ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Плейлист смерти
Фоллер
Девочки-мотыльки
Латеральная логика. Головоломный путь к нестандартному мышлению
Стройность и легкость за 15 минут в день: красивые ноги, упругий живот, шикарная грудь
Состояние – Питер
Рой
Мое особое мнение. Записки главного редактора «Эха Москвы»
Авантюра леди Олстон
Содержание  
A
A

«Я получил приказ, — пишет полковник Спауер, — под руководством генерал-майора и бригадира Винценти, занять с 1-м батальоном 2-го линейного полка Кронпринца монастырь Спас с окрестными строениями и помешать противнику захватить его, так как эта точка подобна исходящему углу, основание которого опиралось на линию, занятую 20-й дивизией, и на линию французских войск, из которых 26-й французский полк лёгкой пехоты образовывал правый фланг, прикрывая связь между обоими. Занятие совершилось в 4 часа утра; генерал предписал 1-й стрелковой роте 6-го линейного полка и взводу, который ещё находился с ней, занять стрелками правый фланг этой позиции… К этому поместью примкнули 1-я гренадерская рота с 3-й фузилерной; затем шла 1-я стрелковая рота; лейтенант фон Гумпенберг с одним взводом был выделен в стрелки. 1-я и 5-я роты находились на левом фланге, где 7-я образовала загиб».

Капитан Готтхардт пишет, что рано утром его «2- я лёгкая батарея заняла позицию на возвышенности, расположенной справа от дворянского имения (d’un bien noble). Противник тотчас занял возвышенности, находившиеся напротив». По словам командира 4-й лёгкой батареи капитана барона К. Графенройта, в 4 часа утра он получил приказ «разместиться между 3- м и 7-м пехотными полками в боевом порядке на Невельской дороге в полульё от Полоцка, русская сторона не препятствовала этому маневру, что позволило батарее вместе с пехотой мало-помалу беспрепятственно перейти Полоту; она разместилась на расположенной рядом возвышенности вместе с батареей Готтхарда. Несколько часов обе батареи стояли спокойно на этой возвышенности».

Прочие части 1-й бригады 20-й дивизии также остались на правом берегу Полоты. За рекою стояла 3-я бригада Хабермана, справа от неё — 2-я бригада Беккерса, составившая крайний правый фланг. Слева от 19-й дивизии находилась кавалерийская бригада Корбино. По словам Хайльмана, баварский корпус насчитывал едва 12,5 тыс., то есть с 8 августа он потерял 3 тыс. чел. за время маршей.[143] Всего войска союзников насчитывали 29–32 тыс. чел., но Удино ослабил себя более чем на 10 тыс. чел., и на правом берегу Двины имел немногим более 20 тыс. чел.

В русском штабе считали, что корпус Удино к тому времени насчитывал 24.000 чел., корпус Сен-Сира — 20.000, а всего неприятель имел более 44 тыс. чел., тогда как русские — всего 20 тыс. чел. Витгенштейн же, исходя из показаний пленных, полагал, что в обоих неприятельских корпусах насчитывалось более 30 тыс. чел. Сам же он имел под рукой 17 тыс. чел., но это его не смущало и он намеревался «прогнать Удино в укрепления и принудить ретироваться за Двину».

Первое Полоцкое сражение (боевые действия на Западной Двине в июле-августе 1812 г.) - img_38.jpeg
Офицер и солдаты баварской линейной пехоты

