ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Как вы можете себе представить, вид мертвого соотечественника не прибавил мне оптимизма. Когда я находился в гроте, то судьба юного Собирона, который был одним из наиболее ярких парней, когда-либо седлавших коня, настолько увлекла меня, что не оставалось времени подумать о себе. Вероятно, мне следовало вести себя с негодяями более вежливо. Но было уже слишком поздно сожалеть об этом. Пробку вытянули из бутылки. Мне предстоит испить свою чашу до дна. Кроме того, если безобидного интенданта подвергли такой мучительной смерти, на что оставалось надеяться мне, особенно после того, как я сломал спину их собрату? Нет, я был обречен в любом случае, поэтому мне следует сохранить лицо. Это животное сможет удостовериться, что Этьен Жерар умрет так же достойно, как и жил, и что хотя бы один пленник не дрогнет перед ним. Я лежал на земле и думал о многочисленных девушках, которые станут оплакивать меня, о своей дорогой матушке, о невосполнимой потере как для своего полка, так и для императора. Мне не стыдно признаться, что я уронил несколько слезинок при мысли о том, какой шок вызовет мой безвременный уход.

В то же время я не спускал глаз со всего, что, возможно, пригодится мне. Я не из тех людей, которые будут валяться на земле, словно больная лошадь, ожидая мясника с топором. Сначала я немного растянул веревки, которые опутывали мои лодыжки, затем постарался ослабить те, что связывали руки. Все это время я внимательно оглядывался по сторонам, рассчитывая увидеть нечто полезное. Кое-что мне удалось разглядеть. Гусар без лошади лишь наполовину гусар. А моя вторая половина спокойно паслась на расстоянии нескольких ярдов от меня. Затем я увидел еще кое-что: дорога, по которой мы пришли, была настолько крутой, что лошадь можно было медленно вести под уздцы. Но зато по другую сторону склон не был таким крутым, а дорога спускалась в живописную долину. Вдень я ноги в стремена и схвати в руки саблю, я одним удачным рывком смог бы вырваться из рук этих горных хищников.

Я все еще раздумывал над этим, напрягая запястья и лодыжки, как вдруг предводитель разбойников вышел из грота. Он поговорил со своим заместителем, который корчился от боли на земле возле костра, а затем оба склонили головы и устремили свои взгляды на меня. Главарь произнес несколько слов своим подчиненным. Разбойники встретили слова предводителя громовым хохотом и аплодисментами. Ситуация не предвещала ничего хорошего. К счастью, мне удалось ослабить путы на руках настолько, что я мог при желании с легкостью избавиться от веревок. Но со связанными ногами я не мог рассчитывать на многое. Когда я пытался растянуть путы, то давала себя знать боль в незажившей ране. Мне приходилось грызть усы, чтобы громко не застонать. Таким образом, наполовину свободному, наполовину связанному, мне оставалось лишь лежать и наблюдать за тем, как будут разворачиваться события.

Некоторое время мне не удавалось сообразить, что они собираются предпринять. Один из разбойников залез на ель и привязал канат к верхушке. Затем привязал такой же канат к другому дереву, которое росло напротив. Свободные концы канатов свисали с деревьев. Я с любопытством и легкой дрожью смотрел, что будет дальше. Все вместе бандиты стали тянуть за канат, пока молодое гибкое дерево не согнулось полукругом. Привязав верхушку к пню, бандиты согнули таким же манером и второе дерево. Теперь две верхушки находились на расстоянии нескольких футов одна от другой, но, как вы понимаете, буквально выстрелили бы в первоначальное положение, стоило их отпустить. Только сейчас я понял, что за дьявольские планы крылись в голове этого мерзавца.

– Уверен, что вы сильный человек, полковник Жерар, – главарь приблизился ко мне, отвратительно ухмыляясь.

– Вы можете в этом убедиться сами, – ответил я. – Только для этого вам надо ослабить веревки.

– Нам всем интересно узнать, сильнее ли вы этих двух деревьев, – сказал разбойник. – Мы собираемся привязать ваши ноги к верхушкам и отпустить деревья. Если вы окажетесь сильнее, то эта забава не принесет вам особого вреда. Но если сильнее окажутся деревья, полковник, то мы получим сувениры из ваших половинок, висящих по обе стороны поляны.

