ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Столь же тщетно противник старался удержаться при мызе Соколищи. Удачный огонь батарейных № 5 и 14 рот и храброе наступление пехотных полков 5-й дивизии вынудили его отступить к р. Дриссе. Согласно наградному документу, командир 14-й батарейной роты Штаден «в преследовании, занимая высоты в самом близком от него расстоянии и сбивая его с позиции, заставлял делать ретираду затруднительную, при чем был ранен в ногу пулею». Французы отступили до возвышенной поляны, где развернули несколько эскадронов кирасир. Полковник А.И. Албрехт 1-й получил приказ атаковать их Уланским и Драгунским гвардейскими эскадронами, но кирасиры ушли, не дожидась их атаки. Конная № 3 рота с прикрытием из солдат Калужского полка следовала за отступающим противником, провожая его ядрами, в то время как егеря бросились в лес по обе стороны дороги и стали обходить неприятеля с флангов.

Переправившись через реку, неприятель разобрал мост и зажёг д. Сивошина. Ямбургский драгунский полк полковника К.Е. Фалка и конная № 3 рота преследовали противника и остановились у Боярщины. Неприятель отошёл к Белому в 7 верстах от Сивошиной, где расположился на ночлег. По словам Витгенштейна, преследование противника “при всем его на каждом шагу упорстве” продолжалось более 20 вёрст, в плен было взято до 20 офицеров и до 2 тыс. рядовых. Витгенштейн ночью перешёл через Дриссу; 26-й полк расположился возле корпусной квартиры.[84]

Капитан Г. Шумахер писал, что баталия «длилась с десяти часов утра до пяти часов вечера». По словам Антоновского, у победителей «нынешнее дело почитается продолжением Клястицкого» и «не менее славное, как и прежнее». Противника прогнали от фольварка Головчицы до Белого, «а тем самым не дали ему торжествовать победы, что самое важное. Впрочем, перевесом выигрыша нам нельзя было похвастаться; однако, говорили, что из числа отбитых у нас в авангардном деле девяти орудий, якобы, четыре возвращены назад, но этими трофеями, как собственными, не должно хвалиться. Важно только то, что мы неприятеля сбили с позиции, заняли поле битвы и, в числе прочих убитых, нашли генерала Кульнева».[85]

«Удивительно, — писал Бутурлин, — что в продолжение одного дня обе стороны, попеременно, сделали ту же самую ошибку… Одинаковые причины необходимо должны произвесть и одинаковые следствия. Вердье потерпел столь же совершенное поражение, как и Кульнев». Этот вывод воспроизвёл и Данилевский, подчеркнув, что «Кульнева можно еще извинить, ибо, после поражения Удино при Клястицах, он полагал неприятеля в расстройстве и хотел воспользоваться тем. Напротив, Удино одержал верх только над одним авангардом нашим и, следственно, отряжая Вердье без подкрепления, предавал его на жертву графу Витгенштейну, вблизи стоявшему». То же повторил и Богданович: «Весьма замечательно, что, в течение одного дня, обе стороны сделали одинаковую ошибку… Но ошибка первого более извинительна, в том отношении, что он, имея дело с разбитым неприятельским корпусом, надеялся воспользоваться его расстройством; напротив того, Удино не имел никакой основательной причины предполагать, чтобы поражение Кульнева могло оказать невыгодное влияние на главные силы Витгенштейна».

