ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Из Махабхараты мы узнаем, что раджа Арджуна, совершив много отважных деяний и разнообразных жертвоприношений, решил совершить ашвамедху. Оставив Гастинапур, конь ведет отряд странными краями, через опасные приключения. Пятое из них начинается, когда он вступает в страну, населенную только женщинами под предводительством рани Параминта. Обычай этой страны требовал, чтобы прекрасные ракшаси принимали мужчин, любезно развлекали их и удерживали при себе различными хитростями; но, если мужчина проводил здесь больше месяца (а у него было немного надежды ускользнуть от глаз бдительной стражи), его убивали. Привечавшие его красавицы совершали сати[7] — в том случае, если оставались праздными. Таким образом, племя хранило свою молодость. Когда Арджуна, следуя за священным конем, вступил в эту страну, то оказался в весьма сложном положении. Обернувшись к сопутствовавшим его людям, он сказал: «Конь привел нас в удивительный край. Покорив этих женщин, мы не приобретем славы; но если потерпим поражение, позор наш окажется беспредельным. Более того, эти женщины обладают великой силой, и тот, кто проведет у них более месяца, может считать себя мертвецом. Но теперь они поймают нашего коня, и хорошо, если нам удастся выстоять против них». Пока, под влиянием дурных предчувствий, Арджуна пребывал в глубокой задумчивости, появилась блестящая кавалькада. Женщины-воительницы оказались невероятно красивыми, всем им было по пятнадцати-шестнадцати лет. Сидевшие на великолепных конях, они были пышно разодеты, украшены нитками жемчугов. В руках их были луки, а за плечом находились колчаны, полные стрел. Они немедленно поймали коня ашвамедхи и привели его к рани, которая приказала поставить коня в собственную конюшню и ходить за ним как за своим.

После, сидя на слоне, Параминта выступила из дворца в окружении собственной конницы. Увидев противника, она вскричала: «О, Арджуна, победивший стольких мужей, сумеешь ли ты теперь победить меня?» — и с этими словами выпустила одну-единственную стрелу с такой меткостью, что потрясенные мужчины застыли на месте. «Я сама возьму тебя в плен. Ты же должен забыть про свою неудачную ашвамедху, сделаться моим рабом, есть и пить со мной и проводить свое время в удовольствиях». «И все же, о, рани, если я останусь, меня ждет смерть», — ответил Арджуна. «В любом случае, у тебя нет выбора. Если ты станешь сопротивляться, то погибнешь от моих стрел; если же останешься, тебе придется предстать перед светом моих глаз». Арджуна признал себя побежденным, ибо, покоренный ее красотой и силой, он уже покорился любви. Тем не менее раджа воззвал к ее пониманию: вместе со своими людьми он не мог прекратить ашвамедху, обычаи объявленного жертвоприношения следовало выполнять до конца жизни. Он должен продолжить свое дело; а потом, если Параминта согласится приехать к нему в Гастинапур после его возвращения, женится на ней и найдет отважных мужей всем ее спутницам. На это рани ответила, что намеревалась перебить всех чужаков, однако произнесенные раджей слова обрадовали ее. Она была готова отпустить коня, и даже отправиться в Гастинапур, чтобы ожидать там славного возвращения Арджуны. С этими словами предводительница отбыла вместе со своей конницей и большим количеством слонов, груженных сокровищами, что, конечно, являлось актом подчинения в соответствии с правилами этой забавной воинской игры.

Излишне будет следить за приключениями отряда Арджуны до самого успешного завершения обряда, поскольку нас интересуют только те женщины, однако необходимо помянуть в качестве одного из аспектов нашего исследования то, что конь привел скитальцев к лесу, в котором мужчины и женщины росли на деревьях, расцветая на день, а потом умирая, а также к земле змеепоклонников. Вполне возможно, что то племя женщин-воительниц имело некоторое отношение к странным обрядам и воинственным привычкам женщин народа наис, населяющего горные районы мала-барского побережья. Скорее всего оно указывает на предания о странном положении дел, характерном для растворяющегося в древности прошлого. Мы хотим подчеркнуть один момент: в отличие от греков, причислявших войны с амазонками к высшим подвигам своего оружия, индийский князь придерживается другого мнения, несмотря на то что страшится и силы и хитрости женщин. Возможно, брахманы подкорректировали эту историю, наделив ее моралью, свидетельствующей о том, что Арджуна избежал несчастья лишь потому, что устоял против искушения и предпочел ему выполнение религиозного долга.

