ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Он мой, слышишь?
Соль
Мужчина мечты. Как массовая культура создавала образ идеального мужчины
До трех – самое время! 76 советов по раннему воспитанию
Ликвидатор. Темный пульсар
Пора лечиться правильно. Медицинская энциклопедия
Марсиане (сборник)
Ночные легенды (сборник)
Лувр делает Одесса

— Что сивыми жеребцами ржете? Лучше на подлую девку взгляните! Я ее, как эту мраморную бездель, топором расколю!

Взметнул сверкающее лезвие над головой и на девку бросился.

И спьяну понять не может, где очутился. Кругом сосны гудящие. А между них полянка хвойная. На полянке его невеста стоит и смеется. Улыбаться перестала, и разговор начала:

— Где, женишок, топор потерял? После пылу, жару, как сморчок, стоишь. Решила я тебя на последнем деле испытать. Выдержишь мое испытание, уйдешь с миром. Не выдержишь, пеняй на себя.

И вот уже нет той девки, а только ее голос слышится. И поляна, где Бутыльчик стоит, вся белыми груздями покрыта. В руках же у него расписное лукошко оказалось. И девичий голос подсказал:

— Не стой истуканом. Собирай грузди. Наберешь полное лукошко с моей поляны — живым, невредимым уйдешь.

Тайна горы Сугомак - img_7.jpeg

Кинулся Бутыльчик грузди собирать. Но только руку протянет — гриб-то в землю и спрячется. Пробовал торгован грузди пальцами выковыривать, но все ногти переломал. До крови их сбил, а в лукошке пусто. Лишь один червивый сморчок на дне лукошка катается И прежний голос подтвердил:

— Сморчок ты и есть. Из золота ел, из золота пил. Ради корысти злодействовал да людей губил. Даже грузди от тебя и те в землю зарылись. В кочки да бугорки спрятались. Довольно с тобой шутить. Получай, что заслужил.

Хотел Бутыльчик к дому бежать. Но куда ни свернет — вырастают на его пути саженные снежные сугробы. Натыкается он на них, как на гранитные стены. Руками хватает. Перелезть пробует. А не может. И уже видит, что это и не сугробы вовсе. А растущие вокруг него кольцевые мраморные жилы.

Бутыльчика через месяц обнаружили. Поехали углежоги на томилки за углем. Слышат, в стороне от дороги воронье раскаркалось. Их и заело любопытство. Ради чего вороний пир разгорелся? Посмотреть решили. И наткнулись на полуисклеванный труп человека. Бутыльчика признали.

Сперва подумали, что он на согнутой березе висит. А присмотрелись — это мраморная жила оказалась, вроде коромысла. А оба конца у ней в землю ушли. Попробовали на этом месте шурф бить. Хотели каслинские богатеи разработку поделочного камня начать. Но кроме одной жилы, больше мрамора не нашли.

В Каслях же после случившегося все мраморные поделки считают работами Егорши Огнева. Хоть, может, и не он их мастерил. Деревня же, откуда Бутыльчик мастера привез, тоже Огнева. Вот как в жизни людская память срабатывает. Одну-единственную песню сочинит человек, а тысячи поют и радуются.

Да еще грузди с тех пор от людей хоронятся. В других местах, может, и открыто растут. А у нас, на Урале, все в бугорки да в хвойные подушки прячутся. Но если ты с добрым умыслом в бор заходишь, то непременно с полным лукошком груздей из леса вернешься.

МОХОВУШКА

Из кыштымских заправил золотая лихорадка сильнее прочих купца Расторгуева затрясла. Ему Соймановская долина богатство, как в ладонях, преподнесла. Расторгуев-то от великой радости заводы закрыть собирался, чтобы все мастеровые на приисках работали. Но жадность этому решению помешала. Привык купец двумя руками наживу хватать. Пески ковырять да промывку вести — дело рисковое. В аккурат не пофартит. Тут и разориться недолго. Все-таки мастеровых на золотодобычу надзиратели да приказчики согнали по тем временам многовато. По хозяйскому указу железные рудники ополовинили. Забрали оттуда больных да немощных, которых кайло да лопата да тьма рудничная до могильного камня довели. Даже и тут хозяйский умысел был. Пускай, дескать, на вольном приисковом ветерке силы да здоровья наберутся. А откуда ему, здоровью-то, взяться? Если и здесь земляные задания установили выше человеческих сил и возможностей. И вместо харчей — одни обещания.

Рудничный парень Петруха на вольготный золотой ветерок из железной шахты и попал. Был Петруха лицом пригож и прибаутки сочинять мастер. За ножевую остроту языка заводские доносчики на самые тяжелые работы парня посылали.

Бывало, сказанет о ком-нибудь принародно складно да ладно — мастеровые от хохота за животы похватаются. А к вечеру Петрухина прибаска уже по всему поселку гуляет. Заводских женок смешит.

