1
2
3
...
33
34
35
...
69

– Николь, – его густой голос был, как мягкий бархат.

– Это очень тяжело, – выдохнула она себе в ладони. – Я увидела тебя там и вспомнила тот день.

– Если бы я мог вернуться в прошлое и изменить все, что сделано. Но я не могу! – Его голос был полон сожаления.

О Боже! Как он хотел!

Николь отняла руки от лица. Гиллиам стоял на ступеньку ниже, и они смотрели друг другу прямо в глаза. Его взгляд был таким напряженным, что она вдруг судорожно вздохнула. Он посмотрел на ее лоб, потом на губы, на стройную шею, и девушка почувствовала, как под сердцем пробудилось странное ощущение.

– Этот цвет идет тебе, – сказала Гиллиам, поднимая руку и собираясь коснуться ее лица. Однако он вовремя удержался. – Похоже, вы нашли свою одежду, леди Эшби? – Он улыбнулся.

Его слова разрушили волнующее чувство, охватившее ее минуту назад, и напомнили, что она должна постоянно злиться на него.

– А что бы ты сделал, если бы я согласилась надеть твою тунику?

Глаза его засветились от удовольствия.

– Нет, твоя гордость никогда не позволит тебе надеть мою одежду. Твои поступки очень предсказуемы.

– Предсказуемы?! Это ты обо мне? – Николь чуть не подпрыгнула на месте. – Что ж, раз я такая предсказуемая, значит, быстро тебе наскучу. Ты пойдешь искать другую.

Он покачал головой. Ее колкость его не задела.

– Знаешь, я что-то не представляю, как с тобой можно соскучиться.

– Очень жаль, – резко бросила в ответ девушка. – Да, кстати, поскольку ты носишь мою булавку, тебе не кажется, что и мне надо какую-то дать? Или нож, которым я могла бы резать мясо. – Сейчас в ее голосе не было издевки.

– Истинная правда, мадам. Почему это я забыл о таких важных вещах? – спросил Гиллиам невинным тоном, в котором звучало удивление, и коснулся булавки на своем плаще.

Николь прищурилась, глядя на этот собственнический жест. Кажется, он снова над ней смеется.

– Да, я удивлена. Что это за рассеянность? Он убрал руку с булавки, погладил раненое плечо и усмехнулся.

– Без всякого сомнения, это от испытанной боли я стал такой рассеянный.

– А я думала, мы договорились о мире в нашем доме. Ты мне не доверяешь? – спокойно поинтересовалась Николь.

Гиллиам пожал плечами.

– В общем-то, доверяю. Я верю, что ты можешь быть сильной, умелой и смертельно опасной даже с самым простым оружием, которое у тебя случайно окажется в руке. Дай мне время узнать тебя лучше, прежде чем я снова смогу тебя вооружить. Прошлой ночью я попытался обуздать твою жажду спорить со мной из-за каждого слова. А теперь мне помочь тебе спуститься по лестнице или ты пойдешь сама?

Он так быстро сменил тему разговора, что Николь не успела заспорить: Гиллиам мгновенно приложил палец к ее губам.

– Ничего не говори.

Она с шумом выдохнула, потом резко отклонила голову. Он думает, что сможет оставить ее без оружия. Идиот. Она знает, где лежит ее меч: в кладовке, рядом с травами и целебными снадобьями. Со своим мужем и его собакой она чувствовала бы себя гораздо спокойнее, имея при себе надежное оружие. Нож тоже припрятан в укромном месте, известном только ей.

– Я спущусь сама, иди вперед. Если я упаду, ты тоже свалишься.

– Ради тебя я готов на все, моя дорогая.

ГЛАВА 12

Когда Николь дошла до конца лестницы, ее ноги болели нестерпимо. Гиллиам предложил ей руку. Но когда она приняла ее, Ройя с лаем кинулась между ними. Николь мгновенно с опаской отодвинулась подальше от Гиллиама.

– Ройя, прекрати.

Как и прежде, он не поднял голоса. Собака протестующе оскалилась, шерсть на спине встала дыбом.

– Ко мне! – Он указал на место рядом с собой.

Ройя подчинилась, и Гиллиам снова предложил руку Николь.

Та осторожно оперлась о нее.

– Она действительно может напасть на меня?

– Пока она не узнает тебя получше, я бы, на твоем месте, не стал ее сердить, – ответил он смеясь. – Но не бойся, она предпочитает проводить время со мной, так что я всегда успею остановить ее, если она кинется.

