ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Но когда до воинов дошли отголоски разногласий между примархами, начался настоящий раскол. Первая заметная трещина возникла у Турина, планеты, сохранившей верность далекой Терре. Объединенный флот вышел из варпа лишь затем, чтобы пополнить запасы, дозаправиться — и двинуться дальше, вглубь вражеской территории. Легионы легко расправились с жалким подобием планетарной обороны и, разграбив перерабатывающие заводы Турина, получили все, что нужно. Через неделю Несущие Слово были готовы двигаться дальше: они уже предали все крупные города очищающему пламени и растоптали все священные символы Империума. Но у Пожирателей Миров еще были здесь дела.

В течение долгих дней и еще более долгих ночей Двенадцатый легион с примархом во главе истреблял остатки населения, проливая реки крови по всей планете. Если вначале Лоргар просто не соглашался с братом, то теперь испытывал к нему отвращение, которое затем сменилось холодной злостью, ставшей отличительной чертой Аврелиана.

Ангрона не только нельзя было отозвать с планеты — с ним нельзя было даже связаться. Он был слишком занят тем, что превращал Турин в безжизненную пустыню.

Когда последние отряды Пожирателей Миров вернулись на свои корабли, флот отставал от графика уже на десять дней. А потом был Гарулон Прайм. Главная планета системы Гарулон находилась от солнца на идеальном расстоянии, благодаря чему человек на ее поверхности мог не просто выживать, но жить с комфортом. Планета-сокровище, легендарный Эдем, Гарулон Прайм был образцом Согласия и исправно снабжал славные полки Имперской армии нескончаемым потоком новобранцев.

Уничтожив скромные силы планетарной обороны, Лоргар приказал сохранить часть населения в качестве рабов, а затем сжечь весь этот мир. Он поклялся, что от Гарулона Прайм останутся только угли, а вот число кабальных рабочих и сервиторов на его кораблях пополнится за счет свежего мяса.

Но примархи опять разошлись во мнениях. Ангрон повел Пожирателей Миров вниз, на поверхность, где они принялись грабить города, уничтожив всякую возможность координированных действий. Как обычно, Ангрон жаждал крови. Он не собирался превращать эту планету в обугленное назидание всему Империуму; он хотел, чтобы Гарулон стал миром-гробницей, где города окутаны тишиной и миллиарды костей белеют на солнце.

И так продолжалось планета за планетой. Разногласия между братьями, вызванные разницей в их стремлениях и философии, только усиливались, так что в конце концов два легиона предателей оказались на пороге локальной гражданской войны. Когда Ангрон приказал выйти из варпа, чтобы атаковать пятый по счету мир, дело почти дошло до кровопролития.

— Лоргар, если ты попробуешь остановить меня, ты и твой малахольный легион умрете первыми.

— Пусть будет так, брат. Первыми мы стрелять не станем, но все равно не позволим вам обойти нас и впустую растратить людей и ресурсы в никому не нужной бойне.

— Как это ненужной? Ведь это враги!

— Это ненастоящее враги!

— О, Лоргар, все, кто против нас, — враги самые настоящие.

Странно было то, что Ангрон с пронзительной ясностью помнил эти слова, но совершенно забыл, как на них отреагировал его брат. Прошло всего несколько часов, а воспоминания об этом казались ему столь же призрачными, как детские мечты.

7

— Сир.

Голос, пробивавшийся к нему сквозь медно-красную дымку совершенной ярости, казался невообразимо далеким. У этого исступленного бешенства был свой привкус: нечто сродни ужасу или экстазу, но в то же время слаще, чем они оба вместе взятые.

— Сир.

Он повернулся, но ничего не увидел и прозрел, лишь вытерев кровь, заливавшую глаза. Перед ним стоял один из его воинов, в руках у него — черный цепной топор, зубья которого забиты кусками мяса.

— Сир, все кончено.

— А-а.

Выдохнув, Ангрон избавился от последних остатков ярости, которые никак не хотели уходить. На их месте осталась пустота, а ту в свою очередь заполнила боль, вновь пронзившая его голову. Правую руку свело судорогой, и он чуть не выронил собственный топор.

