ЛитМир - Электронная Библиотека

– Нет, это невозможно. Это же все равно, – замотал головой Рейч, – что отрезать себе… в общем, одно и то же, что кастрация.

Селдон покачал головой.

– Ну что ты. Усы – всего-навсего национальная диковинка. Юга же тоже далиец, как и ты, а усов не носит.

– Плевать мне на Юго! Я бы и забыл, что он живой еще, если бы не его математика.

– Он великий математик, и отсутствие усов ему в этом не помеха. И потом… о какой кастрации ты говоришь? Через две недели твои усищи отрастут снова и станут еще гуще.

– Две недели! Какие две недели? Два года надо, чтобы их вот так отрастить… такие… такие…

Он закрыл усы рукой, словно пытался защитить их.

– Рейч, – с укором сказал Селдон, – тебе придется пойти на эту жертву. Если ты с усами станешь моим разведчиком, ты можешь… попасть в беду. Я не могу позволить тебе так рисковать.

– Да я лучше умру! – возопил Рейч.

– Прекрати истерику! – строго проговорил Селдон. – Умирать тебе не надо, а вот усы сбрить надо. Кстати… – Селдон немного растерялся, – маме все-таки лучше ничего не говори. Я сам.

Рейч некоторое время не мигая смотрел на отца и наконец проговорил тихо и безнадежно:

– Хорошо, папа.

– Я разыщу, – сказал Селдон, – кого-нибудь, кто займется изменением твоей внешности, и как только все будет сделано, вылетишь в Сэтчем самолетом. Выше нос, Рейч, это еще не конец света.

Рейч вымученно улыбнулся. Селдон проводил его взглядом. Лицо его было тревожно. Одно дело – усы сбрить, совсем другое – потерять сына. Усы-то вырастут, а вот сын… Селдон прекрасно понимал, что посылает Рейча на опасное дело.

9

Человеку свойственно заблуждаться, и Клеон – Император Галактики, король Трентора и так далее и тому подобное (титулов у него была масса, и по самым торжественным случаям они произносились все целиком – громко, нараспев) – не был исключением. Он был убежден, что он – демократ.

И Клеона всегда страшно раздражало, когда в свое время Демерзель (а потом и Селдон) пытался его образумить, трактуя такое-то и такое-то предполагаемое действие Императора как «тираническое» или «деспотическое».

Но Клеон был уверен, что сам он по природе никакой не тиран и не деспот – нет же, ему хотелось время от времени предпринимать жесткие и решительные действия, вот и все!

Он частенько с ностальгическим одобрением отзывался о тех днях, когда Императоры не были так связны по рукам и ногам, как он теперь, и вольны были в своих отношениях с подданными. Увы, теперь Император был отрезан от мира и от жизни из-за боязни, что кто-либо покусится на его драгоценную персону.

Весьма сомнительно в этой связи, чтобы Клеон, которому никогда в жизни не доводилось общаться с людьми иначе, как только в ограниченном количестве и в строго определенной обстановке, сумел бы запросто, как ни в чем не бывало поболтать с незнакомцем, но ему самому казалось, что это было бы восхитительно. А потому он просто-таки затрепетал от предвкушения редкой возможности побеседовать с одним из подданных во время прогулки по парку – расслабиться, забить хотя бы ненадолго о том, что он – Император. О, как ему хотелось побыть демократом! Как он этого жаждал!

Да хоть с этим садовником, про которого рассказывал Селдон. Как это было бы благородно, как замечательно: щедро вознаградить его за преданность и мужество, но самолично не поручая это никому из приближенных.

Итак, Клеон назначил садовнику встречу в большом розарии, где цвели и благоухали розы всевозможных сортов и оттенков. «Самое подходящее место, – думал Клеон. – Я мог бы там с ним и случайно встретиться, но пусть его все-таки туда приведут. Не могу же я, в самом деле, слоняться по парку и ждать, не выйдет ли он сам ко мне. Да, ждать я не могу, я же все-таки Император». (Увы, одно дело – демократия, но совсем другое – всяческие неудобства.)

Садовник ожидал Императора в условленном месте, рядом с кустами роз. Глаза его были выпучены, губы дрожали. «Наверное, – подумал Клеон, – никто не рассказал бедняге, зачем именно я хочу его видеть. Ну да это ничего, я его успокою, но только как же его зовут?»

Клеон обернулся и шепотом спросил у одного из сопровождавших его чиновников:

– Как зовут этого садовника?

