ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

«Если произойдет самое худшее либо возникнет переломная ситуация, вся раса Создателей, включая Верховных Создателей Совета и простейшие формы нашей расы, обязаны вмешаться и сделать все, что в наших силах, чтобы не отдать планету Паразитам. Нужно будет обратиться к людям…» — объявила Ара.

«Но только в крайнем случае…» — заметила Ра Фа.

«Напрасно вы боитесь сказать людям, кто мы, — вступил в разговор Аар Ври. — Люди готовы услышать правду и о себе, и о нас. Они уже давно готовы. Они пишут книги, ставят фильмы, в которых очень близко подошли к истине! Человечество уже давно знает, что не одиноко во Вселенной! Люди хотят общаться с нами, и им нужно помочь стать полноправными гражданами нашей Вселенной!»

Но, похоже, его слова не были услышаны.

«Если придется дезинтегрировать Землю, тождественная ей уже найдена для телепортации на нее чистых особей?» — поинтересовался Раа Ру.

«Найдена! И не одна…», — обиженно ответил Аар Ври.

«Да», — подтвердила Ара.

«Почему вы не известили об этом Совет?» — усмехнулся Ииз Раа.

«Чтобы планета людей не была уничтожена преждевременно!» — упрямо твердил Аар Ври.

«Итак, думаю, достигнуто единодушное соглашение, — резюмировала Ра Фа. — Значит, ждем до критической отметки в равновесии между энергетическим потенциалом ядра планеты и балансом трех направлений в биоэнергетике Человечества. Если негативная энергия в процентном соотношении приблизится к суммарному заряду позитивно-мыслительной — общего фона планеты, тогда придется телепортировать чистых особей и уничтожить Землю, предварительно заманив на нее как можно больше Паразитов. Планета сама взорвется от такой концентрации негативных человеческих эмоций. Аар Ми, сообщишь Совету что-нибудь еще?»

«Я все же верю, что Человечество реально способно стать вечным двигателем Вселенной, генерировать и поставлять энергию без перебоев. Человечество уже начало взрослеть».

«Долго же оно взрослеет», — заметил Аар До.

«Что ж, посмотрим, — отозвалась Ра Фа. — Времени осталось немного, но еще есть».

36

Белый пух облаков лениво клубился и не спеша проплывал над землей. Безмолвная предрассветная тишина окутала высочайшие вершины мира. Многоцветие красок, необъятный простор однородного пустынного ландшафта с возвышавшимися снежными пиками и разреженный горный воздух рождали ощущение растворенности и единения с таинственным миром Гималаев, по преданию связанных с дыханием Вселенной.

Лин сидел в позе лотоса на краю высокой скалы, замотавшись в свою терракотовую монастырскую тогу, и задумчиво глядел вдаль на восход солнца. Рядом с ним лежал его огромный пес Кун, потомок кавказской овчарки и беспородного дворового брехуна, и наслаждался обществом хозяина, время от времени поглядывая на него умными карими глазами.

Погружаясь в глубокую медитацию, Лин слушал музыку небесных сфер. Его лицо постепенно становилось счастливым и умиротворенным. Наконец он прикрыл глаза, и его душа устремилась к беспредельным высотам нескончаемых миров Извечного…

Так, зарядившись энергией нового дня, Лин вышел из транса и, погладив собаку по мощной спине, направился обратно в монастырь, по дороге намереваясь зайти в город на рынок.

Шагая по каменистой дороге, он размышлял:

«Как прекрасны простые люди, не разлученные с землей, не оторванные от своих корней, от своей истории. Как спокойны и добродушны их лица, походка нетороплива и полна достоинства, а жизнь размеренна и лишена суеты… И еще не раз подумаешь, что Человечеству предпочтительнее: информационно-технический прогресс или средневековый мелкоплеменной уклад? Люди везде и во все времена стремятся быть счастливыми, насколько позволяет им их собственное воображение, и приспосабливаются к любым условиям жизни, даже самым примитивным. Но приспосабливаются отнюдь не все люди. Не все позволяют себе не желать иного и лучшего. Не все. И не всегда лучшее — это непременно другое, а другое — лучшее. Счастье… Как измерить человеческое счастье? Чем? Каковы его разумные пределы? А неразумные? И что для меня самого — счастье? Что радует меня как обыкновенного живого существа, наделенного разумом?»

