ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Дорога, окаймленная по обе стороны тополями, пересекала луг с востока на запад. По ней я смогу добраться до огромного пыльного облака, поднятого отступающей французской армией. Я повернул лошадь и поскакал по дороге. Справа впереди показался небольшой домик. Ветка вместо вывески указывала на то, что это таверна. Неподалеку толпилось несколько крестьян, но мне нечего было их опасаться. Красный цвет мелькнувшего мундира напугал меня гораздо больше. Судя по всему, сюда успели добраться англичане. Однако я не мог остановить коня, мне некуда было свернуть. Моим единственным шансом было пришпорить коня и промчаться мимо галопом. Вражеских солдат нигде не было видно. Очевидно, эти люди были мародерами или дезертирами, а следовательно, они не опасны. Приблизившись, я увидел двух англичан, сидевших на лавке у входной двери. Когда они, пошатываясь, встали на ноги, то стало очевидно, что оба безнадежно пьяны. Один, покачиваясь, вышел на середину дороги.

– Это Бони! Помоги мне, это Бони! – заорал он и выставил вперед руки, намереваясь схватить меня.

Но, к своему счастью, оказался настолько пьян, что проковылял несколько шагов и свалился лицом в землю. Второй оказался намного опаснее. Он побежал в таверну. Промчавшись мимо, я заметил, как он выскочил с мушкетом в руках. Англичанин присел на одно колено, а я крепко прижался к шее коня. Одиночный выстрел, произведенный пруссаком или австрийцем, не представлял особой опасности, но британцы славились на всю Европу как непревзойденные стрелки. Английский солдат, несмотря на то что был мертвецки пьян, уверенно приложил приклад к плечу. Я услышал треск выстрела. Конь инстинктивно отпрыгнул в сторону. Подобный прыжок выбил бы из седла любого наездника, кроме меня. Поначалу мне показалось, что пуля насквозь пронзила коня, но, оглянувшись назад, увидел лишь тонкую струйку крови у него на задней ноге. Англичанин тем временем загнал в ствол еще один патрон. Но не успел он прицелиться, как мы оказались за пределами досягаемости. Англичане были пехотинцами и не могли присоединиться к погоне, но я слышал, как они улюлюкали, словно преследовали лисицу на охоте. Крестьяне тоже кричали и бежали к дороге с поднятыми палками. Отовсюду раздавались вопли, преследователи окружали меня со всех сторон. Подумать только: великого императора гонят по полям, как испуганную дичь! Я испытал непреодолимое желание насадить кого-либо из преследователей на кончик палаша.

Но я чувствовал, что приближаюсь к концу своего пути. Я сделал все, что было в человеческих силах. Некоторые скажут, что превзошел обычного смертного. Однако сейчас я добрался до последней точки. Кони моих преследователей устали, но и мой абсолютно выбился из сил, к тому же был ранен. Он истекал кровью: за нами по дороге тянулась тонкая красная струя. Конь скакал уже не так быстро. Рано или поздно он упадет подо мной. Я оглянулся назад. Пять человек неотвратимо скакали следом: впереди – Штейн, на расстоянии сотни ярдов от него – улан, за ним – трое остальных.

Штейн выхватил саблю и стал размахивать ею. Я же твердо решил не сдаваться в плен. Напротив, прикинул в уме, скольких пруссаков смогу забрать с собой на тот свет. В этот величайший момент все совершенные мною подвиги предстали перед глазами. Я почувствовал, что последний подвиг станет достойным завершением столь славной карьеры. Моя смерть станет тяжелейшим ударом для тех, кто любил меня: для моей матушки, моих гусар, для многих, чьи имена останутся неназванными. Но все они будут помнить меня, сумевшего завоевать честь и славу. Я был уверен, что горе в их сердцах сменится гордостью, когда они узнают, как я сражался в свой последний день. Поэтому по мере того, как мой конь все сильнее прихрамывал, я становился еще более непреклонным. Обнажив палаш, который взял у умирающего кирасира, я сильнее сжал зубы в предвкушении последнего боя. Моя рука уже потянула уздечку, чтобы развернуть коня. Я опасался, что еще немного – и араб упадет, тогда мне пешему придется сражаться с пятью всадниками. Вдруг я уловил нечто такое, что вновь наполнило сердце надеждой. Крик радости сорвался с моих губ.

