1
2
3
...
27
28
29
...
69

– Мне известны размеры наследства жениха и невесты, и я заявляю, что здесь нет никаких помех для воссоединения. Кроме того, я знаю содержание брачного договора, согласно которому лорд Гиллиам внес вполне подходящий вклад, деревню Эйлингтон. Вы даете свою клятву, милорд?

Гиллиам крепче сжал руки Николь в своих, но девушка отвернулась, отказываясь смотреть на жениха, когда он произносил:

– Я, Гиллиам Фицхенри, владелец Эйлингтона, беру тебя, Николь, наследницу Эшби, в законные жены, чтобы с этого дня всегда быть вместе с тобой в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, до самой смерти. В этом я даю свою клятву.

Священник повернулся к Николь.

– Миледи?

Девушка не отрываясь смотрела на пламя.

– Я не буду произносить никаких клятв. Если я так поступлю, то опозорю память отца.

Слова ее прозвучали бы спокойно и холодно, если бы не прервались тихими всхлипываниями. Рейнард посмотрел на крестьян.

– Из-за временного умопомрачения наша леди вдобавок потеряла дар речи. Кто скажет за нее?

– Я, – ответил управляющий Томас.

– Нет! – выкрикнула Николь, как будто ее смертельно ранили. – Только не ты, Томас!

– Дайте мне сказать за нее. – Женщина на сносях, с огромным животом, вышла, переваливаясь, из толпы. Волосы ее были медно-красного цвета. – Я хорошо знаю язык господ.

– Элис!

Прежде чем Гиллиам понял ее намерения, Николь вырвалась у него из рук. Когда он снова схватил ее за кольчугу, высокая девушка уже обняла женщину с огромным животом. Элис спокойно улыбнулась, довольная поведением госпожи. Николь тихо и настойчиво заговорила с ней по-английски.

– Леди Николь, но все уже решено. С нашей помощью вы выполните свою обязанность, – произнес управляющий по-французски.

Гиллиам заметил, что Томас говорит почти как Рэналф, когда надо принять неотложное решение.

– Если вы не произнесете клятву, люди не захотят больше видеть вас в своих домах. Это я вам говорю.

Николь посмотрела на мужчину расширившимися от страха и волнения глазами. Гиллиам покачал головой. Что такое говорит ей этот простолюдин? Николь скорее готова умереть, чем оказаться отвергнутой.

Отец Рейнард поднял руку.

– Мы все видели, что леди Николь назначила Элис своей доверенной. – Священник повернулся лицом к беременной женщине. – Элис, если хочешь говорить, говори. Может, нам еще удастся хоть немного поспать.

Гиллиам повернул к себе лицом свою высокую невесту.

– Я бы хотел услышать эти слова от тебя, – сказал он, сжимая в руках ее пальцы. Они были длинные, тонкие и холодные как лед. Гиллиам гладил их, согревая, но Николь лишь покачала головой и отвела глаза.

– Я, Николь, леди Эшби, беру тебя, лорда Гиллиама Фицхенри, отныне Эшби, в свои законные мужья. – Голос Элис звенел, как колокольчик, акцент был едва заметен. – Клянусь быть вместе с этого дня в горе и в радости, в бедности и богатстве, в болезни и в здравии, пока нас не разлучит смерть, если так суждено. В этом я даю свою клятву.

Отец Рейнард удовлетворенно кивнул.

– У вас есть кольцо, милорд?

– Есть, – ответил Гиллиам, отпуская одну руку Николь и развязывая мешочек на поясе.

Он протянул священнику золотое колечко, на котором был выгравирован геометрический узор. Отец Рейнард благословил его и вернул обратно.

Николь спрятала руку за спину.

– Я его не возьму, – предупредила она.

– Не заставляй меня причинять тебе боль.

– Мне все равно, но я твое кольцо не возьму.

Гиллиам схватил руку девушки и выдернул из-за спины. Николь сопротивлялась изо всех сил: ее рука была в его руке, но она крепко стиснула пальцы в кулак, мешая надеть кольцо, как полагалось по ритуалу. Рыцарь умолял ее раскрыть руку. Потом прикоснулся золотым кольцом к каждому пальцу, а надел на тот, который вел к сердцу.

– Этим кольцом я тебя обручаю, а своим телом оказываю тебе честь.

– Нет! – Николь сбросила кольцо и отшатнулась, вырвавшись у него из рук.