И Рамаяна и Махабхарата описывают Индию как страну, в которой редкие города далеко отстоят друг от друга. Они разделены густыми лесами, населенными в основном двумя разновидностями людей: обитающими в уединении аскетами, накапливающими силу путем молитвы, соблюдающими строгие обряды и возносящими жертвоприношения; и злыми созданиями, противостоящими отшельникам, чародеями и в основном каннибалами. Многие из последних были женщинами-ракшаси, с которыми Рамс и Арджуне приходилось нередко воевать.

Епископ Эллинопольский Палладий в своем труде «De Gentibus Indi»[8], пишет о другом положении дел, когда утверждает, что в долине Ганга племя браминов живет на одном берегу реки, а женщины их — на другом, причем мужья посещают жен в течение сорока дней в июне, июле и августе, но после рождения ребенка муж уже не возвращается. Здесь мы снова имеем дело с искаженным смешением двух явлений — долгих сезонных отлучек мужей и разделения полов во время определенных периодов, пусть не совсем связанных с физиологическими причинами, и следующих из этого религиозных наблюдений. О государстве, где мужчинами управляли женщины, можно узнать из намека, сделанного Хун Цанем, утверждавшим, что на северных границах Брамапутры он обнаружил королевство Кин-Чи («золотого семейства»), которым правила царица. Ее муж носил титул царя, но не правил. Мы остаемся в неведении относительно того, являлось ли это обычаем, или же просто следствием случайности, соединившей властную царицу со слабым мужем, однако китайский философ, похоже, видит в этом нормальное положение вещей.

Известия об островах амазонок приходят из еще более восточных краев. В «Сказках 1001 ночи» Гассан эль Бассора рассказывает нам о любви к прекрасной и загадочной женщине, которая, выйдя за него замуж и родив детей, бежит на остров Вак-Вак, обнаруживая при этом некоторую аналогию с очаровательной Лилит, первой женой Адама, которая в соответствии с талмудистами, населив землю демонами, бежала, чтобы сочетаться с сатаной и породить в добавку к ним легион джиннов[9]. Оказывается, жена Гассана являлась дочерью весьма могущественного царя, правившего над людьми и джиннами. Он располагал армией в 25 000 женщин-воительниц, «мечом разящих и копьем пронзающих», всякая из которых верхом на быстром коне доблестью равнялась тысяче рыцарей. У царя этого было семь дочерей, каждая из которых отважнее и искуснее 25 000 своих «сестер». Старшая из семи «по доблести и умению владеть конем, умению, мастерству и чарам превосходила всех своих подданных» и оказалась женой Гассана и царицей Вак-Вака, дальнего из семи островов, на кагором гору Вак покрывал лес, деревья которого приносили плод с лицами сынов Адамовых. Они восклицали «Вак-вак, слава Царю Творцу» — когда восходило солнце, и «Вак-вак, слава Богу» — на его закате.

В примечаниях к своему переводу Лейн утверждает, что остров Вак-Вак, или Эль-Вак-Вак, прекрасно известный преданиям и хроникам, располагался возле Борнео. Им правила царица, окруженная войском, составленным из прекрасных женщин. На острове изобиловало золото; на деревьях росли женщины, свисавшие на волосах с ветвей и кричавшие «Вак-вак». Когда волосы их перерезали, они умирали! Арабский автор Ибн-аль-Варди, цитируемый Лейном, упоминает о существовании в том же море острова женщин, на котором не было мужчин. Мендоза, написавший историю Китая, слышал о существовании двух островов, мужского и женского, как у Марко Поло, возле побережья Японии; любопытно при этом заметить, что по сообщению сэра Ричарда Бартона, профессор Гоуиджи (Goeje), слышал, как японцы именовали Кантон — Во-Квоком. В своих заметках к истории Гассана Бартон пишет, что арабские географы различали два Вак-Вака. Он цитирует французский перевод Ибн-аль-Факиха и Аль-Мауди, помещавших один из островов в Африке за Занзибаром и Софалой.

вернуться

7

Ритуальное самоубийство.

вернуться

8

"О языческой Индии".

вернуться

9

Таким образом, часть талмудистов пыталась объяснить поклонение демонам в раннюю пору еврейской истории. — Примеч. авт.

14
{"b":"222272","o":1}