ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Удивительно, – проговорила Марлена, – Просто целое представление в небе. Взгляните на Мегас – какие полосы. Они движутся!

Полосы пересекали освещенную поверхность диска – бурые, красновато-коричневые, местами оранжевые – и медленно шевелились.

– Это бури, – объяснил Генарр. – Там жуткие ветры. Если приглядеться внимательнее, можно заметить, как появляются пятна, как они растут, ползут по диску, тускнеют и исчезают.

– Как в головизоре, – подхватила Марлена. – Неужели никто не наблюдает это постоянно?

– Астрономы наблюдают. С помощью компьютеров, расположенных в этом полушарии. Я тоже наблюдал – из нашей обсерватории. Знаешь, в Солнечной системе есть похожая планета. Ее зовут Юпитер. Она даже больше Мегаса.

Наконец гигантская планета заметно поднялась над горизонтом. Она была похожа на воздушный шар, приспущенный с одного бока.

– Как красиво! – воскликнула Марлена. – Вот построили бы Купол в этом полушарии, тогда каждый мог бы любоваться этим зрелищем.

– Ты ошибаешься, Марлена. Это не так. Люди не любят Мегас. Я уже говорил тебе: некоторым начинает казаться, что Мегас рушится на них, они боятся его.

– Такие дурацкие мысли могут прийти в голову немногим, – раздраженно сказала Марлена.

– Верно, немногим, но дурацкие мысли заразительны: страхи распространяются, и тот, кто не испугался бы, впадает в панику, потому что испугался сосед. Ты никогда не замечала такого?

– Замечала, – печально отозвалась она, – если одному мальчику какая-то дуреха кажется хорошенькой, то и другим это начинает казаться. И они начинают соперничать… – Она смущенно умолкла.

– Вот чтобы избежать такой цепной реакции, мы и выстроили Купол в другом полушарии, Ну а другая причина – ведь Мегас всегда на небе, и проводить астрономические наблюдения в этом полушарии затруднительно. Но я думаю, пора домой. Ты знаешь свою маму. Она, наверное, уже в панике.

– Надо связаться с ней и сказать, что все в порядке,

– Нет необходимости. Самолет постоянно посылает сигналы. Так что она в курсе, что с нами все в порядке… физически. А беспокоит ее вот что… – Он многозначительно постучал себя по виску.

Марлена осела в кресле, и лицо ее выразило крайнее неудовольствие.

– Какая мука! Знаю, каждый скажет: «Ведь она любит тебя», но это такая докука. Почему она не может поверить мне, что все будет в порядке?

– Ведь она любит тебя, – ответил Генарр, как только закончил инструктировать самолет относительно обратного пути. – Не меньше, чем ты любишь Эритро.

Лицо Марлены просветлело.

– Действительно, люблю.

– Да-да, это видно по тому, как ты относишься к этому миру.

А вот как отнесется к этому Эугения Инсигна? – подумал Генарр.

51

Она отнеслась к этому плохо. Она пришла в ярость.

– Что это вообще такое: «она любит Эритро»? Как можно любить безжизненный мир? Это ты забил ей голову таким вздором! Зачем тебе нужно, чтобы она любила Эритро?

– Эугения, будь умницей. Неужели ты считаешь, что Марлене чем-то можно забить голову? Разве ты сама не пыталась отговаривать ее?

– Ну так что же случилось?

– Видишь ли, в полете я все время старался показать ей такое, что должно было отпугнуть ее, заставить почувствовать неприязнь к Эритро. По собственному опыту я знаю, что выросшие в своем тесном мирке роториане ненавидят бесконечные просторы Эритро. Им не нравится этот свет, им не нравится кроваво-красная вода океана. Им не нравятся мрачные облака, но более всего они страшатся Мегаса. И все прочее только угнетает и волнует их. Все это я показал Марлене. Мы летели над океаном… далеко – так далеко, что увидели, как Мегас встает над горизонтом,

– Ну и?..

– Ее ничто не испугало. Она сказала, что привыкла к красному свету и он перестал казаться ей ужасным. Океан не внушил ей страха, а Мегас даже заинтересовал.

– Не могу поверить.

– Придется. Я не лгу.

Инсигна погрузилась в раздумье, потом нерешительно проговорила:

– Что если она уже заразилась?..

