ЛитМир - Электронная Библиотека

– Алан! – закричал один из бродяг.

Дико брыкаясь, Николь сумела освободить одну руку. Поднявшись на ноги, она схватила ржавый меч Дикона, и оба оборванца мгновенно ретировались в кусты.

– Подождите меня! – захныкал мальчишка, шатаясь на нетвердых ногах и торопясь за ними, зажимая рукой нос, из которого капала кровь.

Николь посмотрела им вслед, крепко сжав рукой рукоятку меча. Сердце ее, казалось, умерло в груди. Небеса словно задышали, подул пронизывающий холодный ветер, потом посыпался снег с дождем. Холодная пустота в душе Николь была под стать погоде.

Она глубоко втянула воздух и подошла к Алану. Тот все еще корчился на земле, пытаясь вдохнуть, но сдавленное горло не пропускало воздух. Кинжал валялся рядом с ним. Николь потянулась к оружию, слегка удивившись, что рука ее совершенно тверда. Разрезав завязки на дублете Алана, девушка вынула меч у него из ножен, выпрямилась Затем она обнажила лезвие, отвернула кольчугу на груди Алана и воткнула острие меча прямо напротив сердца. Все, что надо было сделать, чтобы лишить его жизни, это всем телом навалиться на рукоять. Однако она не могла так легко совершить столь хладнокровное убийство. Николь постояла немного, словно одеревенев, и ее опять охватило знакомое ощущение пустоты в душе…

Когда тело Алана наконец перестало дергаться, девушка отпустила рукоять меча, тихонько повернулась и пошла по дороге, по которой уехала Тильда. Николь не ощущала боли в ногах, о ране она тоже забыла. К ней медленно возвращались чувства, и наконец рана напомнила о себе и стала гореть, ребра заныли, ноги пронзила острая боль.

Пройдя с полмили, Николь нашла девушку и лошадь на обочине. Она остановилась и уставилась на подругу. Одна щека Тильды пылала от удара, на подбородке лиловел большой синяк, нос распух. В воздухе повисла тяжелая, напряженная тишина. На лице Тильды отражались сожаление и стыд.

Николь несколько раз пыталась открыть рот и заговорить, но слова застревали в горле.

– Ты бросила меня, – наконец потрясение прошептала она.

И как будто эти слова стали ключом, отомкнувшим уста Тильды. Та больше не ощущала вины. С выражением безразличия на хорошеньком личике она пожала плечами.

– Они не собирались тебе делать ничего плохого. В конце концов ты из благородной семьи и чего-то стоишь. А моя семья совсем простая. Не могла же я оставаться там и ждать, когда они заберут меня с собой и сделают своей шлюхой на зиму. А потом убьют, когда натешатся вволю.

– Ты бросила меня, чтобы спасти свою шкуру? Тебе было все равно, выживу я или умру? – неровно дыша, проговорила Николь.

Из глубины души снова поднимался гнев, согревая девушку; щеки ее слегка порозовели. После ужасного холода, сковавшего Николь, казалось, навсегда, это было полезно.

– Но ты, как я вижу, выжила.

Попытка подруги изобразить улыбку была ужасно неискренней. Она вывела лошадь обратно на дорогу.

– Давай садись скорее, нам надо двигаться.

– Зачем? – резкий вопрос Николь словно повис в воздухе между подругами. Девушка сощурилась, изучающе глядя на Тильду. – Что ты делала в последние четыре месяца, девочка моя? Я думаю, пришло время нам поделиться своими секретами.

– То, что я делаю, тебя не касается, – заявила Тильда.

– Наоборот, ты живешь в Эшби, я твоя госпожа. И тебе лучше рассказать мне, где ты провела последние четыре месяца.

Николь сама испугалась своих слов и своего тона. Так она говорила с Тильдой впервые. Подруга гневно свела брови.

– Я не буду тебе отвечать. Я не стану перед тобой отчитываться. И ни перед кем другим.

Николь выпрямилась во весь рост.

– Тогда я скажу, чем ты занималась. Все вокруг знают, что Хью содержит женщин, и я думаю, ты жила эти месяцы в Окслейде в качестве его любовницы. Он никогда не думал, что сможет с помощью контракта отнять меня у лорда Гиллиама. Как не верил и в то, что я действительно собираюсь выйти за него замуж. Но Хью нужен был кто-то, с чьей помощью он мог бы меня поймать. Вот тут и появилась ты. Ты не только собиралась украсть меня из Грейстена, ты хотела сдать меня под его охрану. Из этого я делаю главный вывод. Говори, сколько он заплатил тебе, чтобы ты меня доставила?

