ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Тайна тринадцати апостолов
30 шикарных дней: план по созданию жизни твоей мечты
Трансформатор. Как создать свой бизнес и начать зарабатывать
Ликвидатор
Карильское проклятие. Наследники
Ищи в себе
Цвет. Четвертое измерение
Тайная жизнь влюбленных (сборник)
Войти в «Поток»
Содержание  
A
A

Снаряд угодил в комнату, разворотил все. Изорвал в клочья все, что было создано за годы работы у Филонова.

Пришлось перебираться в чужую квартиру, уже замерзшую, уже оставленную, ломать на топливо чужую мебель.

Холод, замерз водопровод, нет воды. Голод. 150 граммов (хлеба. — Л.П.) пополам с целлюлозой. Очереди закутанных, полумертвых людей за блокадными граммами.

И все же, несмотря ни на что, держала художница ослабевшими, отмороженными пальцами карандаш, рисовала блокаду. Иллюстратор детских книг стала художником бедствия и мужества осажденных.

Суровая выучка Филонова.

Не опускать глаза перед бедой, не отводить глаз от беды. В эти рисунки, в эту графику вошла убедительность лично пережитого.

Не увиденное, а выстраданное самой, «перенесенное на горбу».

Писать маслом, грунтовать холст — не было сил. Замерзало все. Только карандаш и бумага. Но долго хранился, вопреки голоду, неприкосновенный запас художника — рыбий клей и мед, на которых приготовлялся грунт для холстов. Так учил Филонов, с самого начала, с приготовления грунта для холста. И бензин[763], на котором размешивались краски, долго не переливался в лампочку-коптилку, потому что электричества не было.

Сил хватало лишь на то, чтобы держать в руках карандаш.

А сейчас некому передать полузабытые секреты мастерства, старую суровую выучку.

Иные поколения кругом.

А за всем этим, за смертями и горем — была когда-то юность и молодые надежды.

Были сумбурные и озорные двадцатые годы.

Было участие ее в выставке [19]27-го года в Доме печати. Самое яркое воспоминание ее молодости, самая крупная веха в истории Школы.

Выставка в Доме печати не была обычной выставкой картин.

Хотели создать и создали ансамбль архитектуры и живописи. Экспозиция смотрелась как единое целое, хотя темы были самые разные. Работали несколько месяцев бесконечное число часов каждый день. Трудились безвозмездно, ни на какую оплату не рассчитывали. Часто засыпали тут же у своих работ в зале бывшего Дворца.

В тот далекий [19]27 год помещения плохо отапливались, и рассказчица помнит, как мерзла она, тогда молоденькая девушка, начинающая художница-энтузиастка, в холодном и пышном дворцовом зале.

Мастер всегда был со своей группой.

Советовал. Увлекал. Его целеустремленность, неутомимость передавались всем. Иногда он проходил своей кистью трудные места. То, чего касалась рука мастера, — не записывалось.

Выступали как одно целое. «Мастера аналитического искусства» (Школа Филонова). Ни одной подписи под картинами. Имена знали свои.

Не боялись выставлять картины самого страшного содержания. Касались кистью самых темных язв.

Всем вспоминался холст Вахрамеева «Чубаровщина»[764]. <…> Белое платье жертвы и черные силуэты преступников. Дамы в мехах, посещавшие выставку, холеные дамы НЭП’а, бледнели, закрывая лицо руками, видя эту жуткую картину.

Страшное Чубаровское дело. Расстреляли зачинщиков преступления.

Хулиганские шайки в ответ на приговор подожгли несколько заводов. Многие помнят зарево этих пожаров над городом.

Расстрелы поджигателей.

Судьба картины Вахрамеева неизвестна.

Из всего, что горело и кричало со стен Дворца печати, остались считанные единицы.

Рассказывающая нам художница показывает фото своих работ, бывших на выставке.

«Повешенный» — оригинал хранится в Русском музее. Несмотря на прошедшие годы, не потухли краски этой работы, лишь несколько поблекли под дыханием лет. Картина очень больших размеров занимала простенок между колоннами.

«Повешенный» глядит мертвыми глазами, вышедшими из орбит, в мертвый мир. Жертва белого террора.

И другая картина, названная «Китайская революция». Та революция — двадцатых годов.

Сама картина погибла в блокаду, разорванная на клочья немецким снарядом. Сохранилась лишь фотография. Лики боли и гнева навсегда застыли на старой фотографии.

Далекий [19]27-й год. Юная художница долго колебалась, долго не решалась взяться за такую тему. Ее поддержал Филонов. «Не отворачивайтесь от событий. Вносите жизнь в свои полотна», — сказал он ей. «Вы прекрасно владеете аналитическим методом, анализируйте то, что знаете».

Забывается много. Уходят в небытие мотивы создания картины времен Китайской революции «Шанхайский расстрел».

