ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

ВЛАДИСЛАВ СЫРОКОМЛЯ

Владислав Сырокомля (псевдоним; настоящее имя — Людвик Кондратович, 1823–1862). — Был связан в своем творчестве с Белоруссией и Литвой, где провел всю жизнь и чью историю и народный быт неизменно изображал. Его стихи и поэмы обращены к демократическому читателю, просты и доступны по форме. В конце 50-х — начале 60-х годов участвовал в дебатах об уничтожении крепостного права, выступая за наделение крестьян землей, и в патриотических манифестациях. Переводил Рылеева, Лермонтова, Некрасова. Еще в прошлом веке стал известен нашему читателю широко (его популяризовал у нас Л. Н. Трефолев.).

ЯМЩИК

Перевод Л. Трефолева

— Мы пьем, веселимся, а ты, нелюдим,
Сидишь, как невольник, в затворе.
И чаркой и трубкой тебя наградим,
Когда нам поведаешь горе.
Не тешит тебя колокольчик подчас,
И девки не тешат. В печали
Два года живешь ты, приятель, у нас,—
Веселым тебя не встречали.
— Мне горько и так, и без чарки вина,
Не мило на свете, не мило!
Подайте мне чарку: поможет она
Сказать, что меня истомило.
Когда я на почте служил ямщиком,
Был молод, водилась силенка.
И был я с трудом подневольным знаком,
Замучила страшная гонка.
Скакал я и ночью, скакал я и днем;
На водку давали мне баре,
Рублевик получим, и лихо кутнем,
И мчимся, по всем приударя.
Друзей было много. Смотритель не злой;
Мы с ним побраталися даже.
А лошади! Свистну — помчатся стрелой…
Держися, седок, в экипаже!
Эх, славно я ездил! Случалось грехом,
Лошадок порядком измучишь;
Зато, как невесту везешь с женихом,
Червонец наверно получишь.
В соседнем селе полюбил я одну
Девицу. Любил не на шутку;
Куда ни поеду, а к ней заверну,
Чтоб вместе пробыть хоть минутку.
Раз ночью смотритель дает мне приказ:
«Живей отвези эстафету!»
Тогда непогода стояла у нас,
На небе ни звездочки нету.
Смотрителя тихо, сквозь зубы, браня
И злую ямщицкую долю,
Схватил я пакет и, вскочив на коня,
Помчался по снежному полю.
Я еду, а ветер свистит в темноте,
Мороз подирает по коже.
Две вёрсты мелькнули, на третьей версте…
На третьей… О, господи боже!
Средь посвистов бури услышал я стон,
И кто-то о помощи просит,
И снежными хлопьями с разных сторон
Кого-то в сугробах заносит.
Коня понукаю, чтобы ехать спасти;
Но, вспомнив смотрителя, трушу,
Мне кто-то шепнул: на обратном пути
Спасешь христианскую душу.
Мне сделалось страшно. Едва я дышал,
Дрожали от ужаса руки.
И в рог затрубил, чтобы он заглушал
Предсмертные слабые звуки.
И вот на рассвете я еду назад.
По-прежнему страшно мне стало,
И, как колокольчик разбитый, не в лад
В груди сердце робко стучало.
Мой конь испугался пред третьей верстой
И гриву вскосматил сердито:
Там тело лежало, холстиной простой
Да снежным покровом покрыто.
Я снег отряхнул — и невесты моей
Увидел потухшие очи…
Давайте вина мне, давайте скорой,
Рассказывать дальше — нет мочи!

МЕЛОДИИ ИЗ СУМАСШЕДШЕГО ДОМА

(Фрагмент)

Перевод А. Ревича

Взгляни-ка, пан доктор! Тебе, грамотею,
И камни — не диво!
Какие мне бусы надели на шею!
Ведь правда — красиво?
Совсем как алмазы! Как солнце! И чище
Воды родниковой.
В них тыщи оттенков и отблесков тыщи,
Мгновенье — и новый!
Кровавая капелька в бусинке малой
Лучится, мигая,
Меняет цвета: то багровый, то алый,—
Все время другая.
Чудесные бусы! А запах… ну, право,
Из райского сада!
Но в рот не бери, в них таится отрава!
Не пробуй, не надо!
Какой это камень?
Ты знаешь? А ну-ка!..
Не думая… разом!
Что? Трудно? Такого не знает наука,
Не ведает разум.
Итак, ты ответить не в силах? Ну что же,
Не каждый — оракул.
Так знай: это слезы! Их раб чернокожий
Под плетью наплакал.

АДАМ АСНЫК

Адам Аснык (1838–1897). — Еще студентом принимал активное участие в подпольной патриотической работе, в 1863 году был одним из самых радикальных деятелей восстания (одно время входил в состав национального правительства). После поражения восстания эмигрировал, в Германии завершил образование, а затем поселился в Галиции, где занимался журналистикой (либерально-демократическая газета «Нова реформа»), литературным трудом (издал несколько томиков «Поэзии», писал также комедии, драмы, новеллы), общественной деятельностью. В лирике стремился соединить верность традициям борьбы за национальную независимость и использование художественных средств, разработанных романтиками, с постановкой новых общественных проблем и анализом социальных противоречий.

«Что, скажи, меж нами было?..»

Перевод А. Ревича

Что, скажи, меж нами было?
Ведь ни клятв, ни объяснений.
Нас ничто не единило,
Кроме грез поры весенней.
Кроме запахов и блесков,
Мигом тающих в просторе,
Кроме шума перелесков
И полян в цветном уборе,
Кроме тех ручьев певучих,
Чьи в оврагах плещут воды,
Кроме радуг в легких тучах,
Кроме сладких чар природы,
Кроме влаги родниковой,
Чья прохлада нас поила,
Кроме примулы лиловой,
Что, скажи, меж нами было?
144
{"b":"222274","o":1}