ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Это была атака 6-й дивизии Леграна и шедшей во главе её бригады 8-й дивизии. «Мы шли в колонне ускоренным шагом под непрерывным огнём артиллерии, — вспоминал Пуже, — мы следовали вдоль небольшого озера, которое находилось на нашем правом фланге, на нём мы видели действие картечи, которую извергала на нас русская артиллерия, каковая, стреляя слишком высоко, не могла поразить нас, благодаря складке местности. Но нам надлежало подняться во весь рост и двинуться на пушки. Именно тогда мой адъютант Жерар, полагая, что никто из нас не сможет уцелеть под таким огнём, схватил фаньон 37-го полка и, двигаясь впереди дивизии, воскликнул: “Вперёд! Вперёд!”. Он пустился в галоп впереди колонны, направляясь к батареям, куда добрался первым, зарубив артиллеристов возле их орудий. В этих обстоятельствах он проявил чрезвычайную храбрость… Мы прибыли вовремя, чтобы захватить девять батарейных пушек с их лошадьми. Русские отступили за мызу, где была их главная квартира».[171]

Затем на ферму прибыл Легран, подошёл к Пуже «и сказал: “Всё идёт хорошо, Пуже. Обойдите мызу справа, чтобы переместиться влево, мы их удержим”. Когда я двигался впереди колонны, полностью поглощённый присутствием неприятеля, от которого я следовал очень близко, я не заметил, как она остановилась. Поэтому я был сильно удивлён, повернув голову, чтобы отдать приказание, увидев себя совсем одного и в то же время атакованного с фронта несколькими русскими кирасирами. Но я сидел на прекрасной лошади и, повернув назад, возвратился во двор мызы, где находились наши войска; однако меня совсем близко преследовал русский офицер, который угрожал мне своей саблей и кричал на очень хорошем французском: “Сдавайтесь, генерал, или вы умрёте!”. В ответ я только фехтовал моей шпагой и сохранял дистанцию. В тот же момент батальон открыл огонь по кавалерии, которая меня преследовала, и вынудил её отступить. Въехав во двор фермы, я нашёл там гг. генералов Леграна, Валантена, Раймона Вивье,[172] Моро и Мэзона; этот последний, которого я знал давно, сказал мне: “Вам удалось удачно ускользнуть!”. В тот же момент мой бедный Зефир, который вывез меня из боя, рухнул замертво; он получил в левый бок ружейную пулю, которая задела мне сухожилие, сгибающее левое колено… Легран сказал мне, указывая на кровь, текующую из моей раны: “Вы не можете здесь оставаться, вы ранены и лишились лошади”». Пуже попросил Жерара купить ему одну из лошадей, взятых у русских артиллеристов, и уехал в Полоцк. При штурме Присменицы был убит выстрелом в сердце полковник 37-го полка М. Майо, в 18 часов пулей в сердце был убит полковник 19-го линейного Ж.Э. Обри, выстрелом в левую ногу был ранен полковник 2-го линейного Ф.В.Э.Ш. де Вимпфен.

Впрочем, как заметил Фабри, на захват русских пушек, а следовательно, и Присменицы, может претендовать и 8-й баварский полк под командой майора (подполковника) Шторхенау. Невзирая на сильный огонь неприятеля, он бросился на штурм русской батареи. «Когда колонна 1-го батальона развернулась под огнём неприятельских батарей, она столь быстро двинулась развёрнутым строем (en ordre de tirailleurs) на неприятеля, что тот пустился бежать. Батальон добился преимущества, которого он достиг благодаря усилиям капитанов Массенбаха, Сарториуса, Харена и Харшера (первый был уже трижды ранен, а последний получил контузию в низ живота)… Он бросился бегом против неприятельской артиллерии. Это движение, вместе с быстрым движением на нашем левом фланге одного французского батальона, вынудило противника отступить и оставить три пушки 1-му батальону». При этом фельдфебель 3-й фузилёрной роты К. Эдлингер ударил саблей по руке русского канонира, отвёл в сторону жерло русской пушки и позволил полку захватить 3 орудия (он был награждён орденом Почётного легиона).

Первое Полоцкое сражение (боевые действия на Западной Двине в июле-августе 1812 г.) - img_55.jpeg
К.Ж. Легран (1762–1815)

Командир 2-го батальона 8-го полка сообщил: «Под перекрёстным огнём трёх батарей я прибыл с моим батальоном к сгоревшему дому, недалеко от него находилась линия неприятельских стрелков. По приказу полковника Вредена, который командовал бригадой, я должен был выдвинуть вперёд в стрелки 2-ю гренадерскую роту под командой майора Шпитцеля, 8-ю — лейтенанта Цоллмана и 4-ю — капитана Беделя… Примерно в трёхстах шагах за сожжённым домом они повстречали два батальона неприятельских егерей, скрытых во рвах, которые встретили их жестокой стрельбой. Многие из этих храбрых солдат погибли, многие другие были ранены в последующей перестрелке. Однако они с чрезвычайной решительностью и редкой храбростью приблизились на двадцать шагов к неприятелю, несмотря на его превосходство, ещё до того, как 4-й полк прибыл их поддержать; вместе они отбросили его».

Дибич пишет далее: «Гамен со своей стороны оказал весьма упорное сопротивление. Но он был отброшен вправо от Присменицы в момент взятия батарей. Увидев тогда, что центр отрезан от 5-й дивизии, этот генерал собрал Тульский и Эстляндский полки, три батальона Навагинского, 11-го егерского и Тенгинского полков и атаковал в штыки французские колонны, которые уже вышли за пределы мызы».

