ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Рено хмыкнул:

— Хм, за помощь! Вот ублюдки! Вы слышали это, Шварц? Они благодарили…

Майор промолчал, думая о чем-то своем.

Выслушав и проанализировав все, что узнали от мексиканских контрабандистов, вселенцы пришли к единодушному мнению, что теперь покой им будет только сниться. И причиной этого будут поиски неизвестной женщины, которая посвящена в планы правительства Федерации, знакома с действием микрочипов, которая хитра и коварна настолько, что может обвести вокруг пальца всякого. Она способна внушить все что угодно любому человеку, у которого есть хоть какая-то слабость. Эта незнакомка обещает дать человеку буквально все, что только ни попросит ее потенциальная жертва.

Дело предстояло не из легких.

78

После гибели Тома Лика больше не могла, да и не хотела, жить в Лондоне. Созвонившись с Жанет, соседкой по вселенской базе, она благополучно перебралась в Париж.

Ах, Париж! И почему у русских такая тяга к этому городу? Одному Богу известно…

Париж встретил Лику густым туманом. Идущие навстречу люди, казалось, выплывали из ниоткуда и так же исчезали в никуда. У Лики вдруг возникло странное ощущение слепоты и потерянности. Она остановилась возле скамейки, недалеко от космопорта, и, дожидаясь Жанет, погрузилась в размышления.

Мимо нее пробегали люди. Кто-то смеялся, кто-то ругал молочный туман, а кто-то панически искал свет. Прохожие даже не догадывались, что еще месяц назад Лика была другим человеком и сидела вот так же на скамье в другом европейском городе. Как странно: у нее случилось такое горе, но никто из этих людей не знает об этом и не сочувствует ей. А все потому, что все наши эмоции принадлежат исключительно нам и больше никому на свете. Никому они не нужны и никого они не волнуют, кроме нас самих. Посторонним людям нет никакого дела до наших обид, подозрений и недовольств, если только наши эмоции не досаждают им. Как говорится: обида — есть факт твоей, а не чье-то биографии…

Все повторяется по кругу. Удивительно, но факт. И города, и ситуации, и даже лица. И в Лондоне, и в Барнауле, и в Париже — те же лица и те же случайные совпадения. Люди из Лондона так же улыбались ей, как и люди из Барнаула. Как странно, будто все города планеты полностью клонированы со всеми обитателями. Вот мимо Лики прошла молодая женщина, которая, как две капли воды, похожа на Вику, девушку из информационного отдела в Сибирской телевизионной компании. Даже стрижка та же, даже походка и манера оглядываться по сторонам. Может, действительно, все люди двойники? Говорят, у двойников и судьбы похожи…

— С приездом, — раздалось справа.

Из тумана вынырнула Жанет.

Лика оглянулась, пребывая еще в думах первооткрывателя-дилетанта. Жанет присела рядом с ней на скамейку:

— Такой туман спустился! Я даже не припомню такого за всю мою бытность. Какой-то он необычный, — заметила она.

Лика огляделась вокруг:

— Да, и я такого не припоминаю.

Жанет поднялась и взяла одну из сумок подруги:

— Ну что, пошли? Сначала поживешь у меня. А там что-нибудь найдем тебе. Чем планируешь заняться?

— Думаю, подамся, как и прежде, в журналистику.

— И то верно.

Женщины направились к космопорту, чтобы по эскалатору выбраться в город. Буквально через несколько шагов они растворились в тумане.

Вечером за чашкой мексиканского кофе подруги сидели у камина и многозначительно, с глубокой сосредоточенностью на лицах молчали. Наконец тишину прервала Лика:

— Вот и все… Теперь нужно начинать жизнь заново. Вот только никакого другого Тома я больше не хочу.

— Я понимаю тебя, — грустно вздохнула Жанет. — Значит, Михаил в тот момент был с тобой рядом… И он не предотвратил выкидыша…

— Возможно, он не всемогущ, а возможно, он просто не стал вмешиваться в естественный ход событий, — задумчиво рассуждала Лика.

— Скорее всего. А возможно, он знает будущее, поэтому так спокойно отнесся к случившемуся. Только это объясняет его сдержанность.

— Может, и так, — согласилась она. — Но мне уже не больно. Нудящей душевной боли нет. Есть только пустота, будто я проснулась после долгого летаргического сна и вижу кругом людей, которых я совсем не знаю. Я тоскую по друзьям, по знакомым лицам.

