ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
7 навыков высокоэффективных людей. Мощные инструменты развития личности
Записки невролога. Прощай, Петенька! (сборник)
В глубине ноября
Да, Босс!
Мы – чемпионы! (сборник)
Соблазни меня нежно
Тело, еда, секс и тревога: Что беспокоит современную женщину. Исследование клинического психолога
Игра на жизнь. Любимых надо беречь
Сила подсознания, или Как изменить жизнь за 4 недели

– Святой отец, я не потерплю вашего вмешательства! – Слова Гиллиама падали в тишине, как тяжелые камни. – Речь идет не о ребенке, которого надо защищать. Перед вами вполне взрослая женщина. Она должна понять, что за оскорбления рано или поздно приходится расплачиваться. Я думаю, ей и так слишком долго потакали.

Глаза Николь широко раскрылись.

– Слишком долго потакали? – она едва не задохнулась от негодования. – Меня несколько месяцев держали, как в тюрьме. Мой дом отдали человеку, который лишил жизни моего отца. А мое естественное сопротивление твоему насилию ты называешь плохим поведением?! – Девушка заморгала, пытаясь отогнать набежавшие на глаза слезы. – Я ненавижу тебя!

– Можешь ненавидеть, если хочешь. Только не поднимай на меня руку, – резко ответил Гиллиам. – Поклянись, что ты никогда больше не ударишь меня, и я отпущу тебя. Но не давай клятву только ради клятвы. Я буду следить за тобой. Если нарушишь слово, берегись!

– Отец Рейнард, прикажите ему отпустить меня, – взмолилась Николь.

– Очень плохо, когда женщина бьет мужчину, – тихо произнес священник.

– Я ненавижу всех мужчин! – в ярости прорычала Николь. И, взяв себя в руки отчаянным усилием воли, отчеканила: – Извини, что ударила тебя.

На самом деле Гиллиаму не были так уж нужны ее извинения, поэтому он ничего не ответил, ожидая продолжения.

В висках у Николь бешено стучала кровь.

– Жестокий, ты выиграл эту схватку лишь по одной причине: ты больше и сильнее, а я ранена! Клянусь перед Богом на этом святом месте, больше я не ударю тебя Надеюсь, ты как следует насладишься своей победой.

Гиллиам по-прежнему молчал, не отпуская девушку.

Николь прекрасно понимала, чего еще он хочет. Голова ее раскалывалась, она так устала от борьбы.

– Пожалуйста, отпусти меня, – тихо прошептала она.

Рыцарь тут же поставил ее на ноги. Перед глазами Николь все поплыло. Она пошатнулась и ухватилась за Гиллиама. Он притиснул ее к своему боку.

Боже, как она его ненавидела! Ей ужасно хотелось оттолкнуть Гиллиама, но девушка понимала, что если сделает это, то не устоит на ногах. Ей не хотелось даже смотреть на него, она знала, что увидит на его лице улыбку. Этот бессердечный человек испытывает искреннюю радость от каждого ее поражения.

Она сердито вздохнула.

– Отпусти меня. Мне невыносимы твои прикосновения.

– Какая жалость. – В голосе Гиллиама звучала ирония. – А мне ты как раз кажешься ужасно привлекательной. Только немного дикой.

Насмешливый тон резанул Николь острее, чем нож Алана. Никто из мужчин никогда не считал ее привлекательной.

– Лжец! А теперь отпусти меня! Я могу стоять без твой помощи. – Девушка не смотрела на Гиллиама. – Отпусти сейчас же!

– Вряд ли я смогу удовлетворить твою просьбу до тех пор, пока святой отец не совершит обряд. Де Окслейд дышит мне в затылок, вот-вот здесь появится. Я не собираюсь уступать ему Эшби из-за того, что он дал клятву.

– Уступать Эшби де Окслейду? Что вы хотите этим сказать? – вопрос священника, заданный взволнованным голосом, привлек внимание Николь.

Отец Рейнард переводил взгляд с девушки на великана рядом с ней.

– Видите ли, святой отец, ваша госпожа уверяет, будто она обручена с соседом Эшби…

Гиллиам не успел договорить, как под сводами церкви гулко загремел голос священника.

– Что?! – завопил он, уставившись на девушку. Казалось, от удивления его глаза вот-вот выскочат из орбит. – Как ты осмелилась играть священными понятиями о браке!

– Отец, у меня не было другого выхода, – заспорила Николь.

Сквозь открытую дверь она видела приближающиеся факелы. К церкви подходили слуги, подчинившись приказу Гиллиама. Если она сейчас же не перетянет священника на свою сторону, ей конец. В отчаянии девушка вцепилась в рукав отца Рейнарда.

