ЛитМир - Электронная Библиотека

– Спасибо тебе, Звездочка.

В коровнике приятно пахло сеном, молоком и самой Звездочкой. Все такое знакомое и родное! На мгновение Веронике показалось, что все как раньше. Сейчас она принесет в дом ведро с парным молоком, а мама подаст выстиранную марлю и скажет:

– Цеди молочко, доченька.

Вероника не заметила, как слезы сами закапали из глаз. Звездочка, почувствовав настроение хозяйки, притихла и не шевелилась до тех пор, пока Вероника не выдоила ее.

Глава 16

Рано утром Вероника выгоняла корову на пастбище, когда ее окликнула тетя Тоня.

– Вероника, это ты? – спросила соседка, сощурившись.

– Здравствуйте, тетя Тоня, – отозвалась Вероника. – Да, это я. Вы что-то хотели?

– Подойди ближе, надо поговорить, – попросила старушка. Она нащупала руками скамейку возле своего забора и присела.

Вероника примостилась рядом.

– Вам нужна моя помощь? – спросила она соседку. – Я всегда готова.

– Уля вчера вечером приехала домой, и ее сразу забрали рожать. Так я вот подумала, что нужно бы ей отнести поесть. Сейчас такое время, что вряд ли там хорошо кормят, если вообще дают еду. Жалко девку, ведь неплохая она, добрая. Если бы не эта беременность…

– Не переживайте, – заверила ее Вероника. – Я сейчас приготовлю что-нибудь, молочка возьму свежего и сбегаю к ней. Как она? Слышала, что Уля болела.

– Не знаю, ой, не знаю. Только живот у нее очень уже большой. Улька сама такая худющая, а живот больше ее самой. Я хоть и подслеповатая, но это разглядела. Кажется мне, что с ней что-то не так, – вздохнула старушка. – Неспокойно у меня на душе.

– Все будет нормально, не переживайте. Раз Уля попала в руки Игната Максимовича, значит, все будет хорошо. Может, прийти и вам что-нибудь приготовить?

– Не надо. Картошку я сама отварю, а ты лучше к ней сходи, узнай, как там она, а завтра тогда меня к ней сводишь. Договорились?

– Будет сделано! – Вероника вскочила и быстро побежала домой. Ей надо было успеть приготовить завтрак, пока не проснулся ребенок.

…Вероника издалека заметила Игната Максимовича, который сидел на скамье около фельдшерско-акушерского пункта и курил. Он здесь работал, сколько Вероника помнила себя. Менялись санитарки, и только он оставался неизменным и незаменимым. При пункте было две палаты. Одна из них – для рожениц, вторая – для больных. Игнат Максимович был не только фельдшером, но и акушером, и терапевтом. Он вообще лечил всех днем и ночью и только в критических случаях вызывал машину из райцентра, чтобы направить больного на лечение к узкому специалисту. Если требовалась помощь врача среди ночи, то все бежали к нему, зная, что его дом никогда не запирается. И Игнат Максимович спешил на помощь в любое ненастье. За это односельчане относились к нему с большим уважением. Даже его имя произносили вежливо, чаще всего называя за глаза «наш Максимович».

– Добрый день! – поздоровалась Вероника и, не ожидая приветствия, спросила: – Как там Уля? Не родила еще?

– Родила, – без энтузиазма ответил Игнат Максимович и достал из пачки очередную сигарету.

И только сейчас Вероника заметила, что он чем-то озабочен.

– С ней… С Улей все в порядке? – осторожно спросила она.

– Не совсем.

– Я могу ее проведать?

– Не спеши, – ответил Игнат Максимович, затянувшись дымом. – Сядь, разговор есть.

Вероника тихонько примостилась на краешек скамьи. Ей стало тревожно и страшно.

Она боялась задать вопрос, просто сидела молча, ожидая, пока Игнат Максимович докурит. Он сделал последнюю затяжку и бросил окурок в металлическую бочку с водой, наполовину вкопанную в землю.

– Вечером у нее начались схватки, – начал фельдшер, – и только вчера я впервые увидел ее медицинскую карточку. Оказывается, у нее проблемы с сердцем.

– Проблемы с сердцем? Серьезные?

– Настолько, что ей нельзя было заводить детей. Я, конечно, сразу вызвал из города кардиолога, так как отправлять ее было уже поздно, но у них вечные проблемы с заправкой «скорой». Вот сижу, ожидаю. Обещали к обеду привезти специалиста, – сказал Игнат Максимович, вглядываясь в дорогу, – а их все нет и нет.

