ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

ДЕВУШКЕ, ВОСПИТЫВАЮЩЕЙСЯ В МОНАСТЫРЕ

Перевод Е. Смагиной

Краса моя, затворница, приди хоть на мгновенье,
явись в решетчатом окне, мое послушай пенье.
К тебе летит сладчайший стих, твердыни стен минует,
стена пропустит голос мой, стена не приревнует.
Дай мне поцеловать тебя — мне пламя сердце сушит,
лишь поцелуй меня спасет и мой огонь потушит.
Краса моя, затворница, приди, побудем вместе,
не украду, невинная, твоей девичьей чести.

НЕЗНАКОМАЯ

Перевод Е. Смагиной

Кто в платье белом
сходит в долину
дорогой длинной
с горы крутой?
Как только эта
дева является,
цвет распускается
в траве густой.
Цветы и травы
блестят красою
и головою
кивают ей,
просят, влюбленные,
чтоб не забыла,
чтобы ступила
по ним скорей.
Алы уста ее,
словно раскрытый,
росой омытый
граната цвет
перед зарею,
когда светлеет
и наземь сеет
росу рассвет.
Волна волос ее
струит, густая,
на грудь спадая,
свет золотой.
Смеясь, глаза ее
светят прекрасной,
как небо, ясной
голубизной.
Кто в платье белом
сходит в долину
дорогой длинной
с горы крутой?

CARMEN SAECULARE[114]

Перевод А. Эфрон

1
Вздымалась грудь, в которой цвел мир непорочных лилий…
Над первозданного землей вставала первозданно
Ребенком заспанным заря и розовые ноги
В прохладу блещущей росы несмело погружала.
2
В траве все пестрые цветы зажгла она, как свечи,
И небеса с землей слились в ее разверстом взоре.
3
Над маленьким мирком кустов, былинок и травинок,
Как струи водомета, дуб свои раскинул ветви…
Ни щебетам здесь места нет, ни нежным воркованьям,
Устами каждого листа глаголет дух мятежный.
Высокий дуб, высокий дух, свои слагает гимны
Из песнопений всех искусств, из всех небесных зарев.
И ты, смятенный океан, ты, мать-земля благая,
Ты, твердь — в соборе бытия чудовищный светильник,
Бесчисленностью голосов слились в единой песне,
Неисчислимостью светил — в сиянии едином.
Пастушка в тишине творит смиренные молитвы,
И звезды впитывают их — так впитывает влагу
Любым ростком своим земля; так серафимы рая
Небесной учатся любви, внимая тем молитвам…
Кто знал, что розу породить способен камень мертвый?
…………………………………….
Но где ж вы, нежные стопы, омытые росою,
Где грудь, в которой расцветал мир лилий непорочных?
Играет девушка в траве с ягненком белоснежным.

ИОНИЙЦАМ

(Эпиграмма)

Перевод А. Эфрон

Всегда, несчастный мой народ, прекрасный, несравненный,
За всю доверчивость твою ты награжден изменой…

СВОБОДНЫЕ ОСАЖДЕННЫЕ[115]

(Фрагменты)