У доменных печей в надзирателях Чурпейка ходил. По фамилии вроде бы из Блиновых. Многие из них в те жестокие времена добрыми хозяйскими живоглотами были. От своих родственников Чурпейка уродством фигуры отличался.

Случалось, какой-нибудь новичок из беглых крестьян домны, как шайтана, боится. А взглянет на заводской двор — и вовсе обомлеет. Крутится возле потных спин форменная карла. О таких только в страшных сказках можно услышать. И голые спины доменщиков плетью расписывает. Безобразная карла — Чурпейка и есть. Гроза и мучитель подневольного люда. Ростом Чурпейка с аршин. А на малюсеньком теле огромадная башка выпученными рачьими зыркалами ворочает. Из гнилозубого Чурпейкиного рта вместо слов одна только несуразная ругань лезет.

Огненная работа, что косьба при полуденном солнце. Доменщики в летний зной только водой и спасались. Особенно Чурпейку злило, когда мастеровые от печей отбегали. Холодную воду пить. Он и кричал на них:

— Чур, не пейте-ка! Чур, не пейте-ка!

Из-за этого крика и прилипло к нему прозвище Чурпейка. Это после него долго ходило в Кыштыме присловье — Чурпейкин аршин. Начнет надзиратель урок принимать — замер заготовленных дров или древесного угля производить, — обязательно недомер сделает. А начни перемеривать, на деле больше получается. Чурпейкины аршины в пользу заводчика шли.

Аршинный надзиратель и помог в рудничную мокреть да темноту заводского парня Петруху отправить. А вины-то у Петрухи и с горошину не наросло. У обжимного молота сорвалась раскаленная болванка. Ей и убило мастерового. А на угольном подвозе женка погибшего работала. Бабеночка из себя ладная. Чурпейка и начал к вдове клинья подбивать. А та еще от горя по мужу не отошла. В кровь разделала лошадиную Чурпейкину сопатку. Женщину за рукоприкладство под плети подвели. Не постеснялись каты на пожарной, что женщина. Отхлестали намертво. Но женки в заводе шум подняли. Петруха еще больше масла в этот огонь подлил. Побаску по заводу пустил. Для надзирателя крайне обидную. В самую точку побаской попал. По жалобе надзирателя Петруха и был наказан. Спустили парня в рудник и железной цепью к тачке приковали.

Когда же Соймановские прииски работу начали, то там, кроме прочих артелей, еще девичья артель песок перелопачивала. Старшим артельщиком к девкам Расторгуев Андрияныча поставил. Мужика бывалого, преклонных годов. В бороде у него черемуховую белизну купоросным цветом перебило. Считался Андрияныч незаменимым знатоком уральских горных мест. Ремеслом горщика годков двадцать уже занимался. Знал, где простой песочек богатейшим золотом взыграть может. На Андрияныче справа небогатая. Кафтан потерт от земляных работ. Немало каменной крошки его руки перекидали. По-сорочьи людская молва слухи разносила, что Андрияныч давно с тайной силой дружил. Поэтому и сквозь гранитные валуны золотые самородки видел. Даже кто-то из заводских переусердствовал. Дескать, усмотрели Андрияныча на берегу речки Серебринки. В обнимку с рыжей девкой сидел. А на девке сарафан желтый. Когда же подглядчика шорох услышали, то вместо девки водяная змея огромными кольцами в речку скатилась. Над Серебринкой после этого долго желтый туман стоял. Верный признак, где надо промывку золота вести. Расторгуевские прихлебатели, заслышав про это, и там стражников расставили. Начали пробу на золото брать. Да не успели. Серебринка на глазах высыхать начала. Ровно как специально кто-то под землю воду втянул. Через неделю от речки следа не осталось. Попробовали по высохшему руслу шурфы бить. Но сколько ни маялись — даже не сверкнуло. После такого дела на Андрияныча вовсе, как на чертозная, глядеть стали. Только сам горщик на такие речи внимания не обращал. И от других старателей ничем не отличался. Из артельного котла вместе с девками на прииске питался, хотя в кармане у него и деньги побрякивали. Порой немалые. По праздничным дням в кабаках он ими не тряс. А захудалым многодетным семьям, случалось, помогал. Только вид всегда делал, что сам-то к этой помощи не причастен. На завалинке с хозяином избенки посидит. О горемычной жизни разговор заведет. А ребятишек, как не гони, вокруг разговора старших всегда липнут. Ну и отзовет какого-нибудь парнишечку в сторону. Пойдем-ка, дескать, со мной. Интересненький камешек покажу. Только ты не забудь его отцу отдать. Ну и положит девчоночке или парнишечке камешек в ладошку. А родители глянут: самоцвету-то цена веселая. Спрашивать начнут, где взят. А детишки на Андрияныча и покажут. Глядишь, в бедняцкой семье жизнь-то, как дождливое небо, семицветной радугой просверкнет.

11
{"b":"222264","o":1}