ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Тело Темного Апостола меняет форму, кожа темнеет. Он безумствует, черпая мощь.

— Завеса истончается, и я возвышаюсь!

— Ты умираешь, — поправляет его Тиль, вонзая длинный рог шлема в заострившееся лицо Седда.

Седд визжит двумя голосами. Ритуал не завершен и тело Несущего Слова вновь меняется, броня и плоть тают, плавятся, превращаясь в растекающийся по полу сгусток.

Шарахаясь от отвратительного существа, Тиль хватается за пистолет и разряжает его в то, что осталось от Курты Седда.

— Прикончи его, Тиль! — кричит Вальтий и тоже стреляет.

Каждый выстрел десантников уменьшает омерзительное создание, пока оно наконец не превращается в лужу на полу.

Эхо выстрелов затихает. Наступает тишина, нарушаемая всхлипами и робкими словами благодарности недавних пленников.

Тиль опускается на пол, все еще держа дымящийся пистолет, словно опасаясь, что порождение Хаоса может вернуться. Он вздрагивает, когда ему на плечо опускается чья-то рука.

— Спокойно, сержант, — говорит Вальтий, — все кончено.

Из укрытий появляются люди, немного ослепленные вновь загоревшимся аварийным освещением. Тиль пинает носком ботинка мертвого Несущего Слово, того, что подстрелил Роуд.

— Надо убедиться, что они все мертвы и зачистить место, — устало произносит он, садясь на обрушенную колонну.

— Передохни минутку, — хлопает его по плечу Вальтий. — Я был не прав насчет тебя, Эонид. Ты делаешь честь всему легиону.

— Один я бы не справился.

Тиль смотрит на Роуда. Тот сидит, прислонившись спиной к стене, уронив голову на грудь. В его защитном костюме зияет дыра, должно быть, она была там еще с обрушения туннеля. Он не шевелится. На стянутой с лица маске кровь. Глаза Роуда открыты и неподвижны.

— Бесстрашный дурак, ты пошел за мной на поверхность, не смотря на поврежденный костюм!

Вальтий следит за взглядом Тиля.

— Этот бывший заключенный из штрафного батальона?

Тиль качает головой:

— Простой фермер, муж и отец.

Ультрадесантник указывает на монитор, где все еще горит схема туннелей Седда.

— Благодаря этой карте мы найдем место разрыва кабеля.

Вальтий кивает.

— Отправим поисковые бригады, отыщем разрыв и починим связь. Нам с тобой не справиться тут без подкрепления.

Тиль, кряхтя, встает на ноги.

— Придется вам справляться без меня, сэр.

— Что?

У Тиля усталые глаза, но не только из-за пережитого сегодня.

— Когда прибудет подкрепление, я отправлюсь на Макрагг. Я совершил ошибку, возвратившись сюда.

— Мы должны продолжать сражаться, сержант Тиль.

— Да, должны. Но не здесь. Защита Калта — это чистой воды пропаганда, а я не силен в политике. Мой поступок лишь добавит очередную красную отметину мне на шлем.

Вальтий собирается спорить, но передумывает и кивает.

— Возможно, ты прав, — он прикладывает руку к груди в воинском приветствии. — За Императора. За Калт.

Тиль бросает последний взгляд на Роуда.

— Да, за Калт.

Крейсер поднимается в воздух с равнины в нескольких километрах от Нумина. Легионеры, прибывшие на нем, уже высадились. На борту кроме пилота остался лишь один воин.

— Держитесь, сержант, — раздается искаженный помехами вокс-связи голос пилота.

Тиль пристегнут магнитными ремнями. Его болтер упакован в отсек для оружия над головой вместе с электромагнитным мечом. Когда аркологию окончательно зачистили от врагов, Ультрадесантник вернулся к провалившемуся под землю "Носорогу" и забрал свой меч. Было бы непристойно возвращаться к лорду Жиллиману без него. Его силовой доспех почистили, но многочисленные отметки остались на керамите. Тилю они уже не нужны, он и без них помнит тактику, но эти записи могут пригодиться будущим поколениям. На Макрагге Тиль собирается показать их примарху. Корабль выходит на орбиту, и по воксу вновь раздается голос пилота:

— Вы рады наконец покинуть эту планету, сержант Тиль?