На лице Тильды снова появилось виноватое выражение, которое, однако, тут же сменилось выражением злобы. Она надменно посмотрела на Николь.

– Какое это имеет значение, если ты все равно собиралась к нему бежать? Этот дурак был готов заплатить мне за то, что мог бы получить бесплатно. Ну и пускай платит.

– Значит, все так и было, – выдохнула Николь с удивлением, которое неожиданно причинило боль. До этого она и сама не понимала, как ей хочется, чтобы Тильда все отрицала. – Так ты действительно продала меня ему?

Тильда пожала плечами.

– Да, но это всего-навсего справедливо. То, что сгорело в Эшби, стоило мне больших трудов. Там было все, что я заработала.

– Заработала? Я думала, мужчины дарили тебе безделушки из любви. Ты хочешь сказать, что ложилась под них за деньги?

Николь выпалила роковые слова не думая, и, когда опомнилась, было слишком поздно брать их обратно.

Лицо Тильды сначала побелело от обиды, потом снова потемнело от гнева.

– А кто ты такая, чтобы меня оскорблять? По крайней мере я признаюсь в том, какая я. А посмотри на себя! Ты так боишься быть женщиной, что готова притвориться мужчиной!

– Нет, – слабо возразила Николь, зажав уши руками, чтобы не слышать злых слов, каждое из которых словно нож вонзалось в сердце.

Тильда уперла руки в бока.

– Если ты такая женщина, которую никто не может полюбить, тогда ты еще хуже мужика. Уж больно ты высокого мнения о себе. “Я защищу стены от брата Грейстена, Тильда, – говорила ты мне. – Когда лорд Рэналф увидит, какая я способная, он отдаст мне Эшби в собственность”. И даже когда баллиста лорда Гиллиама пробила наши стены, ты все равно не открыла ворота! – Тильда почти кричала. – А теперь Эшби лежит в руинах. Мать моя мертва, Колетт. Ты убила их обоих, мою мать и своего отца. Это ты их убила!

– Я не виновата! – взмолилась Николь, словно обращаясь к себе самой.

Но на самом деле чувство вины давно грызло ее. Она была так уверена в себе, в своих способностях, что осмелилась рисковать людьми, помогая мачехе удерживать в плену лорда Рэналфа, невзирая даже на угрозу нападения его брата. В ушах у девушки снова звучал ужасный грохот падающих камней, рев пламени, раздавались крики умирающих, вставало перед глазами страшное зрелище: Гиллиам, всаживающий меч в тело отца.

Тильда шагнула к Николь и схватила ее за капюшон, заставив свою высокую госпожу наклониться и смотреть ей прямо в глаза.

– Как ты сможешь вынести все, что сделала? – жестко прошептала она, потом отвернулась.

Николь зажмурилась. Ветер выл, и в этом вое ей слышались мольбы умирающих. Все они искали у нее защиты, а она предала их ради своих эгоистичных целей.

– Нет! – шатаясь, Николь отошла от Тильды, как заклинание снова и снова повторяя это слово: – Нет! Нет! Нет! Это не я виновата. Ничего бы не случилось, если бы лорд Рэналф не выдал ту мерзавку замуж за моего отца. Это он виноват, потому что вмешался! Проклятие! В этом нет моей вины! Нет! – Голос девушки упал до шепота.

Тильда повернулась и посмотрела на подругу в упор.

– Я хотела отомстить и поэтому продала тебя Окслейду. А теперь я поеду за женишком моей драгоценной госпожи. – Она усмехнулась. – Тебе невредно узнать, Колетт, что его тошнит при одной мысли о том, что придется жениться на тебе. Он собирается посадить тебя на цепь, как собаку. И если хочешь знать, он дает мне столько, что я буду обеспечена до гроба всем, чем хочу! – Девушка повернулась и влезла на жалкую клячу.

– Тильда, не я убивала твою мать. Я видела, она умерла от меча Фицхенри, как и мой отец. Выслушай меня! Ты должна меня выслушать! – закричала Николь, но для нее, как и для Тильды, эти слова не были оправданием.

– Твоя гордость стоила ей жизни. Между нами все кончено, между тобой и мной. Но я предупреждаю, Колетт, если ты не хочешь стать пленницей Хью, отправляйся в противоположную сторону. – Тильда ткнула пятками в бока клячи, и несчастное создание не спеша потрусило по дороге.

17
{"b":"224","o":1}