ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Задача трех тел
Физика на ладони. Об устройстве Вселенной – просто и понятно
Мастер Ветра. Искра зла
Лабиринт Ворона
Как устроена экономика
Лонгевита. Революционная диета долголетия
Идеальная собака не выгуливает хозяина. Как воспитать собаку без вредных привычек
Неправильные
Не такая, как все

Хорошо на иртяшском берегу смотреть на дали уральские. Любоваться горами синими, еланями земляничными. И слушать говор волн. Волны же торопятся почти всегда к Кыштыму. А гребни их гасят камыш травакульской переузины да каменистая гора Шатанов-острова. Наверно, здесь, на иртяшском берегу, и родилась поговорка: без тележного колеса — не видать земные чудеса.

Куда только не шли крутые деревянные колеса. Ставили на них то барскую карету, то крестьянский дорожный ходок, то безотказную телегу мастерового.

Редкостным умельцем колесного дела был Тарас Санников. Не только в наших заводах, но и в других уральских поселках мужики про Тарасовы поделки знали. Издалека за тележной снастью к Санникову приезжали. Мог Тарас обода клепать. Умел санные полозья гнуть. Дуги мастерить. Казалось бы, не мудреная штука колесному ободу нужную форму придать, а сколько потеть приходится.

Ценились Тарасовы колеса за прочность и долговечность. Хвалили мужики мастера за скромность да сердечность. Любое дело кипело в руках у парня. Знал Тарас, когда и какое дерево для поделок выбирать. Сколько времени в воде вымачивать. На звонком ветру сушить. Когда из обыкновенной осины быстроходные санные полозья гнуть. Или из березы колесные обода ладить.

В те годы Нижне-Кыштымский завод начал строиться. Демидовские причиндалы приписных крестьян вместе с конями с большой округи на строительные работы согнали. Тележной снасти много потребовалось.

При крепости-то у мастеровых доля известная. Плети да бедность. Но Тарас по работе еще в подмастерьях отличался. Умелые да толковые руки были у парня. Бывало, иной опытный мастер одно колесо смастерит, а Тарас, глядишь, на все четыре колеса телегу оборудует. Бросились мастерство да старанье подмастерья в глаза управляющему. Заводчику об этом донес. Вот и переселили парня в таежную глушь и приказали вплотную тележной да санной работами заняться.

Забелела Тарасова изба на иртяшском крутояре. Кругом глухомань звериная, а рядом светлое озеро с ключевой водой. По Тарасовой избе как раз заводская грань проходила. Демидовские земли от каслинских отделяла.

Молодцом выглядел крепостной мастер Тарас. Сам статный да чернобровый. Кудри диким хмелем завиваются. Заводским девчатам по душе да по нраву. Но главное, к одному делу прикипел. К одному ремеслу сердцем прирос. Все надежней его работа людям служила. На колеса, что Тарасовы руки мастерили, любо-дорого посмотреть: ловким топором слажены, а обода железными шинами окованы. Ступицы ножом просверлены. Спицы же, как точеные. Зажимал Тарас самодельный нож в крепкий лиственничный зажим и готовое колесо к лезвию подводил. Сильными руками колесо крутил. Быстро и точно ступицу просверливал. В мастера первостатейные выбился.

Однажды по апрельскому звону подсмотрел Тарас на озерном иртяшском берегу кривую березу. Для изготовления колес подходящую. Сперва топором ее обстукал. Жилистую древесину на звук обследовал. Не дуплиста ли? Определил ее пригодность для дела и тут же подумал, что не одна пара колес из березы получится. На солнышко глянул, а оно уже за полдень ушло. Значит, решил Тарас, надо к березе поутру наведаться. В час, когда роса сверкает на белой коре. Росяные блестки гибкости, крепости да упругости дереву добавляют.

На рассветной зорьке поспешил мастер к березе. На место пришел, когда туманная дымка от земли поплыла.

Встал парень возле дерева поудобнее. На руки поплевал. Взмахнул топором, а ударить не успел, так как за спиной кто-то прямо взмолился:

— Не губи, Тарас, мою березоньку! Не руби ее тело белое. Хоть и горбата она, но душа у ней приветливая, ласковая.

Оглянулся Тарас на голос и рядом девушку увидел. Милую да пригожую. Высокому парню девушка до плеча будет. Сарафан на девушке, словно черемуха в мае. Белый, белый. И весь диковинными лесными цветами расшит. Тут подснежники с медуницами. Ландыши с голубыми незабудками. И от каждого цветка аромат струится. Девичий-то сарафан с рукавами широкими и размашистыми. На одном рукаве — птица-лебедь в клюве радугу несет. Над радугой тучка клубится. И вроде бы норовит дождичком на землю брызнуть. На другом рукаве — красное солнышко улыбается. Погожий денек сулит. Девушка берестяную корзинку держит. Корзинка-то, словно спелой ягодой, хрустальными бусинками наполнена.