– Пообещали – значит, приедут, – рассеянно отозвалась Вероника. – Так к ней можно или нет?

– Надеюсь, они приедут вовремя, – вздохнул фельдшер. – Я вот что хотел тебя попросить. Ульяна мне не призналась, от кого родила, но ты спроси ее, так, на всякий случай.

– Она может и мне не сказать. Да и какое это имеет значение?

– Эх, ты! А еще будущий врач! – покачал головой Игнат Максимович. – Я же тебе сказал, что плохая она, желательно бы отца найти, мало ли что…

– Я постараюсь узнать, – упавшим голосом пообещала Вероника. – Ее можно покормить?

– Покорми. Неизвестно, когда ей дадут поесть.

– Я пошла.

– Не забудь надеть халат! – крикнул ей вдогонку Игнат Максимович.

Вероника приоткрыла дверь в палату и сразу же увидела Улю, лежавшую под капельницей. Лицо роженицы было белее простыни, которой ее прикрыли, а губы – с фиолетово-синюшным оттенком. Уля увидела Веронику, и на лице появилась слабая улыбка.

– Улечка, милая, здравствуй!

Вероника поцеловала запавшую щеку девушки.

– Привет, – тихо ответила Ульяна и погладила руку Вероники. – Как хорошо, что ты пришла. Я так тебя ждала!

– Хвастайся, кого родила.

– Там, посмотри. – Уля глазами показала на детскую кроватку в углу палаты.

Вероника подошла, заглянула в кроватку.

– Их… Их здесь двое!

– И оба мои, – сказала Ульяна.

– И кто у нас?

– Девочка и мальчик! – с нескрываемой гордостью произнесла Уля.

– Ну ты даешь! Вот так молодчина! Поздравляю! – Вероника села на стул около кровати подруги. – Спят ангелочки. А ты как себя чувствуешь?

– Думаю, что Игнат Максимович тебе все рассказал.

– Я принесла тебе поесть, – сменила тему Вероника. – Давай я тебя покормлю.

– Успею еще поесть. Мне надо с тобой поговорить, а то как приедут врачи…

– О чем?

– О моих детках. Я прошу тебя, Вероника, выслушай меня и не перебивай, у меня очень мало времени… – быстро заговорила Уля, словно ее кто-то торопил.

– У нас будет еще много времени, – сказала Вероника, взяв ее слабую худенькую руку в свою. – Мы целый месяц будем еще здесь, я буду во всем тебе помогать.

– Прошу, выслушай меня, – перебила ее Уля. – Я не знаю, что со мной будет через час. Своим детям я дала имена. Девочку я назвала Дианой, а мальчика – Тимуром. Прошу тебя, стань для них крестной матерью.

– Хорошо, Улечка, хорошо. Окрестим твоих деток…

– Я могу быть спокойна?

– Конечно!

– Как записать детей, я уже сказала Игнату Максимовичу. Сегодня утром была секретарь сельсовета, у нее будут детские свидетельства о рождении. – Уля тяжело задышала, словно задыхалась. – Ты хочешь спросить, зачем я решила рожать, если больная? Если бы ты знала, как я мечтала о ребенке! Я надеялась, что все обойдется, что со мной все будет хорошо…

– Так и будет!

– Прошу, не перебивай, – сказала Уля. Было заметно, что ей трудно говорить. Вероника собиралась позвать Игната Максимовича, но Уля задержала ее руку. – Попроси детей, когда вырастут, не осуждать меня… И простить… Я знаю, что им придется расти в детдоме… Знаю, что у тебя своя семья. Я в свое время помогла твоей маме, помогла тебе… Мне только надо, чтобы ты хоть раз в году посещала моих детей. Сможешь?

– Конечно, конечно, смогу! – заверила ее Вероника. – Ты только не волнуйся.

– Это не пустые слова? – Уля с мольбой и надеждой посмотрела в глаза Веронике. – Обещаешь посещать их раз в году до совершеннолетия?

– Обещаю! – уверенно и твердо произнесла Вероника. – Я буду их посещать. Господи! О чем мы говорим?! Сейчас приедет врач, тебе помогут.

– Жаль, что я не смогу своей доченьке сшить платье на выпускной вечер, – с грустью сказала Уля.

– Я сошью ей самое красивое платье, – пообещала Вероника, чтобы утешить Улю.

15
{"b":"222254","o":1}