ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Русская пятерка
Школа спящего дракона
Ложная слепота (сборник)
Когда утонет черепаха
Северная Корея изнутри. Черный рынок, мода, лагеря, диссиденты и перебежчики
Опасные игры
Миры Артёма Каменистого. S-T-I-K-S. Чёрный рейдер
Кремлевская школа переговоров
Красная таблетка. Посмотри правде в глаза!
A
A

Греческий Эфес обязан своим происхождением ионийской иммиграции и рассматривался в числе двенадцати городов Ионии. Тем не менее в толпе колонистов, которые вышли из Афинского Пританея, ионян было немного, хотя экспедиция была названа их именем. Им сопутствовали абанты из Эвбеи, орхомснскис минийцы и кадмеяне из Беотии, дриопы, фокейцы, молоссянс, аркадийские пеласги, дорийцы из Эпидавра и прочие племена, которых Геродот не называет по имени. Возможно, доля ионийцев в Эфесе была меньшей, чем в любом другом городе этой группы, поскольку лишь жители его и Колофона из числа двенадцати остальных поселений не принимали участия в Апатуриях, великом клановом празднике ионян. Тем не менее Кодриды, выделявшиеся как проводники предприятия, были ионянами; а Андрокл, сын самого Кодра, считается некоторыми авторами основателем Эфеса. Павсанию говорили, что он пал в битве с карийцами, и показали его гробницу в Эфесе.

Этот автор называет Андрокла "царем ионян, отплывших в Эфес", и считает его основателем ионического города. Однако называет находившееся там святилище Артемиды весьма древним. Он с полной уверенностью утверждает, что оно на много лет предшествовало ионийской иммиграции и старше святилища и оракула Аполлона в Дидимах. Павсаний приписывает его основание автохтону Коресу, сыну Каистра, и Эфесу. Он говорит, что до ионийцев город населяли лелеги и лидийцы — с преобладанием последних — и что, хотя Андрокл изгнал из страны всех, кого нашел в верхнем городе, он не стал трогать обитавших вокруг святилища. Дав и получив от оставшихся жителей клятвы на верность, он заставил их соблюдать нейтралитет. Эти замечания Павсания находят подтверждение в формах культа, который, являясь не эллинским в своей основе, допускает разумную интерпретацию лишь как местный, перенятый греческими поселенцами.

Храм Артемиды Эфесской являлся в первую очередь святилищем, которое предоставляло убежище всем нуждавшимся. Таковой факт свидетельствует о существенном отличии эфесской богини от греческой Артемиды. Обращавшиеся к защите святилища приходили к нему с масличными ветвями, обвитыми шерстяными лентами.

Амазонки в этой легенде называются основательницами святилища и беженками, рассчитывающими найти в нем пристанище. Пиндар говорит, что они основали святилище на своем пути в Афины для войны с Тесеем. Возможно, этому источнику следовал Каллимах. Его строки повествуют о том, как амазонки основали храм Артемиды "в тени дуба с внушительным стволом, росшего в Эфесе у моря". Юстин свидетельствует о существовании предания об основании амазонками самого города. Павсаний утверждает, что Пиндар ошибался в своей уверенности, будто город основан женщинами. По его словам, они искали убежище в Артемидеуме два раза еще до того, как предприняли поход в Аттику: один раз спасаясь от Геракла, а до того, в еще более ранние времена, — от Диониса. Тацит, продолжая изложение выдвинутых самими эфесянами претензий, говорит: "Мох Liberum patrem, bello victorem. supplicibus Amazonum, quae aram insederant, ignovisse. Auctam hinc concessu Herculis, cum Lydia poteretur, caerimoniam templo"[44]. В соответствии с этим обычай искать убежище в Артемидсуме начался именно с амазонок, и именно им было обязано святилище такой сомнительной ролью, которую оно играло. Итак, разнообразные источники свидетельствуют о том, что в священных традициях и анналах Эфесского храма амазонки занимали видное место. Даже Павсаний, отрицающий то, что святилище основали женщины-воительницы, объясняет их славой значительную долю того престижа, которым культ Артемиды Эфесской пользовался во всем греческом мире. Соображение это он называет первым в списке причин, обосновывавших великую репутацию святилища, придавая ему равный вес с крайней древностью храма. Следом за этими двумя доводами Павсаний ставит богатство и влияние города, а также присутствие здесь богини. Итак, мы имеем полное право верить в то, что амазонки имели непосредственное отношение к культу Артемиды Эфесской. Тем не менее в исторические времена существовало правило, запрещавшее женщинам входить в святилище.