— Ты же знаешь, я ненавижу, когда меня так называют даже в шутку. Возвращаемся на «Завоеватель».

Он помедлил мгновение, оглядывая темные стены, запятнанные кровью.

— Кораблем все еще управляют. Нет ни паники, ни грохота, ни криков.

Кхарн поставил ногу на нагрудник поверженного ксеноса. Доспех мертвого воина повторял рельеф грудной клетки: переплетение тонких, хлипких мышц.

— Бой закончен. — Кхарн по опыту знал, что не стоит спрашивать, слышал ли Ангрон вокс-сообщение об исходе битвы. Примарх болезненно воспринимал любой намек на собственную невнимательность. — Вражеские корабли уходят. У них не было и шанса против нашего объединенного флота.

— Это сражение с самого начала не имело смысла. — Ангрон следил за каплями крови, падавшими с его топоров. — На что они рассчитывали?

— Капитан Саррин считает, что с помощью колдовства ксеносы предвидели момент, когда «Завоеватель» оторвется от флота и станет уязвимым. Возможно, они надеялись нанести быстрый удар, одним махом уничтожить все командование легиона и тут же скрыться в ночи.

— И сколько же их скрылось?

— Большая часть. Когда засада сорвалась, они ускользнули в пустоту до того, как наш флот смог вступить в бой.

Ангрон задумался, не отводя взгляда от алых капель, срывавшихся с кромки топоров. Они падали одна за другой, вызывая рябь в луже крови у его ног.

— Мы погонимся за ними.

Кхарн колебался:

— Лорд Аврелиан уже приказал флоту занять боевой порядок и следовать дальше в сегментум согласно плану.

— Разве похоже, что меня заботит его мнение? Никто не уйдет от «Завоевателя».

8

Он смотрел на гололитическое изображение, всеми силами пытаясь отвлечься от боли и сохранить самообладание. Гвозди мясника зудели и бились в собственном ритме, и сосредоточиться под это сводящее с ума биение было настоящим испытанием. Они никогда не утихали, ибо никогда не бывали утолены. Кровопролитие свершилось совсем недавно, но они уже хотели большего. Как и он, по правде говоря. В этом состояло проклятие гвоздей: они заставляли его жаждать той безмятежности в глубине ярости.

Изображение Лоргара дергалось из-за помех, которые вызывала подготовка варп-двигателей его флагмана к запуску.

— Неужели я должен напоминать тебе, что наши легионы были на грани сражения, пока нас не отвлекли те никчемные чужаки? Ангрон, брат мой. Это наш шанс объединиться и позволить спокойным мыслям вести нас вперед.

— Я буду искать эльдар. Мне все равно, согласен ты или нет. Мы вернемся к твоему флоту, как только поймаем их.

— Порознь мы падем. Из нас двоих ты должен быть воином, однако ты забываешь самые основные принципы выживания в битве. Если ты оставишь меня с третью моего легиона на краю Ультрамара, думаешь, тебе будет к кому возвращаться, когда твоя идиотская и бесцельная беготня закончится? Думаешь, того, что осталось от твоих Пожирателей Миров, будет достаточно, чтобы выдержать полноценную атаку, если тебя поймает Тринадцатый легион? Или Русс? Или Хан?

— Если боишься, что тебя превзойдут числом, может, не стоило отправлять бессчетные тысячи в калтскую мясорубку? — Ангрон втянул носом очередную струйку крови. — Тогда они были бы сейчас здесь, с тобой, а не плыли в ультрамаринской крепости навстречу смерти. Почему бы тебе не отозвать их, пока они не атаковали? Может, они услышат, как ты кричишь со своей моральной высоты.

Братья несколько долгих секунд смотрели на гололитические изображения друг друга. Тяжелую тишину нарушил Ангрон, но не очередным оскорблением. На этот раз он рассмеялся. Он смеялся долго, пока слезы не потекли по лицу, похожему на разрушенное изваяние.

— Мне не очень понятно, что тебя так смешит.

— Мой монашеский брат, а тебе не приходило в голову, что самый простой способ решить эту проблему — это отправиться с нами?

48
{"b":"222255","o":1}