Гиллиам прыгнул за ней, схватил за талию, но кольчуга оказалась такой гладкой, что девушка выскользнула, словно змейка, и, тяжело хромая, обошла священника, пытаясь скрыться в толпе.

Но ей не дали убежать. Из толпы посыпались упреки, Николь окружили. Несколько женщин оставили своих мужей и столпились вокруг нее. Николь яростно мотала головой, отметая все доводы. Гиллиам стоял в напряженном ожидании, боясь, что она вот-вот растолкает всех и кинется бежать. К своему удивлению, он увидел, что женщины постарше повели ее, уже не сопротивляющуюся, к воротам.

– Все! Сделано! – громко закричал отец Рейнард, чтобы все слышали. – Я заявляю, брак совершен, мы все были свидетелями. – Он повернулся к новому господину. – Женщины, идите и приготовьте ее к ночи. Мы пойдем следом, милорд. Я хотел бы успеть вернуться домой и немного отдохнуть.

Гиллиам смотрел в спину Николь, пока высокая стройная фигура не исчезла в темноте. Последний шаг на его пути к овладению Эшби. Но она не хочет его, Гиллиама. А брак вряд ли должен начинаться с насилия.

Испытывая горечь и досаду, Гиллиам взглянул на священника, стараясь за улыбкой скрыть свои истинные чувства.

– Спасибо, отец Рейнард, спасибо всем вам. А теперь идите с миром. Знайте, я благодарен вам за то, что вы разделили со мной мою радость.

Когда его слова перевели тем, кто не понимал французского, люди засмеялись. Расходясь по домам, все поздравляли его с женитьбой и желали побольше детей.

Гиллиам повернулся к Уолтеру.

– Найди кольцо, – приказал он усталым голосом. – Это кольцо моей матери, оно мне очень дорого. Когда найдешь, проследи, чтобы все слуги вернулись за стены, и вели запереть ворота. Это маловероятно, но кто знает, может быть, сегодня ночью де Окслейд станет искать меня и мою жену.

Гиллиам вместе с отцом Рейнардом направился к воротам замка. Если на севере и на востоке границей владений Эшби служила река, то здесь замок защищал ров, склоны которого были утыканы заостренными кольями. Они прошли вдоль рва, потом вдоль недавно восстановленной южной стены. В такой поздний час ворота обычно запирали, но сейчас деревянный висячий мост был перекинут через ров между двумя маленькими башенками, а ворота широко распахнуты. Двое часовых стояли на страже.

Узкий мостик загромыхал цепями, на которых висел, когда Гиллиам со священником ступили на него. После того как они прошли, охранники оставили свой пост, поздравив нового господина. Гиллиам благодарно кивнул и быстро вошел во двор замка в сопровождении отца Рейнарда.

В отличие от Грейстена, где было мало земли, в Эшби было просторно, и поэтому там много всего выращивалось: живность, фрукты, овощи. Собирали мед, даже рыба плавала в мельничном пруду. Они прошли по хорошо утоптанной дороге, ведущей к двум высоким мельницам, где крестьяне мололи муку.

Его крестьяне. Вдруг Гиллиам остановился. Гордость за обретенную землю охватила его. Впервые в жизни он почувствовал себя по-настоящему дома. Это ощущение немного сгладило впечатление от столь невеселой свадьбы.

– Милорд? – спросил священник, тоже остановившись.

– Подождите-ка минуту, святой отец, – сказал Гиллиам, после того как несколько слуг прошли мимо, высказывая добрые пожелания. Они направлялись к длинному узкому строению, которое в эту зиму должно было служить ему главным залом.

В общем, это строение было достаточно просторным, чтобы приютить всех, кого он должен обеспечивать едой и кровом. Ничего особенного оно собой не представляло: деревянные стены, соломенная крыша, как у всех крестьянских домов. Только пол более ровный. Для человека, выросшего под защитой каменных стен толщиной больше его роста, это строение казалось совершенно негодным для обороны и довольно неприспособленным для жизни. Гиллиам посмотрел на главную сторожевую башню Эшби. Она могла служить лишь последним убежищем на случай войны. Квадратное каменное строение было тесным, совершенно неподходящим для жизни. Когда-то к этой башне примыкал главный зал Эшби, но после пожара осталась лишь башня с зияющей дырой в потолке, служившей явным доказательством непрочности деревянного строения.

28
{"b":"224","o":1}