ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Хотя легкий вздох, вырвавшийся из груди Нанси, показывал, что она втайне не согласна с этими суждениями, но она не посмела возражать открыто, ибо при всей своей нежности миссис Миллер умела сохранять материнский авторитет и, потворствуя дочерям своим во всем, что только не вредило их здоровью и не угрожало их будущему счастью, не терпела ни ослушания, ни возражений, запрещая им что-нибудь из страха за их безопасность. Все это было так хороню известно молодому человеку, уже два года жившему у нее в доме, что он принял отказ без возражений.

Мистер Найтингейл, расположение которого к Джонсу росло с каждой минутой, настойчиво просил его отобедать с ним сегодня в одном кабачке, где предлагал познакомить его с некоторыми из своих приятелей; но Джонс извинился, сославшись на то, что еще не прибыл его гардероб.

Говоря откровенно, мистер Джонс находился теперь в положении, в какое подчас попадают и молодые джентльмены гораздо богаче его: словом, у него не было ни гроша — положение, гораздо больше уважавшееся древними философами, чем современными мудрецами, проживающими на Ломбард-стрит[339], или завсегдатаями кондитерской Байта[340]. Может быть, даже это великое почтение древних философов к пустому карману как раз и служит причиной глубокого презрения, питаемого к ним на упомянутой улице и в кондитерской.

Но если мнение древних, что человек очень удобно может жить одной добродетелью, оказывается, как открыли будто бы только что упомянутые современные мудрецы, явно несостоятельным, то не менее ошибочно, боюсь, и утверждение некоторых романистов, что человек может жить исключительно любовью: ведь какие бы роскошные наслаждения любовь ни доставляла некоторым нашим чувствам, как бы ни удовлетворяла наши потребности, зато другим нашим потребностям она, конечно, ничего дать не может. Люди, чересчур доверившиеся таким писателям, на опыте убеждаются в своей ошибке, когда уже слишком поздно ее исправить; они обнаруживают, что любовь так же мало способна утолить голод, как роза ласкать слух или скрипка — обоняние.

Поэтому, несмотря на роскошное лакомство, поданное Джонсу любовью, то есть несмотря на надежду увидеть в маскараде Софью — лакомство, которым он, при всей фантастичности нарисованных ему воображением картин, угощался в течение целого дня, — с наступлением вечера мистер Джонс почувствовал потребность в более грубой пище. Партридж догадался об этом по наитию и воспользовался случаем сделать кое-какие косвенные намеки на банковый билет, а когда они с презрением были отвергнуты, он набрался даже храбрости возобновить речь о возвращении к мистеру Олверти.

— Партридж! — воскликнул Джонс. — Судьба моя не может представиться тебе в более отчаянном свете, чем мне самому, и я начинаю искренне раскаиваться, что позволил тебе оставить место, где ты устроился, и следовать за мной. Но теперь я тебя настоятельно прошу вернуться домой, а в вознаграждение за труды, так самоотверженно принятые тобой ради меня, возьми, пожалуйста, всю мою одежду, которую я оставил у тебя на хранении. Мне очень жаль, что я больше ничем не могу отблагодарить тебя.

Он произнес эти слова так патетически, что Партридж, к порокам которого злоба и жестокосердие не принадлежали, прослезился; поклявшись, что он никогда не покинет Джонса в беде, учитель принялся с еще большим жаром убеждать его вернуться домой.

— Ради бога, сэр, — взмолился он, — вы только рассудите: что ваша честь станет делать? Как можно жить в этом городе без денег? Делайте, что вам угодно, сэр, и поезжайте, куда вам вздумается, а только я решил вас не покидать. Но, пожалуйста, поразмыслите, сэр, — прошу вас об этом в ваших собственных интересах, — и я уверен, что ваш здравый смысл велит вам возвращаться домой.

— Сколько раз надо повторять тебе. — отвечал Джонс, — что мне некуда ехать. Будь хоть малейшая надежда, что двери дома мистера Олверти откроются для меня, разве стал бы я ждать, пока к этому меня принудит горе? Нет, никакая сила на земле не могла бы удержать меня здесь, я помчался бы к нему сию же минуту. Но, увы, он прогнал меня навсегда. Последние его слова, — о Партридж, они до сих пор звучат у меня в ушах! — последние слова его, когда он дал мне на дорогу денег — сколько, не знаю, но, наверно, крупную сумму, — последние слова его были: «Я решил с этого дня больше не иметь с вами никаких сношений».

