ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Бартон же видит в ней просто территорию мыса Гварда-фуй, покоренного галласами (gallas), прежде чем их вытеснили мусульмане-сомалийцы. Язычники галласы постоянно восклицали «Вак», подобно тому, как мусульмане часто произносят «Аллах»! — «Такая идентификация, — продолжает Бартон, — объясняет уйму различных мифов, в том числе и об амазонках, которые, по словам Марко Поло, владели Женским Островом. Плод, похожий на голову женщины (подвешенную за волосы) и в спелом виде повторяющую вак-вак или аллах аль халлак (Творец), растет на калебасовых деревьях. Эти гротескные растения являются слонами среди других деревьев, чьи плоды, нередко более крупные, чем мужская голова, висят на тонком волоске». Второй Вак-Вак попеременно отождествляли с Сейшельскими островами, Мадагаскаром, Малаккой, Сундой, Явой, островом, находящимся возле Суматры, возле берегов Японии, и даже с далекой Новой Гвинеей, которая попала в перечень потому, что здесь стаи птиц опускаются на деревья и принимаются кричать «Вак-вак-вак». Прочие специалисты сообщают нам, что к югу от Китая располагался лишенный мужчин остров, где женщины зачинали от ветра. Патриарх Бермудес упоминает о расположенном в тех же водах острове, населенном амазонками, которые как положено принимали мужчин в оговоренные заранее сроки, оставляли при себе девочек, а мальчиков отсылали отцам. Далее, как сообщает нам Пинкертон, иезуитские миссионеры слышали о подобных территориях от обитателей Марианских островов, причем слухи относились к одному из них, пользующемуся дурной репутацией Ладронне, или к еще более южному острову Каролинского архипелага, о котором рассказывали подобные же истории. Однако слухи эти были настолько неопределенными, что могли с равной вероятностью относиться к некоему сказочному острову, плавающему по неведомым морям и появляющемуся то тут, то там, в меру доверчивости и невежественности слушателя, или же к определенной общественной аномалии, время от времени возникающей во многих похожих обществах, далеко отделенных друг от друга, как ликом вод, так и временем, что снова возвращает нас к Дальнему Востоку.

Бесспорно, на самом Дальнем Востоке не только предания, но и реальное существование гвардий амазонок может быть прослежено вплоть до недавних времен. В начале 70 х годов XIX века женщины исполняли роль дворцовой охраны в Бангкоке, на тех же условиях, как это делалось в Хайдарабаде. В то же самое время в Бентаме, находившемся при голландцах в полунезависимом состоянии, король располагал женской гвардией, солдатессы которой ездили верхом и носили мушкеты и пики. Утверждают, что если король умирал, не оставляя прямого наследника, амазонки общим решением выбирали такового из числа собственных сыновей.

Сэр Ричард Бартон утверждает, что Тянь-Ван (Tien-Wang), Небесный Король Тайпинов («Князей Мира»), располагал 1000 женщин-тслохранительниц. Этот факт можно назвать особенно интересным, потому что Тянь-Ван в 1851 году возглавил внушительное по размаху восстание против реакционного маньчжурского императора, правившего Китаем, и назвал себя именем Тай Те (Tie The) (Небесная Добродетель). Он провозгласил себя восстановителем почитания истинного Бога, вторым сыном Господа, братом Иисуса, правителем всей Поднебесной и истинным владыкой Китая. Этот универсальный монарх и его последователи совершили великие завоевания и, вероятно, овладели бы всем Китаем, если бы не совершенная Гордоном интервенция, повлекшая за собой поражение тайпинов и захват европейцами Нанкина в 1864 году, после чего Тянь-Ван совершил харакири. Его сторонники в основном укрылись в Тонкине, где их долго знали как беспокойных смутьянов, принадлежавших к организациям Черных и Желтых Знамен. Интересно отметить, что двойная претензия, сделанная Тянь-Ваном на божественное достоинство и титул всемирного монарха, совпала с появлением при нем женской гвардии, что социологически связывает китайского религиозного реформатора не только с князьями Декана, но, как мы еще убедимся, с окутанными тайной правителями Верхнего Нила и западного побережья Африки.

