ЛитМир - Электронная Библиотека

И Тони ни разу не подарил ей ничего, что подчеркнуло бы ее женственность. Последнее время он дарил духи, книги, свитера, но никогда ничего подобного. Это же платье предназначалось женщине взрослой и привлекательной.

Анна надела платье и посмотрела в зеркало. От восторга и волнения захватило дух. Волосы остались распущенными и спадали на спину густыми шелковыми прядями. Неплохо, сказала она своему отражению и улыбнулась. Повернулась боком и рассмеялась, настолько откровенно кокетливым было это движение. По своей природе она не была кокеткой. Так ей казалось. Но, возможно, тяжелая работа в больнице, где пациенты забирали все ее свободное время и силы, просто не оставляла времени проявить себя. Сейчас, глядя в зеркало, она даже слегка испугалась нового выражения лица и появившегося в глазах блеска. Вообще в последнее время обнаружила в себе много нового, каких-то черт характера, видимо доселе дремавших и теперь проснувшихся. Ящик Пандоры открылся, но, быть может, слишком поздно.

Анна спустилась вниз последней. Подойдя к двери гостиной, остановилась, услышав голоса, глубоко вздохнула, открыла дверь и непроизвольно повернулась к тому, кто наверняка был настроен дружески: Джулиусу. Едва тот заметил ее, глаза загорелись, и он одобрительно кивнул.

— Разве она не великолепна? — спросил он, не обращаясь ни к кому конкретно. Но один из гостей, темноволосый мужчина лет тридцати с небольшим, тепло сказал:

— Она изумительна.

Эдвин промолчал, но краем глаза она заметила, что он смотрит на нее. Все замечающие серые глаза сузились.

Беседа возобновилась. Джулиус сказал что-то молодому гостю и подозвал ее, чтобы представить.

Анне казалось, что она парит в воздухе. Роберто, так звали молодого человека, поцеловал ей руку, карие глаза смотрели с восхищением. Помимо него в гости пришла супружеская пара, старые друзья Джулиуса, которых, как она поняла позже, пригласили в последний момент.

Анну представили всем присутствующим.

Я сделаю вид, что Эдвина вовсе здесь нет, подумала она. Но это было совершенно невозможно. Ее охватило волнение от одного его присутствия. Он подошел сзади и холодно сказал, наклоняясь к ее уху:

— Можно предложить тебе выпить?

Она обернулась. Он окинул ее взглядом и посмотрел в глаза:

— Сногсшибательно.

Взглянув поверх его плеча, она увидела неприязненно сверкающие карие глаза Марии. Та сидела в кресле у камина с бокалом вина, и Анна обратила внимание на ее короткое и очень открытое платье. Эдвин провел пальцами по ее щеке, и по телу побежали искры. Он поиграл ожерельем и опустил руку.

— Да, ты не страдаешь от избытка морали, по крайней мере, до такой степени, чтобы это помешало тебе принимать подарки от моего отца. Ожерелье стоит целого состояния. Ты попросила его, или он предложил сам?

Анна стиснула зубы и постаралась остаться спокойной.

— Я и не подозревала о его существовании, пока…

— Пока он не заставил тебя? Может быть, даже приставил пистолет к виску, чтобы ты не отказалась?

— Я отказывалась. Прекрати, на нас смотрят.

— Меня не интересует, что они подумают, — сказал он мрачно. — А платье? Еще один подарок?

Она покраснела от смущения.

— Ах, отвечать не обязательно. Все написано у тебя на лице. — Он налил в бокал белого вина, прекрасно контролируя при этом свои движения. — Может быть, расскажешь, от каких еще безделушек ты столь же безуспешно пыталась отказаться? — Голос был тихим и хриплым, а глаза — опасно холодными.

— И не собираюсь ничего тебе рассказывать, ты все равно ничего не услышишь.

Эдвин плотно сжал губы, и она впервые увидела, как он покраснел от злости. Одетый, как подобает в подобных случаях, в темный костюм и белую рубашку, хотя и без обязательного галстука, он стоял спиной к гостям, закрывал собой остальных, и она была вынуждена смотреть только на него. Этот костюм, как и любая другая одежда, сидел на нем великолепно, подчеркивал его привлекательность. Этот человек завораживал ее. Анна отвела глаза.