– Мандель Грубер, сир, Он служит садовником тридцать лет.

Император кивнул и, улыбаясь, проговорил:

– А, Грубер, это вы. Как приятно познакомиться с таким славным и трудолюбивым садовником.

– Сир, – стуча зубами, пробормотал Грубер. – Талантов у меня немного, я человек простой, я только стараюсь получше угодить Вашему Величеству.

– Ну да, ну да, – покивал головой Клеон, раздумывая о том, не усмотрел ли садовник в его словах издевки. Ох уж эти маленькие люди, нет в них тонкости и понимания. Как с такими будешь демократом? – Мой премьер-министр, – продолжил Клеон, – рассказывал мне о том, как вы однажды бросились ему на помощь. Похвально, Грубер, похвально. Еще он мне говорил о том, что вы очень хороший садовник. Вы с ним друзья, похоже?

– Сир, господин премьер-министр очень добр ко мне, но я знаю свое место. Я никогда не заговариваю с ним первым.

– Ну-ну, Грубер. Вы человек воспитанный, понимаю, но только премьер-министр, как и я, большой демократ, и к тому же я доверяю его мнению о людях, – Грубер низко поклонился. – Как вы, конечно, знаете, Грубер, – сказал Император, – главный садовник Малькомбер – человек пожилой, и ему пора на пенсию. Навряд ли он уже справляется со своими обязанностями.

– Сир, мы, все садовники, очень уважаем главного садовника. Да продлятся дни его, а мы всегда готовы положиться на его опыт и мудрость.

– Славно сказано, Грубер, – небрежно кивнул Император, – однако вы должны отлично понимать, что все это – пустые слова. Нет-нет, он уже никуда не годится. Он сам, кстати, уже почти год просит отпустить его на пенсию. И я ему обещал, что отпущу, как только найду ему подходящую замену.

– О, сир, – испуганно забормотал Грубер, – нас у вас пятьдесят садовников, и мужчин, и женщин…

– Я знаю. Но я выбрал вас, – сказал Император и благосклонно улыбнулся. О, как он ждал этого мгновения! Он был совершенно уверен, что, услышав эти слова, Грубер падет на колени и рассыплется в благодарностях.

– Сир, – сказал Грубер, – это слишком большая честь для меня – слишком большая.

– Не скромничайте, – оборвал его Клеон, до глубины души оскорбленный тем, что его суждение кто-то осмелился оспаривать. – Пришла пора признать ваши заслуги по достоинству. Больше вам не придется торчать тут в любую погоду. Перейдете в кабинет главного садовника. Я распоряжусь, чтобы его отремонтировали для вас. Очень хороший кабинет. Можете перевезти своих домашних в новые апартаменты. У вac же есть семья, верно, Грубер?

– Да, сир. Жена и две дочери. И зять.

– Прекрасно. Вам будет очень удобно на новом месте, и вы сможете наслаждаться своей жизнью, Грубер. Будете жить под крышей, вдали от любой погоды, как истинный тренторианец.

– Да какой же я тренторианец, сир… Я с Анакреона…

– Это мне известно, Грубер. Для Императора все миры равны. Все решено. Вы заслужили эту должность.

Император, небрежно кивнув, удалился, крайне довольный осуществленным актом милосердия. Правда, садовник мог бы вести себя чуть более благодарно, ну да ладно, дело сделано – вот и славно.

И это дело казалось сущей чепухой по сравнению с вопросом об авариях инфраструктуры на Тренторе.

Клеон как-то в припадке праведного гнева обмолвился, что надо казнить всякого, пойманного на халатности в работе с оборудованием.

– Вот казним парочку, – сказал он, – и увидите, все станет нормально. Призадумаются, голубчики.

– Боюсь, сир, – сказал Селдон, – что подобным деспотичным манером вы не добьетесь того, чего хотите. Скорее всего, рабочие просто объявят забастовку. Если вы попытаетесь заставить их приступить к работе, вы столкнетесь с неповиновением. А если попробуете заменить забастовщиков солдатами, вы обнаружите, что солдаты не умеют управляться с оборудованием, и тогда аварии станут происходить еще чаще.

33
{"b":"2225","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Алхимия иллюзий
Время-судья
Методика доктора Ковалькова. Победа над весом
Тень невидимки
Копия
Роковой сон Спящей красавицы
Когда львы станут ручными. Как наладить отношения с окружающими, открыться миру и оказаться на счастливой волне
Музыка ветра
Триумвират