ЛитМир - Электронная Библиотека

– Так вот ты где, подлый предатель! – воскликнул Гиллиам Фицхенри, подходя к Джону на расстояние длины меча. Его глубокий голос стал хриплым от дыма. Указывая острием клинка на окровавленные повязки на животе Джона, он продолжил: – Вижу, мой брат оказался не таким беспомощным, как тебе хотелось бы. А ну поднимай оружие и попробуй на вкус металл другого сына Грейстена!

Слова звучали холодно и твердо.

Не веря своим ушам, Джон смотрел на молодого рыцаря, уверенный, что ослышался. Стены зала содрогались от людских криков, балки стонали и трещали, охваченные огнем. Легкие Джона отказывались работать, он почти не мог дышать от горького, едкого дыма. Времени оставалось мало. Почему же этот парень не наносит удар?

Николь пошевелилась, пытаясь вдохнуть воздуха и прийти в себя. Она с трудом поднялась на четвереньки, ее руки дрожали.

– Нет! – прохрипела она. – Остановись! – Девушка задыхалась.

Гиллиам не обращал на нее внимания.

– Поднимай свой меч, – приказал он пожилому мужчине, – пока ты не сгорел!

Сердце Джона разрывалось между печалью и гордостью от этих слов. Младший брат лорда Рэналфа предлагал несчастному предателю бесценный дар – достойную смерть, смерть порядочного человека, каким когда-то был Джон.

Собрав остаток сил, он оторвал конец меча от пола и даже попытался расправить плечи, утешая себя тем, что его уход из жизни свершится быстро и почти безболезненно.

Гиллиам кивнул, давая понять, что уважает мужество противника перед лицом смерти. Этого было достаточно, чтобы вернуть Джону потерянную душу. Он закрыл глаза, и его дух свободно воспарил в небеса, прежде чем меч противника успел пронзить ему горло.

ГЛАВА 1

Проклятие! Где же, в конце концов, де Окслейд? Лишь свадебный договор, который они составили прошлой весной, может ее спасти. Николь Эшби шумно и зло выдохнула; в холодном воздухе заклубилось облачко пара. Она упрекала себя за возникшие сомнения; надо верить, что ее молочная сестра сумела доставить послание. Для нее, Николь, нет ничего ужаснее, чем насильственный брак с человеком, убившим отца, разрушившим ее дом.

Лучше принять смерть, чем сделать Гиллиама Фицхенри владельцем Эшби. Нет, лучше ему умереть.

Четырьмя широкими шагами она пересекла маленькую комнатку, подошла к двери и уставилась на нее. Самолюбие требовало попытаться вырваться из заточения, но дверь не поддавалась. С тех пор как лорд Рэналф арестовал Николь, она уже четыре месяца находилась под его надзором. Ничего удивительного, что ее заперли накрепко.

Николь резко повернулась, и распущенные волосы рассыпались по плечам; каштановые локоны достигали пояса. Николь шагнула мимо стула и горшка, мимо набитого грубой соломой тюфяка, служившего ей постелью. Зеленые, расшитые золотом юбки дорогого наряда, специально сшитого к свадьбе, от которой она упорно отказывалась, колыхались при малейшем движении. Лучше бы насильнику вернуть ее повседневную одежду, иначе скоро он не узнает дорогих нарядов. Прошлой ночью девушка нарочно улеглась в них спать.

Николь остановилась возле дальней стены комнаты, ближней к башне. Сквозь узкую прорезь бойницы она могла видеть кусочек мира, от которого ее так давно отрезали.

Прошел уже час после рассвета, за окном царила мрачная серость, небо было сплошь затянуто плотными ноябрьскими облаками. Сквозь бойницу Николь видела часть поселения, прилипшего к внешней стене Грейстена. Дома стояли очень близко друг к другу. Для сельской девушки, какой была Николь, подобная теснота казалась невыносимой. Но все равно ее охватила зависть, ведь у жителей Грейстена было то, чего она была лишена: свой дом, своя постель. Эти люди не сидели, как она, в неволе, в чужом доме, где у нее нет ничего собственного, кроме нескольких украшений.

Заморосил дождь, и тотчас крыши заблестели серебром. На Николь повеяло сильным запахом садов и огородов. Девушка глубоко вздохнула, ее охватила нестерпимая тоска по дому. Именно этот запах, запах живой зелени, напомнил ей о лесах Эшби, о его волнистых холмах.