За небольшой рощицей виднелся шпиль деревенской церквушки. Двух настолько похожих шпилей не существовало на свете. В этот когда-то попала молния. Его край обвалился, поэтому шпиль имел фантастическую искривленную форму. Я видел его всего лишь два дня назад. Передо мной стояла церковь деревушки Госсельи. Но не надежда попасть в деревушку заставила ликовать мое сердце. Я знал, что всего лишь на расстоянии полумили отсюда на ферме Сент-Онэ, чей фронтон{176} был хорошо виден, расположились на отдых гусары Конфланского полка. Именно здесь я приказал капитану Сабатье поджидать меня. Они были здесь – мои юные соратники. Только бы успеть добраться до них! С каждым прыжком моя лошадь становилась все слабее. А топот копыт за спиной становился все громче. Я слышал гортанные немецкие проклятия совсем рядом. Пистолетная пуля пронеслась у самого уха. Отчаянно пришпоривая коня, хлестая его по бокам саблей плашмя, я заставил араба скакать как можно быстрее. Вот и открытые ворота! Я увидел сверкание стали: голова лошади Штейна очутилась на расстоянии десяти ярдов от меня.

– Ко мне, друзья, ко мне! – завопил я.

Со всех сторон раздался шум, словно рой разъяренных пчел вылетел из улья. В эту минуту замечательный белый араб замертво свалился подо мной, а я вылетел из седла прямо на выложенный камнем двор. Больше я ничего не помню…

Таким был мой последний и самый известный подвиг, дорогие друзья. Эта история разнеслась по всей Европе и прославила имя Этьена Жерара. Увы! Все мои старания принесли императору всего лишь несколько недель свободы: пятнадцатого июля он сдался англичанам. Но не моя вина в том, что он не сумел собрать войска, которые ждали его приказа во Франции, и сразиться при новом Ватерлоо, но уже со счастливым концом. Будь все подданные так же верны ему, как я, ход мировой истории мог бы измениться, император сохранил бы свой трон, а мне, старому, заслуженному солдату, не пришлось бы влачить жалкое существование, сажая капусту, или коротать время на старости лет, рассказывая истории в кафе. Вы спрашиваете, что было дальше со Штейном и остальными пруссаками? О тех трех, которые отстали по дороге, я не знаю ничего. Одного, как вы помните, я убил. Из остальных пятерых трех зарубили мои гусары, которым поначалу показалось, что они на самом деле спасают императора. Легко раненный Штейн попал в плен, и с ним – еще один улан. Они тогда так и не узнали правды, так как мы считали, что никакие сведения о местопребывании императора, правдивые или ложные, не следует распространять. Граф Штейн был уверен, что всего несколько шагов отделяли его от того, чтобы взять в плен самого Наполеона.

– Да, вы не напрасно гордитесь своим императором, – сказал он. – Я никогда в жизни не видел человека, который так здорово управляется с конем и владеет саблей.

Штейн долго не мог понять, отчего так весело смеется в ответ молодой гусарский полковник. Со временем он все узнал…

Последнее приключение бригадира

Я больше не стану рассказывать вам свои истории, друзья. Говорят, что человек подобно зайцу бегает по кругу и возвращается в ту же точку, откуда начал, чтобы умереть. Гасконь часто зовет меня в последнее время. Я вижу, как голубая Гаронна несет свои волны к синему океану вдоль виноградников. Я вижу старый город, длинный каменный причал, лес корабельных мачт. Мое сердце изголодалось по сладкому воздуху родины и теплым лучам южного солнца.

Здесь, в Париже, у меня есть друзья, дела, развлечения. А там все, кто знал меня, давно уже на том свете. И все же, когда за окном юго-западный ветер, я как будто слышу строгий голос матери-родины, которая зовет домой своего сына. Я до конца сыграл свою роль. Мое время прошло. Я тоже должен уйти.

Нет, друзья мои, не грустите. Что может быть лучше прожитой достойно жизни, наполненной дружбой и любовью? Однако надо с уважением относиться к минуте, когда человек приближается к концу длинного пути и видит поворот, ведущий в неизведанное. Но император и все его маршалы уже проскакали этот темный поворот и очутились по ту сторону. Мои гусары последовали за ними. Не более пятидесяти человек все еще ожидают своей участи. Я должен идти. Но в последний вечер расскажу вам нечто большее, чем простой случай. Сегодня вам предстоит узнать историческую тайну. Мой рот долгое время был на замке, но сейчас я не вижу причины, по которой я бы не поделился с другими воспоминанием об этом замечательном приключении. Иначе ему суждено быть забытым. Ведь только я один на всей земле знаю, что тогда произошло.

82
{"b":"222253","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Нелюдь. Время перемен
Двойник
Да, Босс!
На самом деле я умная, но живу как дура!
Путь домой
Охотник за идеями. Как найти дело жизни и сделать мир лучше
Строптивый романтик
Элиза в сердце лабиринта