ЛитМир - Электронная Библиотека

По губам старшины скользнула хитрая улыбка.

— Везде их любимое место. И в лесу, и в поле, и в лощине. Нарушитель одними путями не ходит. А если бы так было, чего проще их задерживать.

«Вот тебе и самое «нарушительское» место!» — подумал новичок.

На обратном пути несколько раз останавливались у служебной полосы. На хорошо вспаханной и тщательно проборонованной земле, виднелись следы. И ни одного из отпечатков не оставил незамеченным Сапегин. Для него, опытного следопыта, каждая вдавленная ямка, словно книга, рассказывала историю происшедшего на служебной полосе. Вот пробежал заяц. Это его след: две широко расставленные лапки по бокам и две внутри, почти рядом.

— Видишь, брат, как у косого задние лапы передние обгоняют, — улыбнулся Сапегин. — И ты думаешь, отчего так? От страха. Пожалуй забегут вперед, если лиса на пятки наступает, — старшина обвел глазами вокруг и продолжал. — Конечно, она. Вот смотри.

Чуть в стороне, наперерез заячьим, пролегли отпечатки лисьих лап.

— Значит, где-то там, — Сапегин указал назад, — лиса заметила зайца и пошла наперерез. На той стороне полосы следы сходятся. Как видно, была подходящая гонка.

Алексей на минуту задумался.

— А может быть, и сейчас еще продолжается, — предположил он.

Иван нагнулся над отпечатками, внимательно осмотрел края.

— Пожалуй, — согласился он. — Дело было совсем недавно.

Сапегин испытующе посмотрел на Дюкало.

— Почему так думаешь?

— По отпечаткам вижу, — уверенно проговорил Дюкало. — Краешки их еще не подсохли, совсем свеженькие. Часа полтора, как проложены, не больше. На занятиях рассказывали, — в свою очередь вопросительно поглядел на Сапегина, — так ведь?

Сапегин одобрительно кивнул головой. Мнение пограничника о новичке менялось явно в пользу Дюкало. Старшине нравилось, что новичок ни разу не пожаловался на усталость, как губка впитывал в себя и запоминал новые сведения, старался применять их на практике.

Изучив несколько следов и не обнаружив на участке ничего подозрительного, оба воина направились к заставе. Шли, как и раньше, в некотором отдалении друг от друга, потом сблизились. Но оба молчали, занятые своими мыслями. Думы Дюкало унеслись в родную деревню, к дому, к отцу и матери. Мысли Сапегина вились вокруг лица, находящегося здесь, в пограничном селе. Но как и для Дюкало отец и мать, Алексею это лицо было тоже очень мило и дорого.

Молчание нарушил Дюкало:

— Разрешите задать вопрос? — обратился он.

— Задавайте.

— Непонятно мне, — неторопливо, подбирая слова, заговорил Дюкало, — можно ли командиру учить нас, молодых солдат, строго выполнять устав и пограничные требования, а самому их нарушать?

— Где ты видел такого командира? — спросил Сапегин.

— Сегодня ночью видел. Один старшина проснулся задолго до назначенного времени, не выспался и усталый пошел в дозор.

— Да ты-то откуда знаешь? — изумился Сапегин.

— А я не спал, когда вы к нам в комнату заглядывали, — признался Иван. — Не мог я перед первым дозором… Заставлял себя и не мог.

Алексей расхохотался. Глядя на него, захохотал и Дюкало.

— Вот ты какой, — вдоволь насмеявшись, сказал старшина. — Это хорошо, что беспокойный. Но установленный распорядок все же надо выполнять, и в другой-раз спать столько, сколько положено.

— А как же вы?

— Ты на меня не смотри, — посоветовал Сапегин. — Я и опытнее тебя, и повыносливее, и свои силы умею лучше распределять.

На Памире

Началась служба Сапегина не здесь, а в далеких Памирских горах. Под вечер третьего дня изнурительного горного пути попал Алексей на заставу. Тут уже все было готово к встрече: вкусный горячий ужин, чистые теплые постели. Руководство заставы знало, что после непривычного перехода новичкам ничего другого и не нужно. Даже опытные скалолазы и те быстро сдают на большой высоте.