Лин шагал по горной тропе, любуясь хребтами, снежными шапками вершин в обрамлении облаков, голубым бескрайним небом, в котором кружили одинокие орлы, а также серо-коричневой каменистой почвой под ногами.

Изредка вдалеке вырастали, словно из-под земли, столбики осторожных и пугливых сусликов. Они принюхивались к воздуху, с подозрением поглядывали на одинокого путника с собакой и тут же исчезали в своих норках, не дожидаясь непрошеных гостей с воздуха.

На рынке Лина угостили корзинкой свежих овощей и мешочком риса. Монах уже собрался последовать дальше, как вдруг кто-то тронул его за плечо…

— Уважаемый, — неожиданно раздался голос у него за спиной.

Лин обернулся.

Перед ним стоял молодой европеец в спортивной темно-синей кепке, таком же синем костюме, похожем на военную форму, и с рюкзаком за плечами.

— Вы обращаетесь ко мне? — спросил Лин.

— Да, к вам. Вы могли бы проводить меня в монастырь? Вы ведь буддистский монах, не так ли?

— Верно, я монах. Но почему вы непременно хотите попасть в монастырь?

Голубоглазый и светловолосый турист, по-видимому, немец или датчанин, замялся, поглядывая по сторонам.

— Мне нужно обязательно попасть к буддистским монахам, — уверенно заявил парень, озираясь по сторонам. — Здесь так много народу, — заметил он, — что невольно хочется выбраться из этого нескончаемого людского потока, пока тебя не снесли.

Европеец заметно нервничал. Толпы, видимо, ужасно раздражали его. «Значит, он из большого города», — отметил про себя Лин, продолжая спокойно смотреть ему в лицо и молчать, даже не порываясь сдвинуться с места.

— Не могли бы мы отойти в сторону? — настаивал молодой человек.

— Могли бы, — улыбаясь, ответил Лин, вешая корзинку с продуктами себе на руку. — Но мне нужно купить еще кое-какие книги для юных друзей.

— Какой-то книжный магазинчик я заметил здесь… Совсем рядом… — оживился турист.

Лин добродушно улыбнулся, он тоже знал этот магазинчик, и уже не один год, но раз датчанин или швед (не все ли равно!) хочет стать его гидом в мир книг, чтобы сделать впоследствии гидом своим, что ж… пусть будет так.

— Хорошо. Тогда пошли, — согласился монах.

И они направились сквозь базарную толчею на другую сторону улицы, где размещалась книжная лавка последователя даосизма, старого учителя Бао.

— Было время, когда мысли о суициде не покидали меня на протяжении нескольких лет, — неожиданно начал признаваться европеец. — Меня зовут Клаус, а тебя?

— Лин… И что заставило переменить взгляды на собственную жизнь?

— Мой внутренний голос. Он приказал мне отправиться в Тибет, в монастырь. Там я найду — по его словам — ответ на свой вопрос: зачем я живу… Мне интересно, почему другие люди уходят в монастырь? Жили- жили в обществе и — на тебе! — ушли от мира.

— Может, они, также как и ты, услышали зов?

— Зов Шамбалы? Возможно, — согласился молодой человек.

— Монастырь — это необязательно то место, где люди прячутся от мира. Ценность монастыря в том, что, когда человек познает за свою жизнь окружающий мир и его многочисленные законы, ему иногда просто необходимо останавливаться для упорядочения полученных знаний, осмысления своего места в обществе, а, упорядочив, идти по пути познания дальше за новыми знаниями, — ответил Лин.

— А почему ты, например, решил обосноваться в монастыре?

— Я не всегда нахожусь в его стенах, я много путешествую, а здесь — набираюсь Силы, которую дают мне горы, покой, общение с Извечным и любимым Создателем, — многозначительно ответил Лин.

Но Клаус не понял, какого Извечного и какого Создателя имел в виду его новый знакомый. Эти эпитеты он принял за общепринятые титулы Бога. Догадался об этом и Лин. Посмотрев внимательно европейцу в глаза, продолжил:

30
{"b":"222216","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Метро 2033: Спящий Страж
World Of Warcraft. Traveler: Путешественник
Виттория
Войти в «Поток»
Привычки на всю жизнь. Научный подход к формированию устойчивых привычек
Второй шанс
Открытие ведьм
Груз семейных ценностей
Колыбельная звезд