— Я рад, что возвращаюсь на войну. Многое изменилось за время моего отсутствия?

Сержант молчит несколько секунд, занятый переключением режима полета для безвоздушного пространства.

— Разве вы не слышали новости?

Тиль поднимает глаза, впервые за долгое время проявляя неподдельный интерес.

— Какие новости?

— Наш лорд Жиллиман занят строительством.

Тиль хмурится.

— И что же он строит?

— Империум Секундус.

Крис Райт

БЬЁРН: ОДИНОКИЙ ВОЛК

Он бежит, а под ногами горит земля. Бежит так быстро, что словно летит, едва касаясь обугленных плит, прорываясь сквозь хлещущие из трещин синие языки. Над головой сверкает небо, разрываемое сиянием истончающейся пелены.

Он видит свою добычу, возвышающуюся над бурлящей массой тел, и этого достаточно. Вздымаются топоры, сверкая в огне, и обрушиваются на лица вопящих проклятых, но его с ними нет.

Весь Род сражается на бескрайних равнинах Велбайна, встретив яростью безумие орды. Спущенные с цепи Волки бросаются в гущу боя, где им и хочется быть. Стаи воюют, прикрывая друг друга, образуют стены щитов и клинья секир. Вопящие порождения ночи обрушиваются на них, но крики замирают в их нечестивых пастях, когда твари видят гнев Русса. Примарх продолжает сражаться, хотя даже его, исполина, не видно — на поле боя достаточно кошмаров, чтобы занять Волчьего Короля.

Но нет стаи, что защитит ему спину, нет стаи, что прикроет его яростную атаку. Он был один так долго, что успел свыкнуться с этим. Топор кружит вокруг как боло, свистит, ускоряется, готовится к удару.

Над ним нависает добыча — огромная, покрытая панцирем и окутанная пагубным огнём. Её крылья, рваные и кожистые, раскрываются в измученной ночи. Под ударами копыт трещит земля, клинок рассекает сам воздух, а от рёва содрогается мир.

Это воплощение кошмаров смертных, собранных воедино и раздувшихся в сотворённого безумием исполина. Он идёт по полю смерти, разя направо и налево дымящимся топором. Огонь взмывает навстречу, омывая кроваво-красные мускулы и чёрные маслянистые шипы. Придавленное короной рогов длинное бычье лицо скалится в свирепой презрительной усмешке.

Он бежит всё быстрее. Он уже видел эту тварь. Он узнаёт складки демонической кожи, топор в руках, выбитые в железе руны разрушения. Он помнит, что тварь сделала в прошлый раз, когда пересеклись их судьбы.

И как он мог бы забыть, если не помнит почти ничего другого?

Тварь видит его и рычит вызов, от которого содрогается поле боя. Передняя нога опускается, и трещины идут по тлеющим плитам. Оружие движется тяжело, с лезвия брызжет кипящая кровь.

Но он уже зашёл слишком далеко. Он прыгает, пролетает над головами низших чудовищ, разбрасывает их, прорывается сквозь бессильную преграду.

Он бросает вызов в первый раз за многие годы. Он даёт волю языку, молчавшему с тех пор, как последние братья из его стаи сгорели на погребальном костре. Он произносит имена умерших, павших в бою братьях, как и обещал их духам, когда угли ещё мерцали как умирающие звёзды.

— Алви! — кричит он, обрушивая на тварь первый удар. Густая как магма кровь хлещет на клинок топора. Алви, так и не заслуживший подвигом имя, Алви, чистейший из них. Алви, который умер, когда его нагрудник сокрушили копыта твари, и продолжал рубить нечестивую плоть даже захлёбываясь кровью.

Демон воет, обрушивая собственный топор, но он слишком быстр. Он движется словно буря, словно молния, кружит и приближается — неуловимо, неудержимо.

— Бирньольф! — Сказитель. Скальд, тяжёлый на руку, но лёгкий на язык, несущий сагу стаи и память об её жертвах. Бирньольф умер в когтях твари и был брошен обратно в сумерки испарений вечных чумных равнин Грита. Со смертью Сказителя умолкли и саги.

Теперь демон пытается сделать так же, но он слишком хитёр. Он старше и закалён в пламени, что жарче огня, терзающего этот мир. Он отскакивает в сторону, уже готовясь к новому рывку.

77
{"b":"222255","o":1}