Если Хаберман писал, что по своей воле оставил позицию у Присменицы, то русские заявляли, что это они изгнали неприятеля из леса. Гельфрейх написал Витгенштейну: «Я командовал авангардом, расположенным в Ропне 4 августа, когда ваше сиятельство приказали мне очистить все дефиле до опушки леса у Полоцка, чтобы обнаружить позицию неприятеля. Я немедленно выделил 25-й и 26-й егерские полки, которые с большой храбростью устремились, чтобы исполнить приказ». Поручик 26-го полка Антоновский только что был назначен командиром роты, «с которою в 5 часов пополудни отправлен вперед вместе с 3-ею гренадерскою ротою по правую сторону большой дороги, лежащей к г. Полоцку, а 25-го егерского полка тоже две роты назначены вместе с нами идти по левую сторону дороги, и в находившемся по обе стороны лесу открыть неприятеля и выгнать оттуда». Встретившийся им генерал Яшвиль “подтверждал непременно очистить от неприятеля лес”. Гельфрейх уверял, что «после оживлённой перестрелки, которая длилась около трёх часов, наши егеря примкнули штыки и с криком Ура! в одно мгновение изгнали противника из всего леса, несмотря на его ожесточённое сопротивление; они также освободили для корпуса большую дорогу из Полоцка. Будучи сам очевидцем рвения и стремительности 25-го и 26-го егерских полков, я не могу достаточно похвалить тот и другой».

Очевидно, что Гельфрейх приукрашивал успехи своих войск. Не случайно, что для его поддержки была направлена 2-я бригада князя Сибирского 5-й дивизии (Пермский и Могилевский полки). По словам Дибича, «французский авангард оказал весьма упорное сопротивление и начал своё отступление лишь утром. С фронта его преследовал наш авангард. Один батальон Пермского полка, который взял просёлочную дорогу на Присменицы, обошёл его правый фланг. В 5 часов утра генерал Гельфрейх и князь Сибирский, очистив весь лес, вышли из дефиле и установили связь с полковником Властовым. Этот последний использовал ночь, чтобы прогнать войска, которые обороняли левое дефиле, и занял позицию возле корчмы Боровка». Таким образом, вопреки лихому заявлению Гельфрейха, столкновения продолжалось всю ночь до утра. Так, Винценти писал, что «в ночь на 17-е 2-й армейский корпус покинул в 2 часа занимаемую позицию, чтобы направиться на левый берег Полоты». По словам полковника Ф. Деруа, «утром 17-го 2-й королевский армейский корпус покинул позицию, занятую 16-го вечером на правом берегу, чтобы занять другую на левом берегу».[144] Поясним, что речь идёт о 20-й пехотной дивизии Вреде.

Глава IV. Первое Полоцкое сражение

5/17 августа

Итак, утром русские авангарды вышли из двух дефиле на равнину.[145] Гельфрейх занял возвышенность у Присменицы, Властов продвинулся на опушку Громевского леса. Фабри выразил недоумение, почему Удино не стал удерживать Присменицу, откуда мог свободно обстреливать артиллерией выходы из леса, до которых было меньше километра, и тем самым затруднить русским развёртывание войск. Он забыл, что на военном совете «было единогласно решено, что позиция, занятая днём, была рискованной; поэтому решили утром занять другую позицию». При взгляде на карту видно, что позади Присменицы находятся овраги и цепь озёр возле Спаса. Поэтому, видимо, и решили прикрыться этими водоёмами, а также несколько сократить общую протяжённость фронта, поскольку часть войск была отведена на левый берег Двины, и встать под прикрытие 12-фунтовых пушек, расположенных на земляных валах. Кроме того, для защиты Полоцка теперь следовало занять и левый берег Полоты.

По словам Пиля, «приготовления были закончены в 5 часов утра. Маршал сел на лошадь и направился на земляные валы, чтобы в целом судить о своих диспозициях и быть готовым парировать события. Повсюду канониры находились у своих орудий с зажжёнными фитилями. В 6 часов утра казаки дебушировали из леса и рассыпались по равнине; по ним выстрелили со всего размаха, тем не менее, они продолжили выдвигаться и приблизились к маленькой часовне; но, подойдя к подошве холма, они были встречены оживлённым огнём двух рядов, который внёс беспорядок в их муравейник. Несколько минут спустя, глубокие массы пехоты дебушировали в свою очередь; это была армия Витгенштейна, которая развернулась на равнине и выстроилась в боевой порядок».