– Спасибо за такое великодушие, – насмешливо поблагодарила Николь. – А что ты убрал в погреба? – спросила она тоном хозяйки.

– Бочки с дегтем, тележки и всякое такое, – ответил Гиллиам, – все то, что крысам не по зубам.

Николь кивнула. Мудрое решение. Она посмотрела на грушевый и яблоневый сад: плоды уже собрали.

– А какой был урожай в саду?

Он поглядел на жену искоса и пожал плечами.

– Не знаю.

Проходя по огороду, снабжавшему дом луком, горохом, чесноком и даже съедобными и лечебными травами, Николь поинтересовалась:

– Отхожие места почистили? Навоз вывезли на огород?

– Думаю, да, – ответил он. – Я заметил, больше не воняет.

Между огородом и садом располагались ульи, сплетенные из прутьев и по форме напоминающие холмики. Две печи, чуть больше ульев, стояли поблизости. Деревенские женщины окружили одну, наблюдая за пекущимся в ней хлебом.

– А мед собрали? Пчелиные семьи накормили? Трубу в дальней печи починили?

– Неужели я про все это должен был знать? – с раздражением ответил Гиллиам.

– Да, конечно, я совершенно напрасно задаю тебе эти вопросы. Хорошо, все это я беру на себя, – спокойно сказала Николь.

На этот раз в ее голосе не было ни капли злобы, она говорила спокойно и уверенно. Итак, ее муж не интересуется каждодневными делами Эшби, как, впрочем, и ее отец не интересовался. Ей это знакомо. Он будет охотиться, выступать в качестве третейского судьи в спорах, улаживать ссоры, без которых жизнь не обходится, а она возьмет управление Эшби в свои руки. При этой мысли девушка радостно улыбнулась.

Они пересекли внутренний дворик.

– Где ты собираешься устроить временный зал?

– Здесь, – он указал на главный сарай. Деревянное строение было накрыто соломенной крышей. Большая дверь, некогда запиравшаяся на большой засов от волов, которые могли накинуться на драгоценное зерно, была распахнута.

Николь увидела дымок, курившийся над дальним крылом строения.

– Этот сарай нельзя так использовать, – запротестовала она. – Куда же я дену зерно и ячмень?

Он пожал плечами.

– В другие сараи.

– Нет, мне нужен этот.

Как ей подготовиться к зиме, если он отнимет у нее самый главный склад? О Боже, если это только один пример происшедшего в ее отсутствие, то чего еще ей ждать?

– Послушай, это единственное просторное помещение, которое можно приспособить для зала. Уверяю тебя, мы найдем место для размещения зимних запасов.

– Не представляю, где мы будем его искать, – язвительным тоном ответила она. – Ты бы лучше построил зал, вместо того чтобы покупать благосклонность крестьян, строя им дома.

– Ах! Посмотрите-ка, вот я, оказывается, какой нехороший! – усмехнулся Гиллиам, вводя жену во временный зал Эшби.

В одном его конце ярко горел очаг, свет которого слабо освещал помещение без окон. Дым вился, прилипая к соломе наверху, несмотря на проделанное отверстие над очагом. Возле огня стояли три стола, все длинные, деревянные, со скамьями по бокам. Два из них тянулись параллельно очагу, а третий поперек зала, в самом теплом и светлом месте.

Ройя, принюхиваясь к половичкам, лежавшим на утрамбованном полу, пробиралась к ближнему столу. Две служанки сидели и болтали, потроша гусей для завтрака. Николь бросила взгляд на другой стол, у которого сидел Томас и пристально смотрел на нее. Она отвела взгляд. Он ждал ее, но она не хотела с ним разговаривать.

– Джос, ты где? – раздался громкий голос Гиллиама.

Мальчик вышел на свет из дальнего конца зала.

– Ты поел?

Оруженосец нехотя пожал плечами.

– Я не проголодался. – Гиллиам нахмурился.

– Как же ты собираешься целый день работать на пустой желудок? Бери хлеб с нашего стола и пошли.

Опустив плечи, мальчик взял булочку из корзинки на краю дальнего стола и нехотя поплелся через комнату. Гиллиам пробормотал:

– Я думаю, он привык питаться, как церковник, поститься утром и вечером. И наверняка он толком не обедает. Мать готовила его к жизни священнослужителя.

34
{"b":"224","o":1}