ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

АНДРЕАС ЛАСКАРАТОС

Перевод Юнны Мориц

Андреас Ласкаратос (1811–1901). — Родился на острове Кефалонии, получил юридическое образование во Франции и Италии. В 1830 году выпустил в свет свой первый поэтический сборник — «Ликсури в 1836 году», а в 1872 году собрал все свои стихотворения в том «Разные стихи». Острая социальная сатира Ласкаратоса навлекла на него гнев духовенства; он был отлучен от церкви.

Сонеты Ласкаратоса переводятся на русский язык впервые.

К ЭРОТУ

Эрот, не шляйся зря, не лезь в мой дом,
Чтоб не испортить наши отношенья.
И более того — приняв решенье
Со мной порвать, ты будешь молодцом.
Я сыт по горло первым сватовством.
Катись к чертям, быстрей, без копошенья,
Не то мои кулачные внушенья
Покончат вмиг с проклятым шутовством!
Не доводи до этого, мой милый,
Ведь я способен крылья выдрать силой —
И завопишь индюшкой тупорылой,
И все увидят бег твой хромокрылый.
И эти стрелы, весь пучок, как вилку в тесто,
Тебе засуну — знаешь сам, в какое место!

ЧУЖДЫЙ СВОЕЙ ЭПОХЕ

Воистину несчастен — кто на свет родится
и по духу превзойдет свою эпоху:
обрушится волна общественных традиций,
под тяжестью которых будет плохо.
А если он, бедняга, в надеждах утвердится
и потянет за собой свою эпоху,
тогда сплотится тьма общественных амбиций
и храбреца раздавит, словно кроху.
Его отвергнет с треском и заклеймит позором
неблагодарный сброд и родина-невежда.
И жертве, брошенной на растерзанье сворам,
блеснет одна печальная надежда —
что, может быть, потомков здравый разум
воздаст ему за все страданья разом.

МОЕМУ ПОРТРЕТУ

Вот и меня наконец-то нарисовали,—
как видно, после кончины, гроба и тленья
мне непременно придется висеть в зале.
Ох, интересно, какое же впечатленье
я оставлю у тех, кто с опаской вначале
рассматривать станет портрет в отдаленье.
Этот промолвит: «У! Из дьявольской швали!
Он теперь верховодит в аду, где скопленье
таких же чертей!» Но другой возразит: «Едва ли…
Просто этот несчастный тащил в исступленье
крест, который иные не поднимали,
и горькая правда — все его преступленье!»
А мне самому (и вам желаю того же!)
сужденья мои о себе — и важней и дороже.

АРИСТОТЕЛИС ВАЛАОРИТИС

Перевод А. Наль

Аристотелис Валаоритис (1824–1879). — Родился на острове Лесбос, получил юридическое образование в Италии, принимал активное участие в борьбе за присоединение Ионических островов к Греции и после присоединения был избран депутатом греческого парламента.

Поэзия Валаоритиса — эпос освободительного движения Греции. Его составляют и стихотворения в духе народных песен, и крупные поэтические композиции «Кума Фросини» (1859), «Афанасиос Диакос» (1868), «Фотинос»; работу над последней поэмой оборвала смерть поэта.

На русский язык переводится впервые.

ДИМОС И ЕГО РУЖЬЕ

«Уже я стар, сыны мои. Шестой десяток в клефтах.
Полвека досыта не спал — и вот теперь, усталый,
ко сну хочу я отойти. Иссякло мое сердце.
Рекою пролитая кровь вся вытекла до капли.
Хочу ко сну я отойти. Кустарник нарубите.
Пусть будет свеж он и в цвету и пусть хранит прохладу.
Постель стелите — и меня на ветви положите.
Как знать, чья крона осенит со временем могилу!
Когда здесь вырастет платан, под сень его густую
сойдутся новые сыны оружие повесить.
Петь будут молодость мою и прежнюю отвагу.
А возмужает кипарис, наденет траур черный —
и старцы к дереву придут за спелыми плодами.
И станут раны омывать, и Димоса припомнят.
Огнем похищен мой булат, а мощь моя — летами.
Мой пробил час. Не надо слез. Сыны, приободритесь.
Смерть закаленного в боях жизнь юным завещает.
Приблизьтесь. Станьте вкруг меня. Нагнитесь к изголовью
закрыть глаза мне и принять мое благословенье.
Пусть самый младший среди вас взойдет сейчас на гребень.
Пусть он возьмет мое ружье, возьмет мушкет мой добрый.
Пусть трижды выстрелит он вверх и трижды прокричит он:
„Покинул старый Димос нас, скончался старый Димос!“
Вздохнет ущелье тяжело, скала запричитает,
вознегодуют духи гор, и родники смутятся,
и на вершине ветерок, несущий в дол прохладу,
вдруг задохнется, изойдет, опустит тихо крылья,
чтоб этот гул не подхватить, случайно не развеять,—
не то узнает древний Пинд и сам Олимп услышит,
растают вечные снега и высохнет кустарник.
Беги же, сын мой, торопись. Взойди на самый гребень.
Пусть трижды выстрелит ружье. Хочу я, засыпая,
еще услышать этот гром, в последний раз, в последний».
И юный клефт бежит, как лань. Взбегает на вершину.
На гребень гор взбегает он и трижды восклицает:
«Покинул старый Димос нас, скончался старый Димос!»
Утесы дрогнули в ответ, и бездны застонали.
Тут клефт стреляет в первый раз. И во второй стреляет.
И вот последний, третий раз. Мушкет, достойный славы,
ревет, рычит, как дикий зверь, и пасть разверз, и рвется,
и вырывается из рук, и падает — сраженный,
в стремнину падает со скал, — и нет его, и нету…
Услышал Димос этот гул, в глубоком сне услышал.
И улыбнулся, и потом — навек скрестил он руки…
Покинул старый Димос нас, скончался старый Димос!
И клефта грозного душа, достойнейшего клефта,
встречает в высях гул ружья, и, братски обнимаясь,
она летит за облака — и гаснут, нет их, нету…
94
{"b":"222274","o":1}