ЛитМир - Электронная Библиотека

Распутав узлы, Гиллиам выжидательно посмотрел на Николь.

– Теперь давай твой капюшон.

Николь потянулась за капюшоном, но вдруг замерла и напряглась, подумав, какое отвращение он испытает, увидев ее короткие волосы. А какое ей, собственно, дело, что он подумает? Девушка выпрямилась, сидя на земле, и со всем достоинством, на какое была способна, стянула с головы капюшон. Крепко зажав его одной рукой, другой Николь провела по остриженным кудрям, потом протянула капюшон Гиллиаму. Она смело встретила его взгляд. Брови ее слегка приподнялись, словно она говорила: ну попробуй, скажи хоть слово!

Гиллиам пристально всматривался в лицо Николь. Его взгляд замер сначала на лбу, потом на щеках и смягчился, замерев на губах. Взгляд Гиллиама пробудил в ней странное желание: Николь захотелось прикоснуться к нему. У девушки перехватило дыхание. Что за чары он напустил на нее? Попытавшись отвлечь Гиллиама, она потрясла капюшоном у него перед носом.

– Ну бери же! – девушка сунула ему капюшон. – Но оставь половину на другую ногу. Та еще хуже этой.

Когда он брал капюшон и распарывал его по шву, она заметила обиду в его взгляде.

– Неужели ты так сильно ненавидишь меня, что готова остаться калекой, только бы не выходить за меня замуж?

Николь пожала плечами, устремив взгляд вдаль.

– Ты убил моего отца, поэтому я не могу выйти за тебя замуж.

– Я его не убивал, – возразил Гиллиам, беря половинку капюшона и заворачивая в него босую ногу Николь. Сверху он крест-накрест перетянул повязку веревкой.

– Это происходило при мне, – возразила она. – Я видела, что ты сделал. Незачем спорить.

– Вот это верно. Спорить незачем. – И в молчании принялся за ее второй башмак.

Когда Гиллиам начал снимать с ноги промокшую кожу, Николь откинулась назад, опершись на локти. От боли она онемела: эта нога ныла еще сильнее. Тихо застонав, девушка упала на спину, собрав все силы, чтобы не выказывать других признаков слабости. Боль отступила, когда Гиллиам принялся обматывать ногу тряпкой.

– А это что? – спросил он немного Погодя, потянув за повязку вокруг икры.

Ткань прилипла к ноге, и когда Гиллиам снял повязку, рана снова открылась. По холодной коже заструилась теплая кровь.

– Это от удара ножом, оставь, – устало ответила Николь, лежа на спине и глядя на небо сквозь переплетение голых веток. – Я постаралась так сложить края, чтобы рану можно было зашить. Я хочу, чтобы она зажила ровно.

– Ты собираешься зашить?! – в голосе Гиллиама слышался искренний ужас.

Она почувствовала, как он вздрогнул от страха.

– Ты когда-нибудь зашивала раны?

Его реакция, как ни странно, помогла девушке собраться с духом и немного ободриться. Снова приподнявшись на локтях, она посмотрела на молодого рыцаря. Казалось, глаза Гиллиама чуть позеленели от страха. При мысли о том, что такой сильный мужчина боится иголки с ниткой, девушка улыбнулась. Потом рывком села и скрестила ноги.

– Да, я много раз зашивала раны другим.

– Ну, тогда понятно, – произнес он ослабевшим голосом и, слегка откашлявшись, добавил более уверенно. – Еще есть раны?

Вопрос заставил Николь вспомнить недавние утренние события, и ее замутило. Девушка постаралась сдержать рвотный позыв, ей живо вспомнилось ощущение, которое она испытала, вонзая меч в живую плоть, вспомнилось, как теплая кровь оросила ей руки: Боже, как легко жизнь расстается с телом! Пытаясь справиться со слабостью, девушка проглотила слюну и уставилась на свои колени. Ее руки лежали ладонями вверх, все еще испачканные кровью последней жертвы. В желудке все перевернулось, поднялось и подступило к горлу.

– Матерь Божья! Я же убила их! – тихо простонала она, с ужасом глядя на собственные пальцы. Желудок вот-вот мог вывернуться наизнанку.

Николь вскочила и метнулась в сторону. Какая же она дура! Ведь она убивала защищаясь, а ее тошнит. Девушка ругала себя за слабонервность, но это не помогало. Стиснув кулаки, напрягшись, она велела своему организму прекратить, но желудок не обращал никакого внимания на ее приказы. Николь наклонилась вперед, крепко обхватив живот руками.

