ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Мы под открытым небом? – спросила она.

– Под открытым небом? – удивился Генарр. – А ты боишься оказаться в атмосфере Эритро? Нет-нет. Не бойся. Над нами полусфера из алмазного стекла. Поверхность его даже не поцарапать. Конечно, солидный метеорит мог бы разбить его, но в небе Эритро таких практически нет. Такие стекла используются и на Роторе, ты знаешь, но там, – в его голосе послышалась гордость, – и качество ниже, и размеры не те.

– Ну вы тут и роскошествуете! – восхитилась Инсигна, прикасаясь к стеклу, чтобы убедиться в его существовании.

– Приходится – иначе людей сюда не заманишь. – Он вновь обернулся к прозрачному пузырю. – Конечно, временами идут дожди. А когда небо проясняется, стекло быстро просыхает. Пыль смывается днем специальным детергентом. Присядь, Эугения.

Спинка мягкого и уютного кресла немедленно откинулась назад, едва Эугения села. Рядом тихо вздохнуло под тяжестью Генарра второе кресло. Сразу погасли крохотные светильники на других креслах и столиках. И на распахнувшемся сверху черном бархате сверкнули искры.

Эугения охнула. В принципе она знала, что представляет собой звездное небо – по картам и схемам, моделям и фотографиям, – и знала во всех подробностях, но ни разу не видела своими глазами. Она обнаружила, что не ищет в нем интересные объекты, головоломные загадки, тайны, над которыми было бы интересно поработать. Она не пыталась разглядеть звезды, а любовалась узорами, в которые они складывались.

Давным-давно, думала она, когда люди вот так же рассматривали созвездия, и появилась астрономия.

Генарр был прав. Покой легкой невесомой паутинкой окутал ее душу.

– Спасибо тебе, Генарр, – каким-то сонным голосом произнесла Эугения.

– За что?

– За то, что ты вызвался сопровождать Марлену. За то, что рискуешь собой ради моей дочери.

– Я ничем не рискую. С нами ничего не случится. К тому же я испытываю к ней отцовские чувства. В конце концов, Эугения, мы с тобой давно знаем друг друга, и я к тебе очень хорошо отношусь,

– Знаю, – почему-то чувствуя себя виноватой, ответила Инсигна.

Она знала про чувства Сивера – тот никогда не умел их скрывать. Поначалу Эугения хотела покориться, но вскоре она встретилась с Крайлом и любовь Сивера стала ее раздражать.

– Прости меня, Сивер, если я когда-то чем-нибудь задела твои чувства, – сказала она.

– Ничего, – тихо ответил Генарр, и вновь воцарилась тишина.

Инсигне захотелось, чтобы никто не вошел и не нарушил это странное ощущение ясности.

Наконец Генарр заговорил:

– Я знаю, почему люди не ходят, на обзорную палубу ни здесь, ни на Роторе. Ты замечала, что там никогда никого не бывает?

– Марлена любит ходить туда, – ответила Инсигна. – Она говорила, что палуба почти всегда безлюдна.

Целый год она разглядывала оттуда Эритро. Надо было мне повнимательнее отнестись к ней…

– Марлена не такая, как все. По-моему, люди не ходят сюда вот из-за чего.

– Из-за чего же?

– Смотри сюда. – Генарр показал куда-то в небо, но в темноте Инсигна не увидела его руки. – Видишь яркую звезду? Самую яркую на всем небе?

– Ты имеешь в виду Солнце, наше Солнце, центр Солнечной системы?

– Вот именно. Если бы не эта звезда, небо Немезиды было бы таким же, как земное. Ну правда, альфа Центавра не совсем на месте, и Сириус чуть сдвинулся, но это мелочи. В целом точно такое же небо видели шумеры пять тысяч лет назад. Только Солнце выглядело иначе.

– И ты думаешь, что люди не ходят на палубу из-за Солнца?

– Да. Наверное, вид его вселяет в сердце тоску. Отсюда Солнце кажется далеким, недостижимым – словно находится в какой-то далекой вселенной. Вот оно, яркое, зовущее, напоминающее беглецам об их вине перед ним.

– А почему же тогда сюда не ходят подростки и дети? Ведь они мало знают о Солнце и Солнечной системе.