Сердце ее сжималось от боли. Дом звал ее к себе. За всю жизнь Николь ни разу не отрывалась от него больше чем на две недели. А сейчас она так надолго разлучена с ним как раз в то время, когда ее люди больше всего нуждаются в хозяйке. Невыносимо! Кто лучше ее знает, как восстановить дом и хозяйство? Уж, конечно, не дьявол, разрушивший их.

Внезапно ее кольнуло чувство вины: ведь если бы не она, вообще ничего не пришлось бы восстанавливать. Это верно, что ее мачеха заставила отца напасть на лорда Рэналфа, но именно она, Николь, отдала команду отворить ворота, когда в них постучал Гиллиам Фицхенри.

Николь с силой ударила кулаком по каменной стене, позволяя гневу смыть накатившую волну самобичевания. Нет, Эшби пал не из-за нее, не она виновата в страшной трагедии! Она желала лишь сохранить свой дом, стать полновластной хозяйкой Эшби. Ярость Николь росла. Если бы мир был устроен справедливо, ей не пришлось бы изворачиваться, чтобы обмануть лорда Рэналфа и заполучить Эшби Она могла бы распоряжаться им не хуже любого мужчины. К черту законы, запрещающие женщине владеть собственностью, которая у нее есть. Почему лорд Рэналф должен властвовать над ее жизнью всего лишь потому, что она родилась женщиной?

За толстой дубовой дверью зазвенели ключи. Николь мгновенно отпрыгнула в дальний угол комнаты, все ее тело напряглось, готовое к схватке. Дверь со скрипом отворилась.

Двое дородных мужчин в кольчугах и металлических шлемах переступили через порог. Вооруженные гораздо серьезнее простых охранников, оба держались за рукоятки мечей, настороженно глядя на пленницу. В последний раз, пытаясь бежать, Николь здорово ударила одного из них. Девушка насмешливо улыбнулась.

– Трусы! – с издевкой бросила она. – Вы боитесь меня, беззащитную девушку?

– Придержи язык, ведьма, – прохрипел один из мужчин, – или мы не впустим девицу.

Николь удивленно выпрямилась. В Грейстене в тот момент никого не было – все хозяйство на зиму перевезли в Апвуд, и вчера вместо горничной ей прислуживала старушка, жена местного лавочника. Ее же Николь ожидала увидеть и сегодня. Господин неспроста выбрал для девушки пожилую служанку, он рассчитывал, что Николь не станет нападать на беспомощного старого человека, и оказался прав.

– Что еще за девица?

Мужчины отступили, и Николь увидела Тильду из Эшби. В одной руке та держала поднос, в другой – ведро воды. Сердце Николь подпрыгнуло, она едва удержала радостный крик. Ей нельзя позволять себе ничего подобного. Стоит надсмотрщикам узнать, что Тильда – ее союзница, и они очень быстро вытолкают девушку отсюда в шею.

Мужчины переглянулись, когда хорошенькая простолюдинка вошла в комнату: по выражению их лиц было видно, что они высоко оценили ее пышные формы и миловидное личико. Темная одежда ничуть не приглушала яркой внешности Тильды, она была, как говорится, мед и молоко. Капюшон, откинутый на спину, открывал рыжеватые волосы, карие глаза блестели от старательно сдерживаемого веселья.

– Спрячьте свое хозяйство обратно в штаны! – презрительно-насмешливым тоном процедила Николь. – Не сомневаюсь, ни у одного из вас она не возьмет ничего из того, что вы можете ей предложить.

– Доброе утро, леди Эшби, – сказала Тильда на ужасном французском. – Моя бабушка шлет свои извинения, она прихворнула. Надеюсь, вы не будете возражать против моих услуг?

Николь закашлялась, желая скрыть смех. Ее подруга знала норманнский язык, но они с Тильдой все равно всегда говорили по-английски. Мать Тильды, Агнес, была кормилицей, а потом няней Николь, так что девочки с самого детства были неразлучны. Тильда поставила поднос на стол и повернулась к мужчинам.

– Нам надо ненадолго уединиться, если позволите. Я должна помочь леди.

– Запрещено, – ответил один из охранников. – Давай-ка поторапливайся со своими делами и проваливай отсюда.

Они отступили на шаг, загородили дверь и зорко следили, чтобы не случилось ничего недозволенного.

2
{"b":"224","o":1}