ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Замок мечты
Как не попасть на крючок
На первый взгляд
Удиви меня
Большой роман о математике. История мира через призму математики
Победа в тайной войне. 1941-1945 годы
В плену
Забойная история, или Шахтерская Глубокая
Всплеск внезапной магии
Содержание  
A
A
* * *

«Как король шел на войну…»

Перевод А. Колтоновского

Как король шел на войну
В чужедальнюю страну,
Зазвенели трубы медные
На потехи на победные.
А как Стах шел на войну
В чужедальнюю страну,
Зашумела рожь по полюшку
На кручину, на недолюшку…
Свищут пули на войне,
Бродит смерть в дыму, в огне,
Тешат взор вожди отважные,
Стонут ратники сермяжные.
Бой умолк; труба гремит,
С тяжкой раной Стах лежит,
А король стезей кровавою
Возвращается со славою.
И навстречу у ворот
Шумно высыпал народ,
Дрогнул замок града стольного
От трезвона колокольного.
А как лег в могилу Стах,
Ветер песню спел в кустах
И звонил, летя дубровами,
Колокольцами лиловыми…

URBS AVINIONENSIS[260]

Перевод В. Левика

Семь — число из самых лучших
Для всего, что сердцу мило.
Авиньон в семерке черпал
Веру, истину и силу.
Семь ворот в стенах имел он,
Семь созвучий в перезвоне.
Семь грехов свершалось за день
В добронравном Авиньоне.
Семь крутов для фарандолы[261],
Семь церквей для паствы было.
Семь ключей к воротам града
Семь правителей хранило.
Даже семь мудрейших греков
Родились бы не в Элладе,
Если б мудрость уважали
В Авиньоне, славном граде.
Семь дворцов зато имел он,
Семь аббатств различной масти,
Семь обителей для женщин,
Под крестом таящих страсти.
Папы жили в семивратных,
Семибашенных палатах.
Семь крылец там охраняли
Семь архангелов крылатых.
Семь стояло кардиналов
Пред святым отцом у трона.
Семь грехов смердели смертно
К небесам из Авиньона.

ПРИСЯГА[262]

Перевод В. Левика

Не осквернят враги наш дом
И наш язык не тронут больше,
От Пястов мы свой род ведем,
Мы дети непреклонной Польши,
И мужество — побед залог.
Пусть нам поможет бог!
Держать мы будем Польши стяг,
Пока последний час не грянет,
Пока не рухнет мертвым враг
И крестоносных орд не станет.
Мы защитим родной порог,
Пусть нам поможет бог!
Не плюнет нам пруссак в лицо,
Наш край не будет онемечен,
Сомкнет нас в тесное кольцо
Свободный дух, который вечен,
И золотой затрубит рог,—
Пусть нам поможет бог!

ЯН КАСПРОВИЧ

Перевод Елены Благининой

Ян Каспрович (1800–1926). — Был сыном малоземельного крестьянина, ценой огромного упорства и жертв получил образованно, в молодости сблизился с социалистами, выступал в их журналах, подвергался арестам. В его сборнике «Поэзия» (1888) основное место занял цикл сонетов «Из хаты» — реалистическая картина нищей и темной польской деревни. На переломе веков характер творчества поэта меняется: появляются индивидуалистические поты, настроения пессимизма («Гибнущему миру», 1902), религиозно-метафизические размышления, символистская образность. Но не пропадают в нем и чувства солидарности с угнетенными, социальный протест (драма «Костка Наперский», 1899; «Книга бедняков», 1916, и др.). Каспрович занимался также литературно-критической деятельностью, много переводил, был профессором Львовского университета.

«Снег, мороз или студеный ветер…»

Снег, мороз или студеный ветер —
В школу парень все равно бежит.
Вечером в сырой избе дрожит,
Но читает при убогом свете.
Летом — в пастухи… И даже дети
Насмехаются. А он молчит —
У него в суме Гомер лежит
И Вергилий… Что насмешки эти!
Вырос… И отправился в столицу…
Знаний там — глубокая река…
Ждут родные своего сынка…
Он им пишет: «Нужно доучиться!
Скоро кончу!..» Кончил паренек
Тем, что в землю на чужбине лег!

КУСТ ДИКОЙ РОЗЫ В ТЕМНОСМРЕЧИНСКИХ СКАЛАХ

(Из цикла)

В темносмречинских диких скалах,
Где озёра неба синее,
Среди осыпей пламенея,
Розы куст приютился алый.
Шелестит трава… А за нею
Пик штыком торчит небывалым,
И сосна, клонясь над обвалом,
Обнажает корней своих змеи.
Одинокий, грустный, безвестный,
Куст прижался к скале отвесной,
Будто в страхе чего-то ждущий…
Тишина… Только ветер стонет,
Серый прах подымает — гонит
На останки пихты гниющей.

«Имущие власть и богатство…»

Имущие власть и богатство,
Как судьбы у нас не похожи!
Хотя не ложусь я голодным
И сплю не на нищенском ложе,
Хотя одинаково наши
Сорочки и тканы и шиты,
Хотя одинаковы сукна,
Которыми спины покрыты,
Хотя мы порой восседаем
За общим столом беспечальным,
Едим из красивых тарелок
И тянемся к чашам хрустальным,
Наполненным старой лозою,
И тянем вино до рассвета,—
Хвалю я его вместе с вами
За терпкость, за топкость букета,
Хотя одинаковы наши
Пороки. И доблести тоже.
И все ж глубоко я уверен,
Что наши пути не похожи.
Хотя, позабыв про заботы,
Как вы, я шатаюсь все лето —
Без всякого дела, без цели,
С рассвета почти до рассвета.
Хотя не один из вас может
Со мной разделить наслажденье
От свежего ветра, от солнца,
От птичьего свиста и пенья,
Хотя и средь вас, несомненно,
Есть люди (пускай их немного),
Которые судят о жизни
Разумно, глубоко и строго,—
И все-таки вы мне чужие,
Ничто не роднит меня с вами,
Увы, даже вечное солнце
Над нашими головами.
Увы, даже гром, что угрюмо
Рокочет за соснами бора,
А гром ведь для всех одинаков —
Крушит и разит без разбора!
Быть может, я вынужден буду
Свернуть с моей славной дороги
И жалко умру и презренно,
Как вы, — без борьбы, без тревоги.
Так я рассуждаю печально,
Блуждая в тенистых дубравах…
Хотелось бы мне всей душою
Любить виноватых и правых,
Богатых и бедных… Но тщетно!
Всем сердцем, всей жаркою кровью
Униженных и неимущих
Люблю я великой любовью!
И все, что во мне еще живо,
Еще не растрачено, свято,
Отдам человеческой муке,—
Страданью скорбящего брата.
вернуться

260

Город Авиньон (лат.).

вернуться

261

Фарандола — провансальский танец.

вернуться

262

Присяга. — Стихотворение стало одной из популярнейших патриотических песен; во время второй мировой войны было гимном созданного в СССР Польского народного войска.

146
{"b":"222274","o":1}