Перевод А. Эфрон

* * *
В долине — гробовая тишь, ни шороха, ни звука…
На птиц, что зернышки клюют, мать смотрит с горькой мукой.
Туманит голод очи ей, из сердца рвутся стоны,
И с нею плачет сулиот[116], в невзгодах закаленный. —
Не мужество мое, но мощь, но сила иссякает…
Не удержать в руках ружье, и турок это знает.
* * *
Апрель и Эрос все луга усеяли цветами,
Но ружей больше, чем цветов, пред скорбными очами.
Как движущийся белый холм, плывет овечье стадо,
Прохладным облаком земным оно ласкает взгляды,
Чтоб раствориться, как туман, за синим окоемом.
Цветком, проснувшимся в цветке, над озером знакомым
Порхает синий мотылек, как дуновенье, нежный,
И с отражением своим играет, безмятежный.
Что мотылек! И для червя пришла пора благая…
Природа, прелестью своей всех равно одаряя,
И в сухость выжженной травы, и в камень жизнь вдохнула —
Весь воздух напоен ее журчаньем, пеньем, гулом.
Тысячекратна смерть для тех, кто гибнет в день весенний,
Когда все празднует окрест природы воскресенье!
* * *
Развей природы колдовство, горн, сделай эту милость,
Чтоб жены, дети, старики душой не размягчились!
Раздался слабый звук трубы и замер бездыханно.
Как только смог он долететь до вражеского стана?
Но долетел и вызвал в нем раскаты злого смеха,
И голос вражеской трубы ответил грозным эхом.
Насыщенная жизнью грудь арабского горниста
Веселый рокот разнесла под небосклоном чистым,
Вокруг — и вдаль, и вширь, и вглубь, — и, наконец, из горна
Пронзительный и страшный звук отчетливый исторгла.
Повиснув в ясной тишине, как крик высот бездонных,
Он медленной звездою пал на стан непокоренных.
* * *
Деянья, мысли и слова… Сейчас я вижу только
Вот эти россыпи цветов — их белизна, их пурпур,
Их синева позлащены мерцаньем крыл пчелиных…
Там жизнь, тут смерть. И на заре, и в светозарный полдень,
И в час туманящихся вод, и в час прозрений звездных
Гудит и корчится земля и глухо стонут скалы.
«Араба конь, Француза ум, ты, злая пуля Турка[117],
Ядро Британца — грозный вал над хижиной убогой…
Ее защитникам, увы, не долго защищаться!
Хоть бы умолк проклятый гром — нет на него напасти!»
Так говорил чужой моряк на судне иноземном…
Испуганные острова творят молитву, плача,
Их жалобы и гордый храм, и бедная часовня
Смиряют трепетом огней и ладанным туманом…
Но зло грозит из-за угла растерянной рыбачке,
И гонит с берега ее, и путает ей снасти.
В торжественный рассветный час и в полдень лучезарный,
В час умножающихся звезд и вод, покрытых дымкой,
Вдруг сотрясается земля и, дыбясь, ропщет море…
Старик, что вверил свою жизнь рыбацкой скромной снасти,
Отбросив удочку, застыл, предавшись черным думам:
«Араба конь, Француза ум и ты, ядро Британца,
Ты, пуля Турка, — хищный вал над бедною лачугой…
Защитникам ее, увы, искать защиты негде!
Все не смолкает этот гром — он, видно, нескончаем…
Плачь, сердце бедное мое, скорби со мною вместе!»
* * *
Я вижу доблестных детей и жен непокоренных,
Столпившихся без слез, без слов, в немом оцепененье
Вокруг печального костра, чей пламень поглощает
Остатки утвари былой, домашний скарб бездомных,
И освещает бледность лиц и жалкие лохмотья…
О пламя, в пепел превратись, чтоб им главу посыпать!
Сквозь непоколебимый строй оружия чужого
Готовы продолжать они последний путь к свободе —
Быть с братьями своими там иль здесь принять кончину.
Посторонись же ты, ружье, и ты, клинок турецкий!
Зажав тростинку в кулаке, проходит безоружный.
вернуться

114

Carmen saеcularе. — В переводе с латинского — «Гимн века». Так называется торжественный гимн римского поэта Горация (65–8 гг. до н. э.) по случаю игр в честь подземных богов; эти игры проводились примерно раз в сто лет. Мотив прославления животворных сил природы сближает стихотворение Соломоса с гимном Горация.

вернуться

115

Свободные осажденные. — Поэма посвящена героической обороне города Месолонги, который дважды подвергся турецкой осаде. Вторая осада началась в апреле 1825 г. и закончилась через год, когда истощенные голодом защитники города решились пойти на прорыв. В живых остались немногие. Месолонги был сожжен дотла.

вернуться

116

Сулиот — житель горного местечка Сули в Эпире. Маленькое племя сулиотов прославилось своей героической борьбой против турецких завоевателей.

вернуться

117

Араба конь, Француза ум, пуля Турка… — Эта фраза символизирует мощь вражеских сил, ополчившихся против маленького Месолонги.

92
{"b":"222274","o":1}