Князь Сибирский «поутру в 7 часов вступил в сражение с вверенной ему бригадою, действуя на правый фланг неприятельский». По словам Дибича, «генерал Берг выдвинулся тогда с остальной пехотой первой линии главных сил и построился в батальонные колонны, имея свой правый фланг впереди ручья, который находился между городом и дефиле. Бой уже мало-помалу завязался, когда на поле боя прибыл граф Витгенштейн». После осмотра позиции неприятеля Витгенштейн решил не атаковать его левый фланг, который был прикрыт огнём французских батарей, способным поражать тылы атакующих.[146] Сначала он задался целью захватить Спас.

В первой линии на правом фланге между Дрисской и Себежской дорогами развернулись 23-й, 25-й и. 26- й егерские полки, запасный эскадрон Лейб-драгунского полка и 6 орудий 28-й батарейной роты; в центре, между Себежской дорогой и Присменицей находились Калужский, Севский и 1-й Сводный пехотные полки (8 батальонов), запасный эскадрон Лейб-гусарского полка и 9 орудий 1-й конной роты, 5-я батарейная и 9-й лёгкая роты; на левом фланге 1-й линии от Присменицы до р. Полоты находились Пермский и Могилевский полки, 6 орудий 28-й батарейной роты, 26-я лёгкая рота и авангард Властова (24-й егерский полк, 1-й и 2-й сводно-гренадерские батальоны 5-й дивизии, 4 эскадрона Гродненского гусарского полка и запасный эскадрон Лейб-уланского полка), который протянулся до Невельской дороги. Вторая линия генерала Сазонова состояла из 14-й дивизии (Тульский, Навагинский, Тенгинский, Эстляндский полки), запасного батальона 11-го егерского полка, 4 эскадронов Гродненского гусарского полка, казачьего полка Платова 4-го и 42 орудий 14-й и 28-й батарейных, 10-й лёгкой и 3-й конной рот. Резерв под командой Каховского, состоявший из 9 запасных и сводно-гренадерских (14-й дивизии) батальонов с частью Ямбургского и Рижского драгунских полков, находился у д. Ропно, возле церкви.[147]

вернуться

143

Иногда пишут, что в то время 6-й корпус имел «боеспособных всего 11.000 пехотинцев и 1.000 кавалеристов (Mann zu Pferd/Cavaleristen)» (Volderndorf. III. 105; Кгаив. 38). Вряд ли последнее слово следует понимать буквально, скорее всего, речь идёт об офицерских, артиллерийских и тягловых лошадях, а также о нескольких десятках шволежеров. В баварской армии каждый полк линейной пехоты имел 2 полевых батальона. 1-м батальоном (1-я стрелковая, 1-я гренадерская, 1, 5, 3, 7-я фузилерные роты) командовал сам полковник, 2-м батальоном (2, 6, 4, 8-я фузилерные, 2-я гренадерская, 2-я стрелковая роты) — старший майор; младший майор придавался 1-му батальону (указан порядок рот с правого к левому флангу). Каждый батальон лёгкой пехоты состоял из карабинерной, стрелковой и 4 фузилерных рот. Батарея включала четыре 6-ти или 12-ти фунтовых пушки и две 7-фунтовых гаубицы (Furtenbach. 12–14; Volderndorf. III. 12–13; Sauzey. V. 191).

