ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Я заревел от удовольствия, мои руки и ноги пылали, плечи накрыл фонтан сверкающей на солнце крови. Сердца колотились, кулаки были подняты, а дух парил.

Приблизился здоровяк, его левая рука была искалечена взрывом болтерного снаряда. Он шел прямо на меня, опустив голову, сжав когти. У него был ржавый тесак, клинок крутанулся.

Гуань дао рубанула, отрезав кисть чудовища. Затем глефа нанесла обратный удар, да так быстро, что лезвие, казалось, разрезало сам воздух пятном потрескивающей энергии, и раскроила череп орка в облаке крови и костей.

Прежде чем тело упало на настил, я уже снова двигался, рубя, кружась, прыгая, уклоняясь. Ко мне присоединились мои братья, перепрыгивая со своих гравициклов на платформу. На ней едва хватало места для всех нас, мы должны были убивать быстро.

Джучи снял одного из стрелков, вонзив клинок в хребет твари и эффектно вырвав его. Бату попал в переделку, сцепившись сразу с двумя противниками, и получил сильный удар в лицо за свою ошибку. Его окровавленная челюсть была сломана, а он балансировал на краю платформы. Снаряды барабанили по нагруднику Бату, но не смогли сбить его с ног.

Я не видел, чем закончился его бой, так как в это время сошелся с вожаком. Он тяжело шагнул ко мне, отпихнув сородича со своего пути от нетерпения вступить в схватку. Видя это, я засмеялся, не насмехаясь, но одобряя и наслаждаясь.

У него была темная, покрытая серыми шрамами кожа. Он размахнулся зажатым в обеих руках огромным молотом с железным обухом, и оружие зарычало подвижными лезвиями.

Я увернулся, на волосок избежав скрежещущих зубьев. Затем я снова сократил дистанцию, моя гуань дао дрожала от яростной энергии. Я ударил дважды, срезав куски с тяжелой брони орка, но он не упал.

Зеленокожий снова размахнулся, пустив молот по убийственной дуге. Я резко нагнулся, используя уклон платформы, уходя в сторону и вниз, одновременно отводя назад глефу для сохранения равновесия. Мы были похожи на танцоров в смертельном ритуале, раскачивающихся вперед-назад, наши движения были быстрыми, точными, интенсивными.

Орк с искаженным от легкой ярости лицом снова атаковал, вложив свою огромную силу в свистящий косой удар. Если бы он достиг цели, я бы умер на Чондаксе, выброшенный из движущейся платформы в пыль, со сломанной спиной и расколотым доспехом.

Но я предвидел его. Это и был наш путь войны — сделать обманный выпад, заманить, разозлить, спровоцировать ошибку, которая откроет брешь в защите. Когда молот пришел в движение, я знал, куда он направится и сколько времени у меня будет, чтобы увернуться от него.

Я прыгнул. Глефа сверкала, вращаясь в моих руках и вокруг выгнувшегося тела. Я взлетел над неуклюжим выпадом орка и направил гуань дао вниз, сжимая обеими руками.

Зверь ошеломленно посмотрел вверх и увидел, как мой сверкающий на солнце клинок погружается в его череп. Я почувствовал, как рассекается кожа и раскалывается череп, превращаясь в кровавую пену опускающимся энергетическим полем.

Я с лязгом приземлился на настил, вырвал глефу и крутанул ее вокруг, разбрызгивая запекшуюся кровь. Изуродованные останки вожака рухнули рядом со мной. На секунду я застыл над ним, в руке гудела гуань дао. Со всех сторон доносились боевые крики моих братьев и предсмертные вопли нашей добычи.

Воздух наполняли крики, рев, скрежет и треск оружия, растущие клубы горящего прометия, грубый рокот двигателей гравициклов.

Я знал, что конец наступит быстро. И не хотел, чтобы битва закончилась. Я жаждал продолжать сражаться, ощущать силу примарха, кипящую в моих мышцах.

— За великого Хана! — выкрикнул я, снова бросившись в бой, стряхнув кровь с оружия и выискивая новых врагов. — За Кагана!

И вокруг меня мои братья, мои возлюбленные братья мингана, повторили клич, погрузившись в свой древний дикий мир ярости, удовольствий и скорости.

