ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Эти мысли почти не имели отношения к доктору Шекту, Шварцу, Арвардану и уж тем более к верховному министру.

Перед мысленным взором Балкиса вставала планета Трентор – огромная метрополия всей Галактики. И дворец, шпили и широкие пролеты которого Балкис никогда не видел наяву, как и никто из землян. Он думал о том, как тянутся от солнца к солнцу невидимые нити власти и славы, собираясь потом в пряди, веревки, канаты, ведущие к этому дворцу и к этой абстракции – императору, который, в конце концов, всего лишь человек.

Мысль Балкиса всегда останавливалась здесь – на власти, которая одна только может сделать человека богом при жизни, на власти, сосредоточенной в одном человеке.

Он всего лишь человек! Такой же, как и Балкис!

Глава одиннадцатая

Измененный разум

Джозеф Шварц никак не мог уяснить себе, когда же в нем произошла перемена. Много раз, в полной тишине ночи (какими тихими теперь стали ночи! Неужели они когда-то были полны шума, огней и неутихающей суеты миллионов людей?), в этой новой тишине, он задумывался над этим. Если бы можно было сказать с точностью: вот он, тот самый момент.

Сначала был тот раздерганный, полный страха день, когда он оказался один в незнакомом мире, – теперь воспоминания об этом дне стали такими же туманными, как воспоминания о Чикаго. Потом была поездка в Чику, которая кончилась так странно и запутанно. Шварц часто думал о ней.

Какая-то машина, пилюли. Дни заточения, потом побег, блуждание по городу, необъяснимые события в универмаге. Шварц никак не мог припомнить, что же там произошло. И вот теперь, два месяца спустя – как все прояснилось, как четко работает память!

Ему еще и тогда многое казалось странным. Он улавливал атмосферу. Старый доктор с дочкой были встревожены, даже боялись. Знал он тогда об этом? Или это было просто мимолетное впечатление, проявившееся только сейчас при взгляде в прошлое?

В универмаге, как раз перед тем, когда его схватил тот большой человек, Шварц понял, что сейчас его схватят. Это ощущение пришло слишком поздно, чтобы он успел спастись, но было вполне ясным.

С тех пор у него начались головные боли. Не то чтобы боли – скорее пульсация в мозгу, как будто там заработало какое-то скрытое динамо и вся черепная коробка с непривычки вибрирует. В Чикаго с ним никогда такого не бывало – если допустить, что его вымысел о Чикаго был правдой, – не было этого сначала и здесь, в реальном мире.

Видимо, тогда в Чике с ним что-то сделали. Какой-то препарат? Пилюли – это анестезирующее. Операция? И Шварц, в сотый раз дойдя до этой точки, снова останавливался.

Он уехал из Чики после своего неудачного побега на следующий день и время помчалось неумолимо.

Грю в кресле на колесах учил его словам, показывая на разные предметы или изображая движения, как раньше та девушка, Пола. Однажды Грю перестал говорить на тарабарщине и заговорил по-английски. Нет, это он, Шварц, перестал говорить по-английски и заговорил на тарабарщине, которая уже не была тарабарщиной.

Все было очень легко. Читать он выучился за четыре дня. Он сам себе удивлялся. Там, в Чикаго, у него была феноменальная память – так ему казалось, однако на такое он никогда не был способен. Но Грю как будто не удивлялся.

Шварц махнул рукой и тоже перестал удивляться.

Началась настоящая золотая осень, в голове окончательно прояснилось, и Шварц стал работать в поле. Опять-таки поразительно было, как быстро он все схватывает – никогда не ошибается. Достаточно было объяснить ему один раз, и он без хлопот мог управлять любой машиной.

Шварц ждал холодов, по по-настоящему они так и не пришли. Зимой все вместе очищали поле, удобряли его, готовились на десятки ладов к весеннему севу.

Шварц спрашивал у Грю, пытаясь понять, что такое снег, но толку добиться не мог.

– Замерзшая вода, которая падает, как дождь – снег называется? Ну, это, наверно, на других планетах, У нас такого не бывает.

Шварц стал наблюдать за температурой и обнаружил, что она почти не меняется, день же убывал, как и полагалось в северных широтах, примерно на широте Чикаго, однако Шварц не знал, на Земле он или нет.

