ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

РОЗА

Скажи, какой богини вздох в прохладе утренней зари
С тобою делит аромат, которым этот сад насыщен?
И кто же та, что в первый раз тут целовалась? Говори!
Так целовалась, что огонь с обеих щек тобой похищен!

ПЕЧАЛЬ

Крыла печали тяжелы, громоздки на подъем,
И в руслах Времени сухих они хлопочут дико,
А если светлый водоем лепечет о своем,
Так эту мелочь глушит боль пронзительного крика.

ЛОРЕНДЗОС МАВИЛИС

Перевод Юнны Мориц

Лорендзос Мавилис (1866–1912). — Родился на острове Итаке, изучал филологию и философию в Германии. Вернувшись на родину, принял участие в греко-турецкой войне 1897 года и в антитурецком восстании на Крите (1898 г.). Сильное патриотическое чувство выражено в сонетах Мавилиса мужественно и нежно. Отточенность рифмы, благородная сдержанность слова принесли Мавилису славу тонкого мастера стиха. В начале Первой балканской войны Мавилис добровольцем пошел на фронт и погиб в сражении под городом Янина.

Сонеты Мавилиса переводятся на русский язык впервые.

КАРДАКИ

Руины храма зеленеют сиро
Пустынной плесенью, приморскою травою,
А под ногами и над головою
Смеется вечность, юность в блеске пира.
И я сказал: еще с вершины мира
Вся в белом сходит поступью живою
Античность! Блещет полнотою ключевою
Храм — дело мраморщика с острова Керкира.
Сон золотой, еще я не проснулся!
Тебя с водой в ключе я выпил редком,—
Он по священным меткам к нам вернулся.
Так бог велел воскреснуть мертвым клеткам!
И чужестранец, если той воды коснулся,
Уже к своим не возвратится предкам.

РОДИНА

Весенний ветер вновь летит по странам,
Взывая к тайнам, к сладостям любовным.
Как под венцом, земля сияет светом ровным —
Цветы, одни цветы в ее приданом.
Попарно бабочки летают целым кланом.
Здесь — пчелка, там — оса. Да, полнокровным
Застал я мир, где счастьем поголовным
Земля волнуется в томлении желанном!
И каждый запах, щебет каждой птицы
В глубины сердца вновь летит, взывая страстно
К мечте, к надежде — снова, снова, снова
Поцеловать твои священные крупицы,
Твою весну обнять, мой сладостный, прекрасный,
Родимый край, мое Отечество и Слово!

ОЛИВА

Олива старая, ты горбишься клюкою
Под редкой зеленью, под жидкой пелериной,
Тебя украсившей для смерти. Рой пчелиный
В твоем дупле гнездится раной роковою.
Но каждый птенчик, пьяный страстью вековою,
На ветви немощной твоей, как мир, старинной,
Ведет любовную охоту за невинной
И пьяной птичкой, — всюду двое, двое!
О, как смягчат твой острый лик на тризне
Живые прелести крылатой, юной жизни,
Шумящей дивно и шуршащей от любви!
Они плодятся, как твои воспоминанья.
О, нам бы, нам бы твой обычай умиранья,
Ведь наши души — сестры, ставшие людьми!

КОСТАС КРИСТАЛЛИС

Костас Кристаллис (1868–1894). — Родился в эпирской деревне, жил в бедности, умер двадцати шести лет от туберкулеза. Автор сборников «Сельские стихи» (1890) и «Певец села и стана» (1892). Стихи Кристаллиса воспевают красоту природы, радости сельской жизни, свободолюбие народа. Поэт-самородок, Кристаллис чрезвычайно чуток к родному фольклору и черпает из него размеры, ритмы, мотивы для многих своих стихотворений.

Стихи Кристаллиса переводятся на русский язык впервые.

ПЕСНЯ КЛЕФТОВ[120]

Перевод С. Ильинской

Когда же к нам придет весна, когда настанет лето,
растают белые снега, и зацветет кустарник,
и мы оружие свое наденем золотое
и снова клефтами взойдем на горные вершины?
На самой дальней высоте мы лагерь свой раскинем,
пусть звезды с нами заведут вечернюю беседу,
пусть самый первый луч зари привет нам посылает
от солнца, восходящего на утреннюю службу.
Пусть нам завидуют орлы, пусть соловьи нас будят
и в быстрых горных родниках с водою ледяною
купают нереиды нас и поцелуи дарят.
Оружие повесим мы на сучья горных елей,
и в пляс пойдем, и запоем, и грянет наша песня,
как гром из тучи, как огонь от молнии летучей.
Зверь задрожит и убежит, равнина затрепещет.
Когда же к нам придет весна, когда настанет лето,
когда мы клефтами взойдем на горные вершины?

ПОЦЕЛУИ

Перевод С. Ильинской

Друзья к Захьясу-пастуху с расспросами пристали:
— Что это губы у тебя пылают краской алой?
Черешни, ежевики ли отведал ты, а может,
пригубил краски огненной, какой овечек метишь?
— Черешни я не пробовал, и ежевики тоже,
и краска вовсе ни при чем, я к пей не прикасался.
Послушайте меня, друзья, во всем я вам признаюсь.
В тени под елями я стриг моих овечек стадо,
алела шерсть, и ножницы вдруг тоже заалели;
гоню я стадо вниз к лугам, к зеленым сочным травам,
и что же вижу — вся трава в округе стала алой;
потом спускаюсь я к реке поить своих овечек
и вижу, что вода в реке мутнеет и алеет;
иду я берегом реки и в гору поднимаюсь,
и там, где бьет ключом родник, у самого истока,
склонилась девушка к воде, губами струй касаясь,
алеют губы у нее, как будто в краске алой,
в каком ручье, в какой реке испить ей доводилось —
алели воды, а от них кругом алели травы,
алели овцы, а от них и ножницы алели.
Свой посох бросил я, друзья, швырнул мешок на землю,
за косы девушку схватил и сразу прямо в губы
поцеловал, и губы мне тот поцелуй окрасил.
вернуться

120

Песня клефтов. — Стихотворение написано в духе клефтского фольклора времен освободительной борьбы греческого народа.

96
{"b":"222274","o":1}