Расстрел из орудий жилых кварталов.<…>

Лики боли и гнева на картине. Сложные противоречия Китая тех лет. Трагедия гражданской войны. <…>

Кровавый отклик событий на мрачных ликах картины.

Все работы, бывшие на выставке в Доме печати, сначала хранились в запасниках Русского музея, перед самой войной были разобраны участниками выставки и почти все погибли в блокаду.

Как погибли и сами художники.

Экспозиция [19]27-го была одной из первых, если не первой попыткой перенести живописную публицистику на стены здания.

Нужно сказать, что опыт Филонова поднят и подхвачен не был. Волна левого искусства отступила во всем мире.

Лишь годы спустя, в далекой Мексике, художники, разбуженные Мексиканской революцией, ничего не зная о Филонове, самостоятельно повторили его.

В своих фресках, нанесенных на стены общественных зданий, соединили они героический эпос древних преданий с романтикой революционного порыва. Они славили древние традиции своего народа в формах экспрессионизма двадцатого века.

Рибейра[765], Ороско[766], Сикейрос[767] — такие далекие от сурового Филонова и такие чем-то неуловимо ему близкие, рассказали со стен правительственных зданий страшную и славную историю своей страны.

Выставка в Доме печати потом была перенесена в Московско-Нарвский Дом культуры. Она вызвала широкую полемику в печати. Против Филонова выступил писатель Лидин. Многие выступили защитниками Филонова.

В журнале «Красная панорама» за 1929 год, № 24, статья Наркома просвещения Анатолия Луначарского «Изобразительное искусство на службу народа»[768].

Статья Наркома иллюстрирована одной из работ Филонова. Портрет Глебова-Путиловского. Портрет сделан в развитом стиле Филонова двадцатых годов.

Портрет во многом провидческий. Атмосфера неизвестности передана тревожными зигзагами, пересекающими изображение и фон. Глебов-Путиловский, старый партиец, профессиональный революционер, стал жертвой репрессий 1937 года[769].

Цитирую строки Луначарского:

«Новое, более или менее западническое, более или менее — новаторское и урбанистическое направление может найти себе применение. Такого рода подход можно только приветствовать»[770].

Сразу же после статьи следует очерк Воинова — «Ленинградские художники». Воинов очень положительно отзывается о школе Филонова[771]. <…>

Другой крупной вехой в истории Школы Филонова было создание декораций и костюмов к «Ревизору» — экспериментальному спектаклю [19]28 года[772]. Филоновцы выступили как декораторы. Это был по-настоящему интересный и сильно нашумевший спектакль. Он упоминается как в истории театра, так и в истории Школы Филонова. Режиссер Терентьев истолковал комедию Гоголя как театральный гротеск.

Это называлось новым прочтением классики. Приемы театра Мейерхольда были доведены до крайнего преувеличения, предвосхищавшего театр абсурда.

Играли подтекст.

вернуться

763

Скорее всего, описка автора. На самом деле речь идет о керосине, используемом художниками во время работы масляными красками для мытья кистей.

вернуться

764

Панно было выполнено К. В. Вахрамеевым и Е. Н. Борцовой. Темой для него послужило дело о групповом изнасиловании девушки-работницы в Чубаровом переулке в ночь с 21 на 22 августа 1926 года. Особую остроту делу придал тот факт, что среди двадцати двух насильников оказалось несколько комсомольцев и член партии, секретарь ячейки ВЛКСМ завода «Кооператор». Суд состоялся в декабре 1926 года и получил название «Чубаровского дела», которое широко комментировалось в прессе. Открытые заседания шли под председательством ответственного редактора «Ленинградской правды» М. А. Рафаила. Семеро преступников были приговорены к расстрелу, остальные — к разным срокам заключения.

вернуться

765

Правильно: Ривера Диего (1886–1957), мексиканский живописец и общественный деятель. Один из основателей национальной школы монументальной живописи.

вернуться

766

Ороско Хосе Клименте (1883–1949), мексиканский живописец. Участник мексиканской революции (1910–1917). Один из основателей мексиканской школы монументальной живописи. Росписи Ороско отличаются яркой экспрессией.

вернуться

767

Сикейрос (Алфаро Сикейрос) Давид (1896–1974), живописец. Один из основателей мексиканской школы монументальной живописи. Разрабатывал новые изобразительные средства, занимался вопросами технологии живописи. Автор грандиозных росписей общественных зданий в Мехико.

вернуться

768

Автор неточно указывает название статьи и номер журнала. Правильно: Луначарский А. В. Изобразительное искусство на службе жизни // Красная панорама. 1929. № 23. С. 3–11.

вернуться

769

Подробнее см.: наст. изд., Глебова Е. Н. Воспоминания о брате.

вернуться

770

Луначарский А. В. Указ соч. С. 10.

вернуться

771

См.: наст. изд., Критика. Воинов В. В. Ленинградские художники.

вернуться

772

Правильно: 1927 год.

83
{"b":"222213","o":1}