– Наверное, следуют примеру старших. Вот когда все мы покинем этот мир, когда на Роторе не останется тех, для кого Солнечная система не просто два слова – небо, думаю, вернется на Ротор, и здесь тоже будет полно народу. Если, конечно, к тому времени Купол не перестроят.

– Ты думаешь, могут перестроить?

– Как знать, Эугения, как знать?

– Но пока мы процветаем.

– Да. Верно. Но эта яркая звезда, эта знакомая незнакомка тревожит меня.

– Старое доброе Солнце… Что оно может сделать? Сюда ему не дотянуться.

– Дотянется. – Генарр не отводил глаз от яркой звезды на западе. – Люди, оставшиеся в поселениях и на Земле, непременно найдут Немезиду. Возможно, уже нашли. И не исключено, что заново изобрели гиперпривод. Может быть, вскоре после того, как мы улетели. Это событие не могло не подхлестнуть их.

– Это было четырнадцать лет назад. Почему их еще нет здесь?

– Быть может, они побоялись двухлетнего полета. Им известно, что Ротор рискнул, но неясно, преуспел ли он в своем намерении. Может, они думают, что наши останки рассеялись между Солнцем и Немезидой.

– Да, в отсутствии смелости нас не упрекнуть.

– Конечно. Как ты думаешь, предпринял бы Ротор эту попытку, если б не Питт? Ведь он и увлек всех за собой. Сомневаюсь, что в других поселениях найдется хоть один такой Питт… и на Земле тоже, Ты знаешь – я не люблю Питта. Я не одобряю его методы, его мораль – точнее, ее отсутствие, – неискренность, хладнокровие, с которым он послал Марлену на верную, как он полагал, погибель. Но, если судить по одним результатам его деятельности, он может войти в историю как великий человек.

– Как великий вождь, – проговорила Инсигна, – а великий человек – это ты, Сивер. Разница очевидна.

Сивер надолго замолчал.

– Я жду тех, кто последует за нами. Всякий раз, когда я смотрю на эту яркую звезду, я опасаюсь все сильнее. Четырнадцать лет назад мы оставили Солнечную систему. Что-то они делали все это время? Ты об этом не размышляла, Эугения?

– Некогда было, – сквозь дремоту отозвалась Инсигна. – Меня беспокоят более прозаические дела.

Глава двадцать вторая

Астероид

48

22 августа 2235 года! Эту дату Крайл Фишер помнил хорошо. День рождения Тессы Уэндел. Точнее – пятьдесят третий день рождения. Она помалкивала об этом: отчасти потому, что еще на Аделии привыкла гордиться тем, что молодо выглядит, отчасти потому, что не забывала: Фишер на пять лет моложе ее.

Но разница в возрасте не беспокоила Фишера.

Даже если бы интеллект и сексуальная энергия Тессы не привлекали его, ключ к Ротору был в ее руках, и он помнил об этом.

Несмотря на то что вокруг глаз у нее появились морщинки и кожа рук немного увяла, сегодняшний день стал для нее днем триумфа. Влетев в апартаменты, которые с каждым годом становились все шикарнее, она плюхнулась в низкое мягкое кресло и удовлетворенно улыбнулась.

– Все прошло как по маслу. Великолепно!

– Жаль, что меня там не было, – отозвался Крайл.

– Мне тоже, но мы решили не допускать посторонних, к тому же ты и так знаешь больше, чем положено.

Целью была Гипермнестра, ничем не примечательный астероид, который в необходимый момент оказался вдалеке от других астероидов и, что еще важнее, вдалеке от Юпитера. Кроме того, на этот астероид не претендовало ни одно из поселений, ничей корабль ни разу не посетил его. И наконец – каким бы тривиальным это ни показалось – два первых слога его названия словно символизировали цель первого сверхсветового полета.

– Значит, ты привела корабль точно туда.

– В пределах десяти тысяч километров. Мы могли бы подвести его поближе, но решили не рисковать – все-таки там уже ощущается гравитационное поле, хотя это всего лишь астероид. А потом мы вернули корабль в заранее намеченную точку. И за ним тотчас увязались какие-то два корабля.

– Думаешь, что поселения навострили уши?

– Несомненно. Но одно дело заметить мгновенное исчезновение корабля, а другое – определить, куда он направился. Да с какой скоростью летел – околосветовой или во много раз большей, – а уж тем более понять, как это было достигнуто.

46
{"b":"2231","o":1}