– Вы должны понять, – молила она, – я не собиралась оставаться замужем за тем хорьком. Как только Окслейд сошел бы в могилу, Эшби оказался бы в моих руках.

У отца Рейнарда от потрясения отвалилась челюсть, лицо застыло.

Гиллиам стоял так близко, что Николь явственно услышала его сдавленный смех.

– Бедная моя девочка. Теперь я понимаю, почему ты предпочитала его мне.

– Убийца! – Священник наконец сумел исторгнуть из себя хотя бы слово. Одновременно он сделал попытку отцепить ее пальцы от своего рукава. – Ты собиралась его убить?! Божья матерь! Явись и спаси бедную женщину от нее самой. – Отец Рейнард принялся громко молиться, потом, видимо, подумав, что небесного вмешательства недостаточно, решил призвать на помощь земные силы. Свободной рукой он схватил Гиллиама за руку и опустился перед ним на колени. – Милорд, умоляю вас, если вы в силах вытерпеть этот союз, позвольте мне немедленно совершить обряд. Правда, судя по ее словам, леди Николь не совсем в себе. Но она прекрасно лечит, может содержать в чистоте дом, ловко управляется на кухне. Ее сыры известны всей округе. Видит Бог, отец испортил ее тем, что отказывался хоть немного ограничивать ее свободу. Пожалуйста, милорд, я вижу, сколь отчаянно она нуждается в вашем руководстве. Может быть, вы сумеете восстановить то, что разрушил ее отец.

– Нет, отец Рейнард! – это был гневный и отчаянный крик. Николь охватила паника.

Гиллиам рассмеялся и прижал девушку к себе.

– Не бойтесь, я хочу ее в жены, не важно, сумасшедшая она или нет. Советую вам как следует сосредоточиться, вы же видите, она намерена бороться с нами до конца.

Николь извивалась, желая освободиться из его железных объятий. Когда Гиллиам подхватил девушку на руки, она попыталась воспротивиться. Тогда он слегка разжал руки, будто собирался уронить ее. Николь вскрикнула, обхватила его за шею, но в следующее мгновение сердито сжала кулак и замахнулась. Он удивленно приподнял брови.

– Что? Разве твое слово ничего не значит?

– Ты нечестным путем вырвал у меня клятву. – Но рука, занесенная для удара, сначала замерла в воздухе, потом опустилась. Нарастающий гнев требовал выхода, поэтому девушка схватила Гиллиама за ворот кольчуги. – Вообще все, что ты делаешь, нечестно.

Гиллиам посмотрел на девушку. В свете лампы и разгорающегося пламени факелов волосы рыцаря переливались, как золотые нити. Тени играли на его лице, подчеркивая красивый изгиб губ. Должно быть, от игры света выражение его лица казалось нежным, ласковым и немного печальным.

– Я знаю, – тихо согласился он, – но кричать из-за этого не стоит, этим делу не поможешь. Мы скоро поженимся, и тебе лучше попробовать извлечь из нашего союза что-то хорошее.

– Какая же я после этого буду дочь! – с болью в голосе воскликнула Николь.

Против воли одинокая слеза скатилась по щеке к подбородку девушки. Гиллиам открыл рот, желая что-то возразить, но Николь приложила руку к его губам, требуя, чтобы он молчал.

– Я не могу больше слушать, будто ты не делал этого. Я была там и видела сама.

Гиллиам прикрыл глаза, потом коснулся губами ее ладони. Девушка удивленно отняла руку. Когда он заговорил, его слова были похожи на глубокие вздохи.

– Ты неверно расценила мой удар. Если бы сейчас можно было повернуть время вспять! Как дорого мне обошелся тот взмах мечом, гораздо дороже, чем я мог себе представить.

– Нет! – сказала Николь окрепшим голосом. – Нет, я не принимаю твоих извинений и не выйду за тебя замуж. Крестьяне поддержат меня, они выступят против тебя.

– Я молю Бога, чтобы они не поддержали твое решение, – ответил рыцарь. И хотя секунду назад его лицо казалось печальным и сочувствующим, в этот миг оно сияло веселой улыбкой. – Сыры, которые ты умеешь делать, меня заинтриговали.

Николь отвернулась от Гиллиама, когда он на руках понес ее из церкви. Но даже поставив на ноги, он крепко держал ее сзади за кольчугу.

Николь сощурилась от яркого света, но потом, когда глаза немного привыкли к нему, посмотрела на огромную толпу у входа в церковь. Люди продолжали прибывать: завернутые в плащи, в накидки или просто в одеяла, с факелами, свет которых выхватывал из темноты только носы и брови. Николь не узнавала своих крестьян. Ночь делала всех похожими.

26
{"b":"224","o":1}