Удино ни словом не упомянул о том, что произошло во второй половине дня, но зато весьма детально расписал причины своего отступления. «Корпус Витгенштейна, — сообщил он в 22 часа из Белого, — помимо авангарда под командой генерала Кульнева, состоит теперь из трёх дивизий, 5-й, 7-й и 14-й. В целом его силы оцениваются в 30.000 пехотинцев и 7.000 кавалеристов, включая отряды кавалергардов, гусар, улан и кирасир гвардии. Я слишком далёк, Ваша светлость, быть в данной ситуации настолько благодушествующим, поскольку армейский корпус значительно ослаблен из-за потерь, которые он понёс в различных делах, больных и дезертиров из числа иностранных солдат. Я велел отвезти в Полоцк, который я рассматриваю как плацдарм, орудия, взятые у неприятеля. Жалкое состояние, в котором находятся упряжки полковой артиллерии, вынудило меня также отослать в Полоцк по одной пушке из полка… Именно голландцы не выдерживают ни маршей, ни лишений, неизбежно связанных с нашим положением. Что касается линейной артиллерии, то я употребляю все средства, чтобы поддерживать её в наилучшем состоянии, обеспечивая её сменой лошадей. Ваше сиятельство знает, что я воздерживаюсь от всяких бесполезных жалоб. Но я не могу скрыть от вас, что вчера, преследуя противника, я опасался в одно мгновение потерять выгоды дня. Плохое питание людей делает их столь слабыми и столь немощными, что малейшая работа быстро их подавляет. К концу дня не только ослабевает пыл войск, но я замечаю, что все они становятся отстранёнными и это заставляет меня отвести их за Дриссу. С другой стороны, лошади изнурены, и будет необходимо дать им немного отдыха; эти соображения и новость, которую мне доставили, что противник, изменив план, пытается маневрировать в моём тылу и отрезать от мостов на Двине, вынудили меня вновь приблизиться к Полоцку».

Этот рапорт доставил императору адъютант маршала капитан Ж.Ф. Жакмино, которому тот просил присвоить звание шефа эскадрона. Кроме того, рапорт Бертье подал другой адъютант маршала, лейтенант А. де Терме. Он сообщил, что 2-й корпус три дня подряд сражался с неприятелем, отбил у него 15 орудий и взял около 2.000 пленных, «но этот успех стоил дорого. ІІ-й корпус имеет здесь более 2.000 раненых, многие его полки понесли огромные потери, особенно 26-й лёгкий и 56-й линейный, и хотя авангард г. Витгенштейна был полностью разбит, но я не думаю, что ІІ-й корпус сможет выдержать один против общей атаки. Маршал, кажется, полагает, что, несмотря на сегодняшнее преимущество, он должен приблизиться к Полоцку».

Вслед за Удино, автор 11-го бюллетеня «Великой армии» упомянул лишь о приятных для французской армии событиях этого дня: «1 августа неприятель имел глупость перейти Дриссу и выстроиться к бою перед II- м корпусом. Герцог Реджио позволил перейти реку половине неприятельского корпуса и, когда около 15.000 человек и 14 пушек были задействованы по эту сторону реки, он демаскировал батарею из 40 орудий, которая в течение получаса вела обстрел. В то же время дивизии Леграна и Вердье двинулись вперёд шагом атаки со штыками наперевес и сбросили 15.000 русских в реку. Захвачены все пушки и зарядные ящики, 3.000 пленных, среди которых множество офицеров и адъютант генерала Витгенштейна, а 3.500 человек убиты или утонули, таков результат этого дела… Герцог Реджио высказал наибольшие похвалы генералу графу Леграну, хладнокровие которого было замечательно на поле боя. Он много хвалил поведение 26-го полка лёгкой пехоты и 56-го полка линейной пехоты».[86]

Витгенштейн писал, что у неприятеля «1-я дивизия, составленная из одних французских войск, почти вся истреблена», что за 3 дня боёв «противник потерял почти 10.000 человек, из которых 3.000 пленных, и почти все свои багажи». Потери французской стороны в офицерах в тот день составили 54 чел.[87]

Позже Удино представил список потерь, понесённых 30, 31 июля и 1 августа:

соединение убиты ранены пленены пропали офицеры солдаты офицеры солдаты офицеры солдаты
солдаты
6-я дивизия 16 233 69 1.885 5 245 413
8-я дивизия 6 128 35 788 7 429 296
9-я дивизия 4 27 4 48
кирасиры 4 17 7
лёгкая кавалерия 2 71 11 93 3 119 20
итого: 24 440 115 2.810 19 848 729
вернуться