Если не обращать внимания на имя, трудно признать греческую Артемиду в божестве Эфеса. Почитавшееся изваяние являло ее сразу в примитивном и восточном облике. Оно было вырезано из дерева[45], нижняя часть имела вид гермы, заканчивающейся ногами. Женский торс имел множество грудей — изображения на монетах показывают женщину именно такой, голова увенчана высокой тиарой, а обе руки покоятся на витых колоннах. Богине служили девы и жрецы-евнухи, называвшиеся мегабизами[46]. По-видимому, последние были теми самыми эссенами[47], которые по свидетельству Павсания, служили при храме один год и были обязаны соблюдать строгое целомудрие, а также аскетические условия питания и очищения. Связанные с ними девы проходили три этапа: Послушница, Жрица, Старшая Жрица. Срок их службы не назван. Мегабизы удостаивались высших возможных почестей, как и галлы в Пессинунте.

Эта увенчанная тиарой многогрудая богиня, которой в ее святилище служили мегабизы, безусловно представляет собой форму Кибелы. Павсаний считал, что святилище было основано до-ионийским населением региона, то есть лелегами и лидийцами, среди которых последние были более многочисленными. Тогда следует предположить, что здесь мы имеем дело с почитанием Лидийской Матери. Имя Артемида, под которым фигурирует эта богиня, означает лишь то, что греческие колонисты приспособили к себе обнаруженный здесь культ. Лидийская Матерь, вне сомнения, была идентична фригийской Magna Mater. И все же эфесская богиня, Матерь, скрывающаяся под именем Артемиды, не эквивалентна в своем культе ни Кибеле, какой мы знаем ее — в бетилическом образе или в облике матроны — ни эллинской Артемиде. Толкователь снов Артемидор усматривает особую святость в неком типе богини, который он связывает с Артемидой Эфесской, Артемидой Пергамской и богиней, названной ликийцами Элевтерой. Невольно хочется приписать таинственным лелегам различия, позволяющие видеть в Эфесии и обеих других богинях нечто отличное от Кибелы.

Павсаний сообщает нам о населявших Эфес лелегах только то, что они представляли собой ответвление карийцев. По словам Геродота, этот народ в древние времена населял острова Эгейского моря и подчинял критскому Миносу. Его изгнали из родного дома дорийцы и ионяне, после чего лелеги нашли себе убежище в Карии и назвались карийцами. В данном случае полезно прислушаться к мнению Геродота, поскольку сам он был рожденным в Карии ионянином. Из этого следует, что эфесские лелеги, которых Павсаний называет ветвью карийцев, были тесно связаны с островным народом, некогда подчинявшимся Миносу. И Геродот, и Павсаний утверждают, что ликийцы происходили с Крита. Поэтому нет ничего странного в том, что в Эфесе и в Ликии почитался один и тот же тип богини. Традиция также связывала Памфилию[48] с Критом, что может объяснить присутствие второго типа богини с Пергамом. Надпись, восходящая примерно к III веку до н. э. дает нам прямое доказательство связи между Критом и Артемидой Эфесской. Она представляет собой посвящение к исполненному по обету приношению: "Исцелителю болезней, Аполлону, Подателю Света смертным, Евтихий воздвиг по обету приношение (статую) Критской Госпожи Эфесской, Светоносной". Надпись напоминает слова из "Царя Эдипа": "Господь Ликейский, молю тебя, ради помощи нам, рассей, свои непобедимые стрелы своей златоплетеной тетивой, а с ними огненосные лучи Артемиды, которые она рушит на ликийские горы". Итак, критская Носительница Света вполне может оказаться огненосной Артемидой Ликийской. Эпитет Аполлона Lkeioz, приобретает для Артемиды форму Lukeia: под этим именем ее почитали в Трезене. Местные экзегеты не могли объяснить применение этого названия. Поэтому Павсаний предполагал: или Ипполит таким образом отметил истребление волков в Трезене, или слово Lukeia представляло собой культовый эпитет среди амазонок, с которыми Ипполит был в родстве по матери. Кажется в высшей степени вероятным, что Артемида Lukeia считалась богиней Эфеса, Пергама и Ликии, известной как Критская Владычица Эфесская.

вернуться

44

"Позднее победоносный отец Либер здесь же простил амазонок, которые молили его о пощаде, припав к его жертвеннику. Изволением овладевшего Лидией Геркулеса почитание этого святилища возросло".

вернуться

45

Различные источники называют пошедшее на ее изготовление дерево буком, кедром, вязом, черным деревом, виноградной лозой.

вернуться

46

Слово это часто фигурирует у Геродота в качестве имени собственного у персов, что свидетельствует, в том числе, по мнению Плутарха, о сильном местном персидском влиянии.

вернуться

47

Древние комментаторы толковали это слово как "цари", так как жрецы и жрицы многих святилищ носили наименование пчел, а улей, по древним поверьям, возглавлялся царем. Павсаний сравнивал образ жизни эссенов с тем, который вели служители Артемиды Гимнии в аркадийских Орхоменах. Интересно, что в "Талмуде" упоминается секта ессеев, известная своим аскетизмом.

вернуться

48

Прежде Памфилия называлась Мопсопией в честь Мопса, сына критского Ракия.

43
{"b":"222272","o":1}