Загляделся мастер на девушку. При виде красоты удивительной у парня слова на губах замерзли.

А красавица улыбнулась, и сразу все вокруг преобразилось. Каменные горки из темных алыми сделались. Черные леса встрепенулись. Дикую неприветливую хмурь с себя сбросили. Стекла озер светом брызнули. Заиграли радужно.

А девушка на левую руку корзинку повесила и давай правой рукой хрустальные да рубиновые бусинки во все стороны кидать и напевно приговаривать.

Горбатая-то береза, что Тарас срубить хотел, на глазах меняется. То серебряным бисером она засверкает, то золотым дождем подернется. Потом в бирюзовое платье оденется и тут же его на розовое обменяет.

Пересилил Тарас оцепенение и девушку спрашивает:

— Откуда ты взялась да появилась? Говорунья глазастая, веселая да цветастая. Из себя ладная, пригожая — на заводских девок не похожая. Зачем ходишь по росе хрупчатой, привлекаешь парней косой трубчатой?

Наговаривает ей скороговорками, как при первом-то знакомстве принято. Сам же глаз отвести не может. В голове думки вспыхивают. Три весны прожил в таежном урмане. Сколько заводских девок набегало сюда по ягоды, а такой не встречал.

Тут красавица хрусталь разбрасывать перестала и на думки Тарасовы ответ дала:

— Знаю, Тарасушка, мил дружок, что третью весну по хозяйскому приказу здесь живешь. Колеса с санными полозьями ладишь. Работа тебе не в тягость. От людей почет да поклон. Я тоже здесь родилась. Здесь свою работу исполняю. От моей работы весенние да летние дни начинаются.

Случается, что и я с вечера закручинюсь. До утра с девичьей тоской не расстанусь. Помашу на зорьке левым рукавом — ни одной росинки не уроню из корзинки. Люди и говорят по этому случаю: на земле сухорос — день к ненастью прирос. А им-то невдомек, что тут моя тоска девичья виновата. Зовусь же я Росяницей. На зорьках солнечным лучам ворота отворяю и из росы дорожки стелю. Когда же на земле мороз похаживает да метель по снегам пляшет, сижу я в земле под толщей каменной.

Еще раз спасибо тебе, Тарас, что пощадил ты березу горбатую. Мою няню старую. Всмотрись-ка сюда получше. Видишь? Сторожит береза вход в палаты, мраморные, сапфиром отделанные. Здесь я живу. Хрусталем да изумрудом играю. Гранильным ремеслом занимаюсь. Для погожих дней росинки готовлю. Не зря же молвится людская пословица, что без утренней да вечерней росы не видать земной красы.

А сейчас, Тарас, шагай по своим делам. Скоро солнышко поднимется и росинки мои сушить начнет. Пора мне на отдых.

Стали Тарас с Росяницей каждый вечер возле камня встречаться. Вскоре встречи-то в любовь перекинулись. А когда любовь в радость, то любое дело в руках горит. Любая работа спорится.

Управляющий-то новым заводом колесным мастером не нахвалится. На прибавку к заработку не поскупился. За одно лето, считай, крепостные мужики заводскую плотину насыпали. Из-за колес у мастеровых да приписных даже крохотной заминки не приключилось. Все телеги на исправном ходу. В полном порядке.

Может, и дальше бы у Тараса жизнь по хорошему пути двигалась, но к его таежному подворью каслинскую барыню Устю Коробкову занесло. Задумала барыня большой торговый караван в Казахские степи снаряжать. Вот и понадобилась колесная снасть. Прочая тележная справа. Решила она на роскошном тарантасе к прославленному мастеру сама заглянуть. Вначале с мастером заказ обговорить, а потом с управляющим поторговаться. На выгодной-то цене тогда легче сойтись.

Эта барыня в Каслях на худой славе была. Характер у нее, что кипящий самовар. Вся злобой да завистью булькала. Лицом конопата и неказиста. Глазки красные, поросячьи. С себя кокошник снимать боялась, чтобы у прислуги смех не вызывать. У нее вместо косы, людям на удивление, огромная плешь светилась. Над своими работниками до страсти лютовала. С башкирской камчой не расставалась. Так и спала с ней в обнимку. Горничную, сказывают, так камчой отблагодарила, что девушку отходить не сумели.

6
{"b":"222264","o":1}