84

Антоновский вспоминал, как посреди ночи раздался крик «Ура!» и поднялась тревога. Виновником её оказался подполковник Мевис, который потерял 9 орудий. «Неприятное событие это расстроило его до помешательства рассудка… В просонье или просто в бреду воображения увидал едущих в белых шинелях. Ему представились французы в белых плащах, похожие на тех, которые отняли у него пушки… и кричал: “Французы напали, мы погибли! Ура! Ура!”. Артиллеристы, следуя его примеру, вторили тоже и наделали суматоху, встревожили себя и других. Случай этот открыл помешательство рассудка Мевиса, ему отказали от роты и оставили при корпусной квартире для испытания и наблюдения за несчастным» (Харкевич. III. 85–86). Очевидно, что русские орудия были захвачены кавалеристами.

вернуться

85

Дружинин пишет, что он «усмотрел» тело Кульнева «почти на половине пути между местечком Клястицами и Сивошиным перевозом, недоходя еще Соколища, на небольшой лесной поляне, по левую сторону дороги, за канавою оной, лежащего ниц. Голова была на правой щеке, так что по огромным его бакенбардам издали сначала почли за ратоборца воинственного Дона, совершенно обнаженного, кроме исподнего белья… Туловище было цело, но ноги были совершенно раздроблены: правая нога перебита около туловища, а левая несколько выше колена. Это доказывает, что Кульнев стоял, как утверждали тогда видевшие, около орудия с правой стороны, лицом к оному, и роковое неприятельское ядро… было при навесном выстреле на излете». Поручик Селиванов, подпоручики Дружинин и Рева и Севского полка капитан Храброй приказали солдату 2-й мушкетерской роты Пермского полка «раскатать шинель и, положив на оную, отнести тело с помощию других к колоннам, сзади нас по дороге шедшим». По словам Антоновского, Кульнев «носил большие черные усы и бакенбарды, которые на бороде на палец только пробривал; они часто соединялись и представляли его, как бы, с бородою небритою» (Харкевич. III. 86, 88, 210-11; Давыдов Д. Сочинения. М., 1962. С. 273).

вернуться

86

Fabry. II. 391; III. 25–26, 134-35; IV. Annexe. 36; Schumacher. 83; Pils. 116; Calosso. 56; Sauzey. V. 390; Marco de Saint-Hilaire. 238; Boutourlin. II. 28–29; ВУА. XVI. 236-37; XVII.292; Харкевич. III. 87; Бутурлин. 1. 344; Михайловский- Данилевский. 145; Богданович. I. 365-67; Поликарпов. 211-12. Марбо писал: “Я не захотел бросить четырнадцать орудий, захваченных этим утром моим полком. Поскольку лошади, на которых противник привёз эти пушки, попали в наши руки, мы запрягли их и привезли артиллерию на наш следующий бивуак, а оттуда этот славный трофей храброго 23-го полка был следующей же ночью направлен в Полоцк. Наши четырнадцать пушек сразу принесли большую пользу при защите этого города» (Марбо. 546).

вернуться

87

1 августа потери в офицерах понесли: 11-й (17, в т. ч. лейтенант Ж. Вентурини, будущий мемуарист), 26-й (5) лёгкие, 2-й (14), 19-й (10), 37-й (4), 56-й (10), 128-й (2) линейные, 2-й швейцарский (1) и 23-й конно-егерский (4) полки, рота 3-го конноартиллерийского полка (2). Отличился орлоносец 2-го линейного полка, лейтенант Ж.Б. Курсьяль, который «был поражён в живот картечной пулей, но прекратил сражаться лишь тогда, когда получил три других ранения» (Martinien. 118, 164, 206, 247, 358, 415-16, 450, 492, 607, 649; Dictionnaire des braves de Napoleon. T. 1. Paris, 2004. P. 198–99).

17
{"b":"222228","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Книга, открывающая безграничные возможности. Духовная интеграционика
Темная ложь
Самоисцеление. Измените историю своего здоровья при помощи подсознания
Подсказчик
Как лечиться правильно. Книга-перезагрузка
Метро 2035: Воскрешая мертвых
Долина драконов. Магическая Экспедиция
Бертран и Лола
Бессмертники