— Это пройдет, — успокоила ее Жанет, тронув за плечо. — Не успеешь и глазом моргнуть, как мы все снова соберемся на базе.

— Да, — нехотя согласилась Лика и опустила глаза. — Вроде все нормально, но я хочу в небо. Странные у меня возникают желания с некоторых пор…

Лика снова посмотрела Жанет в глаза:

— Знаешь, мне хочется парить над землей. И не просто в облаках, а среди звезд, в космическом пространстве, сливаясь воедино с Вселенной. Мне хочется дышать полной грудью и, расправив плечи, устремиться к неведомым мирам. Я чувствую, я ощущаю физически, как я растворяюсь в окружающем мире… Если бы ты знала, какое блаженство в Мексике!.. Порой мне кажется, что я невидимка. Я иду по улице и чувствую, что еще мгновение — и я поднимусь, как пушинка на ветру, и полечу, и никто не увидит, как я парю над городом… Мне кажется, что я умерла… Представляешь?! Я чувствую, вижу, слышу и осязаю все совсем не так, как прежде. Мне кажется, что я — это не я. Или наоборот, что вот сейчас я — настоящая, а прежняя была другим человеком.

Жанет внимательно слушала Лику и не перебивала ее. Они снова замолчали.

— Мне знакомо это чувство, — наконец тихо призналась Жанет. — Когда я долго нахожусь на раскопках, то начинаю ощущать себя не только Жанет, но и еще кем-то. Кем-то, жившим много веков назад в далекой эпохе. Я даже начинаю двигаться по раскопанным городам так, как могла бы ходить дочь римского патриция, как могла бы сидеть или носить кувшин арамейская девушка. Поэтому я хорошо тебя понимаю. Я люблю то состояние неожиданного открытия или, возможно, воспоминания своей прошлой жизни. А может быть, просто мое биополе так чувствует ауру старого города, и оно воспринимает его как что-то родственное, близкое и знакомое. В тот миг я забываю, кто я есть, где я живу, сколько мне лет. Я становлюсь частью того города, частицей его истории. И мне это нравится. Думаю, и тебе твое состояние нравится. Ты чувствуешь что-то новое. Ты пуста, как кувшин, который опорожнили, и теперь он готов принять в себя новое содержимое. Кто знает, может, это будет молоко, а может — масло или вино. Ты чувствуешь обновление и ты жаждешь его. Я рада, что ты нашла в себе силы остаться прежней, вернуться к жизни и продолжать служить своей планете.

— Да, я люблю. Но не что-то или кого-то конкретно, а просто… люблю.

Светлая грусть отразилась на лице Лики:

— Спасибо тебе, Жанет, что пригласила меня в Париж. И спасибо, что ты веришь в меня. Том тоже всегда говорил, что я сильная, что сколько бы раз я ни падала, я отряхнусь и пойду дальше. Спасибо тебе, — Лика улыбнулась сквозь слезы. — Наверное, поэтому русские так любят Францию, что мы с вами похожи. Не во всем, но в самых тонких мелочах и в своем отношении к жизни. Иногда мне кажется, что мы с тобой родились в одной семье, у одной матери. Настолько ты хорошо понимаешь меня!

Жанет улыбнулась.

— Значит, ты легко найдешь общий язык с парижанами. Вот увидишь…

79

Всю последующую неделю Лика изучала город: подолгу рассматривала памятники архитектуры, наблюдала за людьми, просиживала часами в библиотеках. Начала знакомство с Парижем с Гревской площади, над которой возле гигантских телевизионных экранов кружили скимеры. Лика остановилась перед мэрией, чтобы получше разглядеть городской герб, который висел над входом в здание.

«Почему гербом этого города стал кораблик, увенчанный короной и взятый в дубово-лавровый ореол? Наверное, это символ свободы? Париж во все времена олицетворял собой дух свободы. И причем во всем… А может, все дело в легенде о Граале?», — думала она.

67
{"b":"222216","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Правила выбора, или Как не выйти замуж за того, кто недостоин
Мучительно прекрасная связь
Как разумные люди создают безумный мир. Негативные эмоции. Поймать и обезвредить
Женщина глазами мужчины: что мы от вас скрываем
Однажды в Америке
Трансляция
Пробуждение в Париже. Родиться заново или сойти с ума?
Невидимая девочка и другие истории (сборник)
Свой, чужой, родной