– Лихоманкой? Сразу по возвращении я отправил ее на повторное сканирование. Окончательный результат еще не готов, но предварительные данные свидетельствуют, что изменений нет. При лихоманке, даже легкой, рассудок немедленно испытывает заметные и весьма конкретные изменения. Так что Марлена здорова. Однако мне только что пришла в голову интересная мысль. Мы знаем, насколько впечатлительна Марлена, как умеет она замечать всякие подробности. Чувства людей словно перетекают к ней. А обратного ты не замечала? Чтобы ощущения переходили от нее к людям?

– Я не понимаю, что ты хочешь сказать.

– Она видит, когда я чувствую неуверенность или беспокойство, как бы ни пытался я скрыть это. Знает, когда я спокоен и ничего не опасаюсь. А может быть, она сама вызывает во мне неуверенность и легкую тревогу – или же наоборот – приводит в безмятежное настроение? Ее собственные чувства другим не передаются?

Инсигна не отводила от него глаз.

– Это просто безумная мысль, – недоверчиво ответила она.

– Возможно. Но ты не замечала такого у Марлены? Подумай.

– И думать нечего – никогда я не замечала ничего подобного.

– Значит – нет, – пробормотал Генарр. – Скорее всего, так. Впрочем… Она очень хочет, чтобы ты поменьше о ней беспокоилась, но не может этого сделать. Кстати, тебе не кажется, что на Эритро восприимчивость Марлены усилилась? А?

– Да, пожалуй.

– И не только. Здесь твоя дочь научилась предвидеть. Она знает, что обладает иммунитетом к лихоманке. Она уверена, что на Эритро ничто не причинит е вреда. Она смотрела на океан и знала, что самолет не упадет и не утонет. А на Роторе ты ничего не замечала? Разве не была она там неуверенной и робкой, как обычный подросток?

– Да. Конечно.

– А здесь она стала другой. Полностью уверенной в себе. Почему?

– Я не знаю,

– Не влияет ли на нее Эритро? Нет-нет, я имею в виду не лихоманку. Нет ли здесь какого-либо иного эффекта? Совершенно иного? Я скажу тебе, почему спрашиваю об этом. Я сам ощутил его.

– Ощутил… что?

– Какое-то доброе чувство к Эритро. Собственно, эта пустыня никогда меня не пугала. Не хочу сказать, что прежде планета меня отталкивала, что на Эритро мне было неуютно, но любить я ее никогда не любил, А во время нашего путешествия вдруг почувствовал симпатию к планете, чего ни разу не чувствовал за все десять лет пребывания здесь. И я подумал: а что если восхищение Марлены так заразительно, что если она каким-то образом передает мне свое состояние? Или в ее присутствии я так же, как она, ощущаю воздействие Эритро?

– Знаешь что, Сивер, – язвительно сказала Инсигна, – по-моему, тебе тоже следует пройти сканирование.

Тот удивленно поднял брови.

– А ты думаешь, что я не прохожу его? Мы здесь проверяемся периодически. Изменений нет, кроме тех, что вызваны старением.

– А ты проверялся после вашего воздушного путешествия?

– Еще бы. Сразу же. Я не дурак. Окончательные результаты еще не готовы, но, на первый взгляд, изменений нет,

– И что ты собираешься делать дальше?

– Следующий логический шаг: мы с Марленой выйдем из Купола на поверхность Эритро.

– Нет.

– Со всеми предосторожностями. Я там бывал.

– Иди, если хочешь, – упрямо сказала Инсигна, – но без Марлены. Я ее не пущу.

Генарр вздохнул. Он повернулся вместе с креслом к окну и стал вглядываться в красную даль; затем снова посмотрел на Инсигну.

– Там, за стеной, огромный девственный мир, – заговорил он, – ничей мир – у него нет хозяев, кроме нас. Мы можем заселить его и освоить, помня уроки, полученные от собственного неумелого хозяйничанья на родной планете. Мы сделаем его добрым, чистым, достойным. А к здешнему красному свету привыкнем. Мы заполним его земными растениями и животными. Пусть процветают здесь суша и море, пусть качнется новый виток эволюции.

– А лихоманка? Как же она?

– Справимся с ней, и Эритро станет родной для нас.

49
{"b":"2231","o":1}