Гиллиам взял ее сзади за плечи. Девушка попыталась сбросить его руки, но он был гораздо сильнее. Рыцарь притянул ее к себе, обнял, силой заставив прислониться к его груди, и тихо, ласково заговорил:

– Ты в первый раз убила, да? Это пройдет. Дыши глубже.

– Не могу, – униженно выдохнула Николь.

Он положил голову девушки себе на плечо, приподнял ее подбородок, подержал некоторое время, затем скомандовал:

– Дыши!

Николь судорожно пыталась сделать один вдох, потом другой, но картина убийства явственно стояла у нее перед глазами. Желудок вновь напомнил о себе, и тошнота опять подступила к горлу.

– Ты здорово поработала. Уложила четверых. А сейчас еще этого, пятого. А ты ведь не очень закаленный боец. – Гиллиам говорил ровным, спокойным голосом. – Я думаю, мой брат в долгу перед тобой. Эти воры могли довольно дорого ему обойтись, оставаясь в его владениях.

Слушая его спокойный голос, Николь постепенно стала дышать ровнее. Гиллиам убрал пальцы с ее подбородка, и Николь прижалась щекой к его твердому мускулистому плечу. Он принялся легонько качать ее; постепенно девушка расслабилась.

Через несколько минут Гиллиам прижался щекой к ее шее.

– Ну как ты? Хорошо? – спросил он бархатным шепотом.

Николь вздрогнула, ее словно окатила теплая волна и отогнала все мысли. Девушка глубоко и с облегчением вздохнула.

– Да, лучше.

– Хорошо. – Он произнес это слово хриплым голосом, а потом прижался губами к ее испачканному рту.

– Что ты делаешь? – закричала Николь, вырываясь из его объятий. Она ранена, устала, без оружия, она едва отбилась от воров, которые так и не сумели овладеть ее телом, а он в это мгновение был так близок к этому.

Николь отшатнулась, вскрикнув от боли в ногах, и села на землю. Потом повернулась к нему лицом со стиснутыми кулаками, готовая к защите. Нет, победа не дастся ему легко!

– Ты не возьмешь меня! – прорычала она.

Сидя на расстоянии вытянутой руки от девушки, Гиллиам пристально смотрел на нее. Выражение его голубых глаз было непроницаемым. Минуты текли.

– Что же мне делать, если ты так мне нравишься, что я теряю голову?

– Нравлюсь?! – воскликнула Николь. Худшую насмешку трудно было придумать. Она сейчас такая отвратительная, без волос, в мужском платье. Он издевается над ней. Глаза Николь превратились в щелочки от обиды, и она набросилась на Гиллиама. – Вот как? Это я-то, одетая парнем? Конечно, я слышала, такие мужчины бывают…

Она хотела оскорбить его намеком, но он только рассмеялся.

– Слушай, я, конечно, долго пробыл в солдатах, но в этом грехе не повинен… А теперь, малышка, нам пора трогаться в путь.

– Я скорее останусь здесь и умру, чем пойду с тобой. – И давая понять, что разговор окончен, Николь гордо скрестила на груди руки.

– Довольно странное решение. У твоего отца ведь нет других наследников, – спокойно заметил Гиллиам. В его голосе не слышалось ни раздражения, ни гнева. – Если ты умрешь, Эшби снова перейдет к Рэналфу. А он отдаст замок мне.

Николь потрясенно уставилась на Гиллиама. Если это правда, почему он не убьет ее сейчас же? Разве для него это не наилучший выход? Хью наверняка именно так поступил бы в подобных обстоятельствах.

Похоже, Гиллиам читал ее мысли. Медленно улыбнувшись, он ответил:

– Тебе повезло, что ты встретила меня, не правда ли? Я не убийца.

Она почувствовала облегчение от его слов и тут же выругала себя за это.

– Ладно, я пойду с тобой, – пробормотала Николь.

Гиллиам кивнул и поднялся. Когда он, наклонившись, протянул руки, Николь решила, что он хочет помочь ей встать. Но вместо этого Гиллиам поднял ее на руки, легко, как ребенка. Николь даже удивилась, как приятно ей лежать в его объятиях. Ноги ужасно ныли.

Николь свернулась клубочком, громко стуча зубами. Гиллиам приподнял ее, устраивая поудобнее, и девушка невольно обвила его шею руками. Он вздрогнул, когда ее руки сплелись на его затылке.

22
{"b":"224","o":1}