Тут избыток чувства сомкнул уста Джонса, между тем как Партридж онемел от изумления; впрочем, дар речи скоро к нему вернулся, и после краткого предуведомления, что по природе он нисколько не любопытен, педагог спросил, что Джонс разумеет под крупной суммой — сам он не представляет себе — и что сталось с деньгами.

На оба эти вопроса он получил удовлетворительный ответ и начал уже высказывать свои замечания, но был прерван слугой, явившимся просить Джонса к мистеру Найтингейлу.

Когда оба молодых человека оделись для маскарада и мистер Найтингейл распорядился послать за портшезами, Джонс пришел в замешательство, которое многим моим читателям покажется очень забавным: он не знал, как ему раздобыть шиллинг. Но если эти читатели припомнят, что сами они чувствовали, когда им недоставало тысячи или хотя бы десяти фунтов для осуществления заветного желания, то они будут иметь ясное представление, что чувствовал в ту минуту мистер Джонс. Он обратился за означенной суммой к Партриджу; это случилось в первый раз, и он твердо решил больше не беспокоить бедного педагога такими просьбами. Правда и то, что в последнее время Партридж ни разу не предлагал ему денег, — хотел ли он таким образом побудить Джонса разменять банковый билет или вернуться поневоле домой или же руководствовался какими-либо другими мотивами, сказать не берусь.

Глава VII,

описывающая маскарадные нравы

Кавалеры наши прибыли в храм, где председательствует Гейдеггер[341], великий arbiter deliciarum[342], верховный жрец удовольствий, и, подобно прочим языческим жрецам, обманывает своих почитателей мнимым присутствием божества, которого на самом деле там нет.

Мистер Найтингейл два-три раза обошел залы вместе со своим спутником, а потом подошел к какой-то даме, сказав Джонсу:

— Ну-с, сэр, я вас привел, а теперь сами высматривайте для себя дичь.

Джонс крепко забрал себе в голову, что его Софья находится здесь; надежда встретиться с ней одушевляла его больше огней, музыки и многолюдства — всех этих довольно сильных средств против хандры. Он обращался к каждой женщине, сколько-нибудь похожей на его ангела ростом, осанкой или фигурой. Каждой из них он пытался сказать что-нибудь остроумное, чтобы получить ответ и услышать, таким образом, голос, который, ему казалось, он не мог не узнать. Иные из них отвечали ему пискляво: «Как, вы меня знаете?» Но большая часть говорила: «Я с вами не знакома, сэр», — и ни слова больше. Одни называли его нахалом, другие ничего не отвечали, третьи говорили: «Я не узнаю ваш голос, и мне нечего вам сказать», наконец четвертые отвечали как нельзя более любезно, но не тем голосом, какой он желал бы услышать.

Когда Джонс разговаривал с одной из последних (в костюме пастушки), к нему подошла дама в домино и, хлопнув его по плечу, шепнула на ухо:

— Если вы не перестанете разговаривать с этой потаскухой, то я все расскажу мисс Вестерн.

Услышав это имя, Джонс тотчас же покинул свою собеседницу и обратился к домино, прося его и умоляя показать ему названную даму, если она здесь.

Не говоря ни слова, маска поспешно направилась в укромный угол самой дальней комнаты, уселась там и вместо ответа на заданный вопрос объявила, что она устала. Джонс сел рядом и продолжал ее упрашивать, пока она не ответила ему холодно;

— А я считала, что мистер Джонс проницательнее и никакой костюм не скроет от него любимой женщины.

вернуться

339

Ломбард-стрит — улица в Сити, на которой помещалось большинство банкирских контор. (прим. А. Ф.).

вернуться

340

Кондитерская Байта — была открыта в 1693 году. (прим. А. Ф.).

вернуться

341

Гейдеггер Джон Джемс (1650–1740) — швейцарец по происхождению, оперный антрепренер; приобрел славу как устроитель публичных и частных развлечений, маскарадов, балов. (прим. А. Ф.).

вернуться

342

Законодатель наслаждений (лат.).

165
{"b":"222263","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Система минус 60, или Мое волшебное похудение
Хватит быть хорошим! Как прекратить подстраиваться под других и стать счастливым
7 навыков высокоэффективных людей. Мощные инструменты развития личности
Говорю от имени мёртвых
Ключ от Шестимирья
Подземные корабли
Алтарный маг
Часть Европы. История Российского государства. От истоков до монгольского нашествия
Мой учитель Лис