вернуться

144

Fabiy. IV. 555-57, 560, 570-71, 574-75, 577, 579, 586, 680-81; IV. Annexe. 50–51; Saint-Cyr. III. 65–68; Turn und Taxis. 54–55; Pils. 122-23; Marbot. III. 109-10; Mandler. 66–67; Schoberl. 4–5; Sauzey. V. 223, 392; Volderndorf. III. 104-05; Heilmann. 212-17; Fabrice. 338; Kukiel. II. 121; Stein М., Bunde P. L’infanterie bavaroise pendant la campagne de Russie 1812 // Soldats Napoleoniens. 2004. № 1. P. 40; Марбо. 552; Харкевич. III. 101-02; Бутурлин. I. 358; Богданович. I. 388. Вечером Майлингер был направлен “со всем отрядом главной квартиры, за исключением пикета шволежеров, вновь в Струню”, прекрасное поместье в одном часу пути от Полоцка. Но “в 1 час утра я вновь оставил Струню и, заняв при прохождении Полоцка иезуитский монастырь отрядом из охраны главной квартиры, с остальными пошёл также на левый берег, чтобы принять охрану парков за Малым Полоцком”. Находившиеся на левом берегу кирасиры должны были наблюдать и прикрывать дороги из Рудни и Бононии (Maillinger. 82, 84).

вернуться

145

Ещё Фабри заметил, что нет ни одного французского рапорта об этом сражении. Учитывая непростой характер Сен-Сира, можно предположить, что дивизионеры 2-го корпуса не подали ему рапортов, а направили их Удино в Вильно, где они и пропали. В любом случае, историки имеют в распоряжении только русские и баварские донесения, что неизбежно приводит к «неравномерному» описанию сражения, поскольку действия союзников в центре и на южном крыле обычно излагаются только на основании мемуаров Сен-Сира. К тому же, баварские рапорты в 3 раза превосходят по объёму русские документы этого типа! Да и мемуаров баварские воины оставили гораздо больше других, вместе взятых, причём далеко не все из них ещё опубликованы. Поэтому немудрено, что в детальном описании сражения volens nolens будут превалировать сведения о действиях баварский войск. Как тут не помянуть добрым словом знаменитую немецкую педантичность. Какому русскому или французскому генералу пришло бы в голову писать донесение о сражении, в котором они были ранены? А вот Деруа и Зибайн, даже находясь на смертном одре, продиктовали донесения своему королю! Самые детальные описания сражения принадлежат Фёльдерндорфу, Богдановичу (по 18 ½ стр.) и Хайльману (21 ½ стр.). Мы не говорим здесь о капитальном труде Фабри, ибо его главной и незабвенной заслугой перед наукой была публикация документов, а не систематическое описание хода боевых действий.

вернуться

146

Возможно, что на это его решение оказал влияние случай, в официальных реляциях не зафиксированный, но упомянутый Антоновским. Он пишет, что ранним утром, когда туман ещё «стлался по земле и скрыл наше движение от неприятеля и его от нас», Гельфрейх, полагая, что противник оставил город и «отправляя Гродненского гусарского полка подполковника Силина с конным отрядом для открытия неприятеля, между прочих приказаний просил Силина в Полоцке очистить для него квартиру и на завтрак приготовить кофию. С тем Силин отправился, имея в своем отряде эскадрон гусар и сотню казаков». В густом тумане отряд «поравнялся с редутом, бывшим недалеко от дороги в стороне», откуда французы «угостили столь смелых и оплошных посетителей» ядрами и картечью. В результате кавалерия, «не ожидав этого приема, стремглав неслась нам встречу, а пехота, видев участь кавалерии, возвратилась вспять, и остановилась на прежнем месте ночлега». Полковник Рот «с ироническою насмешкою спросил: “Каков в Полоцке кофий?”. Силин понял и отвечал Роту: “Хорош”». Д’Альбиньяк упоминал о наличии на равнине перед городом «остатков старых редутов, построенных шведами Карла XII” (Харкевич. III. 106-07; Sauzey. V. 393).

вернуться

147

Fabiy. IV. 557-60; IV. Annexe. 52; Saint-Cyr. III. 70; Pils. 123; Heilmann. 215; Бутурлин. I. 358; Богданович. I. 389-90; Поликарпов. 324.

33
{"b":"222228","o":1}