (1872–1936), поэт, прозаик, переводчик, композитор, музыкальный критик. Примыкал к символизму, позднее к акмеизму.

вернуться

549

Паппе Аркадий Матвеевич (1891–1927), искусствовед, специалист по голландской живописи. Сотрудник Эрмитажа (1922–1927). Автор ряда научных публикаций. Муж А. И. Порет.

вернуться

550

Рабинович Саул Львович (1906—?), скульптор. Ученик А. Т. Матвеева. Впервые применил приемы аналитического искусства в работе «Сидящий натурщик» в 1924 или в 1925 году. Пробыл в коллективе МАИ около года. В Доме печати выполнил (вместе с И. И. Суворовым) рельеф «Свержение буржуазии». В 1927–1938 годы жил в Париже. Работая с Филоновым, пришел к выводу, что «принцип „от частного к общему“ не применим к скульптуре, ориентирует на поверхность, в то время как в пластике форма в объеме развивается из глубины. „Сделанность“ приводит к академизму». Цит. по изд.: Филонов П. Н. Дневники. С. 529.

вернуться

551

Прокофьев Сергей Сергеевич (1891–1953), композитор, пианист, дирижер. В 1918–1933 жил за границей.

вернуться

552

Шванг Иосиф Александрович (1900–1937), живописец. Пришел в коллектив МАИ не позднее 1926 года. Ушел в 1929 «по семейным обстоятельствам».

вернуться

553

Одна из таких бесед, состоявшаяся 1 апреля 1932 года перед отъездом И. А. Шванга в Батуми, воспроизведена П. Н. Филоновым в «Дневниках» (запись от 25 июня 1932 года): «Я с первых же слов разговора спросил его, являются ли его религиозные убеждения причиной разрыва с нами? Он ответил, что действительно теперь уверен, что Бог существует, а религия дает ему все, а наука бессильна в сравнении с нею. Он сказал, что видел Бога и снова может увидеть его». <…> На мои слова — если дальше идти по той дороге, на которую он стал, непременно будешь в контакте с белогвардейцами <…> он ответил следующее: «Вовсе не обязательно, что мистик непременно белогвардеец. Ваши работы потому так и дороги мне, что я вижу в них мистический момент, а вы не белогвардеец». На это я возразил: «Такой сволочи в моих работах нет и не будет — мы выводим мистику и мистиков из искусства, где они так сильны, особенно в педагогике, что до сих пор водят партию за нос». Уходя, он сказал: «Вы мне очень, очень дороги». См.: Филонов П. Н. Указ. соч. С. 152.

вернуться

554

Существует гипотеза, будто картина И. А. Шванга «Плодовый сад» была послана художником А. Матиссу в 1936 году. Подробнее см.: Филонов П. Н. Указ. соч. С. 509.

вернуться

555

П. Н. Филонов предполагал, что Н. В. Александровская стала причиной ухода И. А. Шванга из коллектива МАИ: «Я опять прямо спросил его, не является ли та женщина из Психо-Технического института, приходившая в Дом печати, причиною того, что он порвал со мною, с моею идеологией, уничтожил все свои работы, сделанные за его бытие с нами, и стал религиозным?

Он уклончиво, но коротко ответил, что женщина не может иметь на него влияния». См.: Филонов П. Н. Дневники. С. 152.

вернуться

556

В конце 1920-х годов И. А. Шванг служил в Музее города в Ленинграде, но уже в первой половине 1930-х начал ездить в геологические экспедиции. Был арестован в Батуми, предположительно, за попытку перейти границу. Последние сведения о нем в дневниках Филонова датируются 5 сентября 1932 года: «…Шванг прислал своей матери письмо из батумской тюрьмы. Обращаются с ним хорошо, компанией доволен — народ интересный. Он просит выслать ему красок, кистей и бумаги. Обращаться плохо с ним не за что. Если бы не религия — его бы можно было поставить заведовать продовольствием Ленинграда». См.: Филонов П. Н. Указ. соч. С. 154. Расстрелян в сентябре 1937 года.

56
{"b":"222213","o":1}