Сен-Сир писал, что войска русского центра «выдержали новый натиск дивизий Леграна и Валантена с тем мужеством, какое они выказали при первой атаке; они были поддержаны также атаками своей кавалерии, но последняя была каждый раз отражена нашей пехотой. Эта кавалерия по свойству местности, где сражались, могла действовать только небольшими отрядами, а в таком случае она имеет очень малый эффект; этот род войск действительно страшен только тогда, когда может действовать большими массами. Однако одна полубригада 8-й дивизии, которая потеряла своего командира за несколько дней перед тем и состояла из очень молодых солдат, проявила слабость и слегка отступила, что едва не вызвало в этом пункте беспорядок, который был немедленно восстановлен необыкновенной храбростью других войск этой дивизии, что ещё увеличило репутацию генерала Мэзона, принявшего большое участие в этом деле».[173] Мэзон восстановил порядок с помощью 26-го лёгкого полка. Видимо, в это время были ранены полковник 124-го полка Э.Ж. Ардио (пулей в левый бок) и шеф батальона К.Ф. Кайзер.

Когда баварцы увидели отступление французов, их мужество было поколеблено, возникла остановка в их движениях. Ещё более отрицательное влияние оказала весть о ранении генерала Деруа. Баварских воинов охватил упадок духа, изнеможение и глубокая скорбь. Но в это время Вреде, сопровождаемый адьютантом подполковником Й. Палмом, прискакал растянутым галопом через мост на решающий пункт сражения. Его появление, его призыв: «Es lebe unser Konig (Да здравствует наш король)!” вновь обратили 2-ю и 3-ю бригады 19-й дивизии против русских. Реляция 3-го лёгкого батальона гласит: “Все войска, сформировав колонну, двинулись вперёд, не обращая внимания на номера полков или батальонов, увлекаемые пылом победы, и заполнили пробелы в первых рядах; несколько раз отброшенная, линия двинулась вперёд против неприятеля… под сильнейшей канонадой и таким ружейным огнём, что самые старые солдаты едва ли могли припомнить, чтобы слышали что-то подобное, и где невозможно было услышать ни одной команды; войска смешались настолько, что весь армейский корпус можно было считать принадлежащим к одному полку. Тут командовал офицер из одного полка, там офицер из другого полка или батальона, то этими войсками, то другими… Каждый соблюдал самое суровое повиновение; презирая смерть, все люди бросились тогда с такой стремительностью на противника, что, несмотря на эффективную стрельбу его артиллерии, он должен был покинуть часть своих орудий и поспешно ретировался в лес”.

В то же время Зибайн с 9-м полком и второй половиной 4-й лёгкой батареи был направлен поддержать дивизию Леграна во второй атаке на Присменицу. Генерал писал: «Я получил приказ генерал ан шефа графа Сен-Сира направиться вперёд против поместья, ещё очень прочно занятого неприятелем с артиллерией. Оно должно было быть атаковано двумя большими французскими колоннами, я должен был присоединиться к их левому флангу с 9-м полком. Когда я прибизился к фронту шагом атаки, двe французские колонны, которые были в четыре раза сильнее, чем мы, ретировались столь быстро и бегом, что разорвали мою слабую линию».

вернуться

171

Примечательно, как подвиг Ф.А.К. Жерара был описан через 20 лет в «Летописях славы»: «Будучи капитаном, адьютантом генерала Пуже, он находился во главе атакующей колонны в момент, когда град картечи, выпущенной из девяти пушек, нёс смерть в наши ряды… Заметив колебание среди наших войск, этот храбрый офицер схватил красный фаньон 124-го полка и, смело двинувшись против всех опасностей, бросился галопом на сто шагов вперёд линии. “Вперёд, товарищи”,- крикнул он. Тогда солдаты, воодушевлённые подобным самопожертвованием, ответили ему криком энтузиазма и со штыками наперевес бросились бегом на неприятеля, отбросили его, захватили его позицию и овладели батареей, на которой этот офицер уже водрузил свой штандарт». По другим данным, Жерар захватил русскую гаубицу и получил контузию (Dictionnaire des braves de Napoleon. T. 1. Paris, 2004. P. 420; Quintin. 372).

вернуться

172

Генерал Г.P. Раймон-Вивье 20 июля был назначен комендантом м. Глубокое и 25 июля принял командование (Corr. 18983; Furtenbach F. Krieg gegen RuSland und russische Gefangenschaft. Niimberg-Leipzig, 1912. S. 55). Поэтому не ясно, участвовал ли генерал в сражении, но оба его адьютанта, капитан Жерметт и лейтенант Дьеболь были ранены 18 августа. Возможно, Вивье был срочно вызван “на фронт” из-за нехватки генералов в 8-й дивизии.

вернуться

173

Мемуарист употребил наименование demi-brigade, но формирований такого типа во 2-м корпусе не было. Из бригадных командиров недавно был ранен Пуже, но из двух его полков молодым и неопытным мог быть только 124-й, состоявший из голландцев. Пуже признавал, что «солдаты этой нации являются плохими пешеходами». Когда он принял полк, тот насчитывал 2400 хороших солдат, «особенно великолепны были гренадеры и вольтижеры». Но во время маршей полк растаял, и «по прибытии в Полоцк смог составить одну единственную роту гренадеров и вольтижеров, в центре которой находилось знамя. Три четверти офицеров также отсутствовали»; рота имела 140–150 чел., «так что моя бригада сократилась до одного единственного полка, 37-го». Рассказ лейтенанта 124-го полка Д’Озон де Буаминара подтверждает наше предположение; по его словам, в сражении из 26 офицеров полк потерял 19, из 600 солдат — 500, при атаке кавалерии в плен попал первый лейтенант Р.Х. Дриссен (Pouget. 156-57; D’Auzon de Boisminart. 138-39; Martinien. 355).

46
{"b":"222228","o":1}