— Не придирайся ко мне, — прорычал он.

— Это ты придираешься, — прошептала она в ответ, стараясь, чтобы ее чувства не погасили гнев. — Я не собираюсь оставлять это ожерелье у себя, а платье можешь забрать, как только сниму его, если для тебя так важно, чтобы я не принимала ничего от твоего отца, какими бы добрыми ни были его намерения.

Взгляды их встретились, и она увидела, что Эдвин немного успокаивается, хотя продолжает хмуриться.

— Я бы выпила еще.

Он слегка повернулся, наливая ей вина, и Анна увидела, что Мария проявляет явные признаки нетерпения. Она беседовала с Констанс, давней приятельницей Джулиуса, но уделяла значительно меньше внимания своему разговору, чем наблюдению за Анной и Эдвином. Просто не сводила с них глаз.

Анна помахала ей рукой, та кивнула в ответ и вновь обратила взор к Констанс.

— По-моему, Марии хочется побыть в твоем обществе, — вежливо сказала Анна.

— Ну и что?

— Какая я глупая. Конечно же, это еще не причина бежать к ней. — Она вложила в слова весь свой сарказм. — Зачем это тебе? Ведь ты пойдешь, когда захочешь, правда? А сейчас можешь оставаться, где считаешь нужным. И все же она будет упорно ждать тебя.

Он взглянул на нее, и в серых глазах мелькнули недовольство и восхищение, тут же сменившиеся удивлением:

— А ты против?

Она заставила себя посмотреть в его красивое суровое лицо и проговорила нетвердым голосом:

— Нет, я не против. Просто думаю, что любая женщина, которая ждет мужчину, должна быть немножко ненормальной.

— А я считаю немножко ненормальной женщину, которая хоронит себя черт знает где только из-за того, что боится жизни.

Она вскинула голову.

— Я не боюсь жизни!

— У отца великолепный вкус. Он выбрал тебе хорошее платье, — проговорил он в ответ. — В нем ты выглядишь женщиной, которая заботится о своей внешности. — Он снова окинул ее неторопливым взглядом, от чего она разозлилась еще сильнее.

— Благодарю за это ценное наблюдение, — огрызнулась она. — Я пронесу его через всю жизнь.

Он улыбнулся. Все ее победы над Эдвином Коллардом оказывались временными. В конечном итоге разговор всегда поворачивался так, как хотелось ему. Или она ошибается? Он по-прежнему пристально смотрел на нее, собираясь, видимо, продолжать словесную перепалку, но ему не дали такой возможности. К счастью.

Подошел Джулиус со своим старым другом Остином, как выяснилось, крестным Эдвина, и с этого момента Анна больше не оставалась с ним наедине, что могло только радовать.

Она села за стол рядом с Констанс, слева от нее расположился Роберто, и после третьего бокала вина она перестала обращать внимание на злобные взгляды Марии, которые та бросала на нее.

Роберто оказался просто очаровательным. Он говорил по-английски значительно хуже, чем Эдвин и Мария, и весь вечер Анна пыталась убедить его, что может помочь преодолеть трудности с языком.

Обычное ее благоразумие изменило, она почувствовала, что готова флиртовать. В перерыве между закусками и горячим он взял ее руку, чтобы убедиться, что она действительно такая грациозная и мягкая, какой кажется. Когда подали горячее — великолепную свинину с вишнями и овощами, Роберто уже не обращал внимания ни на кого, кроме нее. Лишь к ней он обращался своим тихим голосом, совершенно игнорируя остальных, что, впрочем, вовсе не казалось невежливым. Это было приятно. И если Эдвин бросал недовольные взгляды, то это доставляло ей еще большее удовольствие.

— У меня такое чувство, что я знаю вас всю жизнь, — интимно прошептал он ей на ухо. — Как это возможно? Ах, если бы только… — Он выразительно посмотрел на нее, а она театрально улыбнулась в ответ. — Если бы я лучше говорил по-английски!

Последние слова прозвучали в тишине прерванного вдруг за столом разговора, и все посмотрели на них. Но у Анны было слишком хорошее настроение, чтобы придавать этому значение.

— Как я смогу сказать все, когда так плохо говорю по-английски? — Он понизил голос и закатил глаза, отчего Анна весело рассмеялась.

15
{"b":"222237","o":1}