Предусмотрительность оказалась очень уместной. Через какой-нибудь час вновь прибывшее пополнение храпело на все лады. Не спалось одному Сапегину. Наглядевшись за три дня на узкие горные тропы, неприступные синие скалы и бездонные, зияющие страшной чернотой пропасти, он в который раз задавал себе вопрос: как же здесь ловить нарушителей? И без погони того и гляди сорвешься в ущелье. Воображение восстанавливало картины пройденных участков пути и тревога росла, усиливалась.

Алексей попал на границу не случайно. Романтика пограничной жизни давно увлекала его. Поэтому в райвоенкомате он прямо заявил: «Если можно — пошлите на границу». И вот мечта сбылась. Но теперь он совершенно не представлял, как будет выполнять свой долг. А ведь жизнь пограничников рисовалась ему как беспрерывное преследование нарушителей.

Не найдя ответа на мучивший вопрос, Алексей поднялся с кровати, оделся и вышел из помещения заставы. С наступлением темноты стало совсем холодно. Прямо над головой, в иссиня-черном, не таком, как в родной степи, ночном небе, горели крупные и яркие звезды. Казалось, можно рукой дотянуться до этих искрящихся негреющих светлячков. Алексей поежился.

— Надо что-нибудь? — раздалось вдруг где-то рядом.

Алексей от неожиданности вздрогнул, обернулся. Около него стоял младший сержант с монгольскими чертами лица. Он подошел совсем неслышно и потому растерявшийся Сапегин не сразу нашелся, что ответить.

— Нет, спасибо, — поблагодарил Алексей. — Ничего не надо, — и тут же подумал: «Заметил он, как я вздрогнул, или нет? Что если заметил? Нехорошо».

Чтобы как-то изменить первое впечатление о себе, добавил равнодушным тоном:

— Душно в комнате. Свежим воздухом подышать решил.

Младший сержант понимающе ухмыльнулся.

Наступило неловкое молчание.

— Давайте знакомиться, — нарушил его младший сержант. — Моя фамилия — Дизигбаев.

Сапегин назвал свою.

— А теперь говори, что тебя волнует, почему не спишь? Как товарищу говори. — Глаза Дизигбаева светились лучистыми огоньками, широкоскулое лицо дышало откровенностью.

С этого и началась хитрая и мудреная пограничная наука. Алексей ходил с Дизигбаевым в дозоры, сидел в секретах, учился маскироваться среди серых, обдутых ветрами до лоска камней.

Только спустя несколько дней после прибытия на заставу Сапегин убедился, что все виденные им страшные места не идут ни в какое сравнение с теми, которые таила в себе пограничная полоса. Меткие названия: «Мост ведьмы», «Скала», «Убиец» и другие, которыми солдаты окрестили отдельные участки границы, лишь в незначительной степени отвечали содержанию. Тот же «Мост ведьмы» совсем не походил на мост. Не мост, а узкая каменная, словно лезвие ножа, гряда причудливо высилась над бездной, соединяя края пропасти. И по этой гряде приходилось ползком перебираться на другую сторону, ощупывая и руками, и ногами каждый сантиметр рокового пути.

Первая переправа заняла добрый час. Сапегин ежеминутно останавливался, чтобы подавить острое чувство сладковатой тошноты, перебороть головокружение. Дизигбаев догадывался, что творится с его новым товарищем.

— Не смотри вниз, — подбадривающим тоном давал он советы. — Только вперед, на гору! Так. Правильно! Ну, теперь легче?

Пограничными тропами - i_002.jpg

Алексей в ответ слабо ворочал пересохшим языком, спазмы перехватывали горло, мешали говорить.

Однако, когда взгляд его отрывался от притягивающей, словно магнит, бездны, становилось действительно легче. Тогда он снова преодолевал несколько десятков сантиметров пути.

— Смотри вперед! — приказывал Дизигбаев. — На гору, на гору смотри. Так… Теперь двигайся.

Снова и снова сыпались камешки, снова и снова младший сержант полз вслед за Сапегиным.

Наконец и огромная каменная площадка. Только выбравшись на нее, Алексей почувствовал себя в безопасности. Он выпрямился и торжествующе посмотрел на гряду. В его глазах светилось удовлетворение.

— Теперь можешь даже и вниз поглядеть, — улыбнувшись, сказал Дизигбаев.

2
{"b":"222285","o":1}