* * *

Мы не ушли, пока не убили их всех. После того как закончилась последняя схватка, мы прочесали поле битвы с короткими клинками, добивая тех ксеносов, что еще дышали. Покончив с этим, мы облили машины их же топливом и подожгли. Когда огонь потух, мы еще раз прошлись по останкам с огнеметами и плазменным оружием, распыляя все, что было больше человеческого кулака.

Нельзя быть слишком осторожным. Зеленокожие отлично умели восстанавливаться, даже после, казалось бы, полного истребления.

Иногда, в прошлом, мы не были осмотрительными. Осторожность не присуща нам, и за это приходилось расплачиваться. Мы старались учиться, совершенствоваться, помнить, что война заключается не только в славной погоне.

К тому моменту, как мы ушли, направившись на север, принесенная ветром земля уже начала засыпать разрушающиеся на глазах курганы из обугленного металла. Ничего не осталось, ничто не уцелело. Это было похоже на сон. Или же это мы были сном, скользящим по пустой поверхности безразличного мира.

Мы оставили четырех братьев мингана, включая Эрдэни, который избежал наказания из-за того, что его грудь была вскрыта. Мы не сожгли их. Сангджай, наш эмчи, извлек их геносемя и снял доспехи с тел. Затем оставил их, обнаженными солнцу и ветру, а мы забрали с собой их мотоциклы и снаряжение.

На Чогорисе мы соблюдали подобные обычаи, чтобы у зверей Алтака было какое-то пропитание, когда всходили луны. Мы никогда не были расточительным народом. На Чондаксе не было живых существ, кроме нас и хейнов, но обычай последовал за нами к звездам, и мы никогда не меняли его.

Мы старались учиться, совершенствоваться, но кое-что сохранили. Нашу суть, качества, которые выделяли нас и заставляли гордиться, мы несли с родного мира и хранили, защищали, как пламя свечи в своей ладони. Тогда я думал, что все в Легионе чувствовали то же самое. Однако я многого не знал.

День спустя мы добрались до точки пополнения запасов.

Да, мы издалека заметили массивные грузовые корабли, которые поднимались и спускались непрерывной чередой. Они были огромными. Каждый нес сотни тонн провизии, боеприпасов, запасных частей, медикаментов — все, что необходимо для обеспечения охоты мобильной армии. В ходе кампании на Чондаксе мы постоянно нуждались в них, курсирующих между транспортными судами на орбите и опорными пунктами на земле.

— Скоро они нам будут не нужны, — сказал я Джучи, когда мы проехали мимо спускающегося лифтера. Вытянутый левиафан висел в воздухе на мерцающих струях из посадочных двигателей.

— Будут и другие битвы, — ответил он.

— Не вечно, — возразил я.

Мы пронеслись мимо посадочных зон, а когда добрались до основного комплекса базы, над горизонтом все еще висело одно солнце, огненно-оранжевый шар на темно-зеленом небе. Тени на светлой земле накрыли нас теплыми пятнами.

Станция снабжения всегда была временной, ее сооружали из сборных элементов, которые вернут на флот, когда необходимость в ней на Чондаксе исчезнет. Только оборонительные башни базы, возвышающиеся над внешними стенами и ощетинившиеся оружием, выглядели солидно, и, когда придет момент, потребуется немало времени для демонтажа. Белая пыль накатывалась на стены гладкими дюнами, разрушая рокрит и металл. Планета ненавидела постройки, которые мы возвели на ней. Она разрушала их, вгрызалась в них, пытаясь стряхнуть частицы постоянства, которые мы вбили в ее вечно меняющуюся шкуру.

Как только гравициклы оказались в бронированных ангарах, я отдал приказ братьям отправиться в казармы и воспользоваться короткой передышкой. Они обрадовались этому, их выносливость была потрясающей, но не беспредельной, а мы провели на охоте долгое время.

Я отправился на поиски командующего базой. Даже с наступлением ночи пыльные улицы временного поселения были оживленными — грузчики сновали между складами, загроможденными снаряжением и контейнерами с провизией, сервиторы бегали из мастерских в арсеналы, солдаты вспомогательных частей в цветах V Легиона уважительно кланялись, когда я проходил мимо них.

3
{"b":"222255","o":1}