Глава 5. АМАЗОНКИ НА КАВКАЗЕ

От века к веку воспоминания об амазонках настойчиво теснились к Понту, ко всему Кавказскому горному хребту и регионам, непосредственно расположенным позади него, или же попадающим в его сферу влияния. Многие авторы предполагали, что какие-то остатки населения разгромленного Фемискирского государства нашли себе убежище среди более высоких гор, и там, пребывая в безопасности, если не в одиночестве, сумели в большей или меньшей целостности сохранить традиционный образ жизни. Идея эта постоянно подкреплялась сообщениями об участии женщин этого края в войнах. Когда понтийский царь Митридат V воевал с римскими колониями в Малой Азии между 100 и 98 годами до н. э., в огромной армии его находились сильные вспомогательные отряды из Скифии и Сарматии, считавшиеся варварами как друзьями их, так и врагами. Как утверждают, после сражений римляне находили среди убитых женщин, одетых в панцири и с оружием в руках. Историк Аппиан, повествуя об этой войне, обращается к интересующей нас теме и поднимает интересный вопрос: а не была ли преувеличена степень участия этих женщин в сражениях. По его мнению: «Среди заложников и пленных было обнаружено несколько женщин, чьи раны оказались столь же серьезными и опасными, как и у мужчин. Говорили, что женщины эти являются амазонками либо потому, что вспомогательные войска набирались среди племен, соседствовавших с амазонками либо потому, что варвары давали подобное имя всем воинственным женщинам».

По прошествии более чем трех столетии предание в этом регионе еще не было забыто. Гиббон рассказывает, что в театрализованном шествии по случаю триумфа императора Аврелиана в 274 году н. э. участвовали десять героинь из готского племени, захваченные в плен с оружием в руках и представленные римскому народу в качестве «амазонок». Именно комментируя сей факт, Гиббон, не менее великий скептик, чем Аппиан, писал с удивительной для себя нерешительностью: «Почти невероятно, чтобы общество амазонок могло когда-либо существовать в Старом или Новом Свете». Из подобных уст мы могли бы рассчитывать и на более определенную сентенцию. Тем не менее вопрос содержит в себе достаточно тайны, чтобы оправдать не свойственную Гиббону нерешительность.

Например, Якоб Рейнеггс, в описании Кавказа, относящемуся к 1796 году, утверждает, что в его время черкасы говорили, что до того, как их отцы вышли к Черному морю, земля эта принадлежала народу «аммеш», с которыми они находились в войне. Женщины их «не допускали в свое общество мужчин, однако полные воинского духа охотно принимали в свою боевую гильдию любую соплеменницу, готовую разделить их скитания». На первый взгляд кочевое племя состояло из общественных отбросов конфликтующих племен. Шебер, повествуя об Азиатской России, перемещает женщин в еще более дальние регионы, поскольку слышал о том, что «амазун» еще населяли горы Великой Татарии, и хотя в его время они уже расстались с привычкой постоянно сражаться, сделались умелыми охотницами и держат своих мужей в состоянии полной покорности. С другой стороны, нам известно, что калмыки — обитающий в России азиатский народ монгольского происхождения и, возможно, знакомый с теми амазун, о которых пишет Шебер, — пользовались словом «амецайне», называя им полных жизненной силы женщин. Нам не сообщают, насколько филологически обоснованным и описательным является это слово. Возможно, оно было производным, позднейшим преобразованием греческого, или, точнее говоря, грецизированного термина амазон; на деле определения подобного толка в приложении к личности существовали с дней Митридата. Во всяком случае, длительное существование слова в конкретной местности, при всех небольших вариациях в его звучании и в применении к определенному племени или типу женщин, заставляет отнестись к себе внимательно. Оно может просто свидетельствовать о существовании легенды и одновременно указывать при этом на наличие известных оснований у сочинителей легенд, что, похоже, подтверждает местная история.

15
{"b":"222272","o":1}