Закончив речь, бандит расхохотался. Примеру главаря последовали все сорок разбойников. Даже сейчас, когда у меня отвратительное настроение или когда меня мучит лихорадка, прицепившаяся ко мне в Литве, я вижу темные, дикие лица, жестокие глаза и отблески пламени на крепких белых зубах.

Удивительно, я не раз слышал, насколько острыми становятся наши чувства в подобные кризисные минуты. Я уверен в том, что человек живет особенно напряженно, бывает необыкновенно сильным в те минуты, когда он на пороге неминуемой, как ему кажется, гибели. Я вдыхал смолистый аромат, видел любую крохотную веточку, упавшую с дерева. Я слышал, как никогда, дыхание зелени вокруг. Наверное, именно поэтому раньше всех, раньше главаря, еще до того, как он ко мне обратился, я услышал далекий глухой звук, с каждой секундой становившийся все отчетливее. Сначала это был невнятный сплошной гул, но, когда убийцы развязывали мне ноги, чтобы доставить меня к месту казни, топот копыт, звяканье уздечек, звон сабель не оставили больше сомнений в том, что я не ошибаюсь. Я, человек, который начал службу в легкой кавалерии раньше, чем на губе у меня появилась первая поросль, не мог не узнать звуков кавалерии на марше.

– На помощь, друзья, на помощь! – завопил я, несмотря на то что разбойники пытались заткнуть мне рот и изо всех сил тянули к деревьям. Я продолжал орать: – Помогите, ребята! Помогите, дети мои! Они убивают вашего полковника!

Раны и несчастья, которые я пережил, привели меня в состояние крайнего возбуждения. Я ожидал, что не менее пяти сотен гусар с литаврами и развернутыми знаменами появятся на поляне. Но то, что произошло, никак не соответствовало моим ожиданиям. На открытое пространство галопом ворвался миловидный молодой человек на превосходном чалом жеребце. У него было свежее, приятное и благородное лицо, изящная осанка, чем-то напоминающая мою. Его мундир, когда-то красного цвета, теперь приобрел цвет сухого дубового листа и выглядел рыжим. Но его эполеты были окаймлены золотой нитью, а на голове блестел металлический шлем с нарядным белым пером. Выскочив на поляну, всадник перевел лошадь на рысь. За ним скакали четверо в таких же мундирах: все чисто выбритые, с приятными лицами. Мне они напомнили скорее монахов, чем драгун. Услышав короткий приказ, они резко остановились, бряцая оружием, а первый всадник поскакал к костру. Отблески пламени играли на его мужественном лице и чудесной голове коня. По необычным мундирам я догадался, что это англичане. Я до этого никогда не видел англичан, но их уверенные манеры и властность вселили в меня уверенность в том, что многочисленные рассказы о них оказались правдивыми и что они были достойными противниками.

– Ну-ка, ну-ка! – закричал молодой офицер на отвратительном французском. – Что за игру вы затеяли? Кто звал на помощь? Что вы собирались с ним сотворить?

В эти секунды я с благодарностью вспомнил те длинные месяцы, в течение которых О’Брайен – потомок ирландских королей, обучал меня своему языку. Мои ноги были свободны. Таким образом, мне оставалось лишь высвободить руки. В мгновенье ока я бросился на другой конец поляны, схватил саблю и запрыгнул в седло лошади бедняги Видаля. Да, да, несмотря на раненую лодыжку, я одним махом очутился в седле. Разбойники не успели взвести курки, как я оказался рядом с английским офицером.

– Я сдаюсь вам, сэр! – крикнул я. Осмелюсь заметить, что мой английский был не лучше, чем его французский. – Если вы взглянете на это дерево, то увидите, на что готовы эти негодяи и что ожидает благородного господина, который попал к ним в руки.

В эту минуту огонь вспыхнул сильнее. Несчастный Видаль предстал перед англичанами, как ужасный ночной кошмар.

– Черт побери! – воскликнул англичанин.

– Черт побери! – эхом отозвались его солдаты.

Французы в такой ситуации кричат «Mon Dieu!». Обнажив сабли, англичане сомкнули ряд. Один из них, с нашивками сержанта, улыбаясь, хлопнул меня по плечу и сказал:

15
{"b":"222253","o":1}