Он попробовал читать книгофильмы Грю, но отказался от этой затеи. Люди оставались людьми, но мелочи повседневной жизни, сами собой разумеющиеся, исторические и социальные ссылки были ему совершенно чужды.

Загадок было много. Постоянные теплые дожди, строжайшие наставления держаться подальше от некоторых мест. Например, как в тот вечер, когда он решил пойти посмотреть, что же такое светится там, на южном горизонте.

Он ускользнул из дому после ужина, но не успел пройти и мили, как послышался тихий шум мотора двухколески и в вечернем воздухе прозвучал сердитый окрик Арбина. Шварц остановился… и был доставлен домой.

Арбин, расхаживая по комнате, сказал ему:

– Держись подальше от всего, что светится ночью.

– Но почему? – мягко спросил Шварц.

– Потому что это запрещено, – был резкий ответ. – Ты правда ничего не знаешь о нашей жизни, Шварц?

Шварц развел руками.

– Откуда же ты взялся? Ты что, чужак?

– Что такое чужак?

Арбин пожал плечами и оставил его в покое.

Но этот вечер стал для Шварца важной вехой. Именно тогда, когда он шел по дороге, то неизвестное, что было в его мозгу, приняло очертания Образа. Так Шварц назвал это явление, которого не мог описать точнее ни тогда, ни потом.

Он был один в сумерках, поглощающих пурпур заката, его ноги бесшумно ступали по упругой дороге. Он никого не видел, ничего не слышал, ничего не осязал.

Нет, не совсем так. Он будто бы коснулся чего-то, но не телом, а мозгом. Это было даже не прикосновение, а ощущение присутствия, похожее на нежную щекотку.

Потом ощущение распалось надвое – на два Образа. И второй – как он вообще мог их различать? – стал громче. Нет, это не то слово. Он стал ощутимей, определенней.

И Шварц понял, что это Арбин. Он знал это за пять минут до того, как услышал шум двухколески, и за десять до того, как увидел Арбина.

Потом это стало происходить с ним все чаще и чаще, до него вдруг дошло, что он всегда знает, когда в пределах ста футов от него находится кто-то из домашних: Арбин, Лоа или Грю, хотя ничто не предупреждало его об этом, хотя он мог с полным основанием полагать, что они далеко. Это чувство трудно было принимать как должное, но оно становилось для Шварца естественным.

Он стал экспериментировать, и оказалось, что он точно знает, где сейчас любой из троих – в любое время. Он их различал – Образы были непохожи. Но ни разу не решился сказать им об этом.

Иногда он спрашивал себя, чей же был тот первый Образ по дороге к сиянию. Это был не Арбин, не Лоа, не Грю. Кто же тогда? А-а, не все ли равно?

Нет, не все равно. Он опять наткнулся на тот же Образ, когда однажды вечером загонял скотину. И спросил Арбина:

– Что это за лесок за Южными холмами?

– А тебе-то что? – • буркнул Арбин. – Ну, министерская дача.

– Что, что?

– Не твоего ума это дело. Министерская дача – принадлежит верховному министру.

– А почему эти земли никто не обрабатывает?

– Они не для того существуют, – ответил шокированный Арбин. – Там в старину был большой город-то священное место, и ходить туда нельзя. Слушай, Шварц, если хочешь остаться цел, не любопытничай да занимайся своим делом.

– Раз место священное, значит там никто не живет?

– Нет, конечно.

– Это точно?

– Точно. И смотри не ходи туда, не то тебе конец.

– Я и не собираюсь.

Шварц ушел, недоумевая и почему-то волнуясь. В том-то лесу и был Образ, четкий Образ, но в нем было что-то не так. Это был неприятельский образ, угрожающий Образ.

Кто же это? Кто?

И опять Шварц не посмел ни с кем поделиться. Они бы ему не поверили, и ничего хорошего из этого бы не вышло – Шварц знал. Он знал слишком много всего.

А еще он помолодел – не то чтобы физически, хотя подобрал брюшко и стал шире в плечах. Мускулы тоже окрепли, стали упругими, пищеварение улучшилось – все от работы на свежем воздухе. Но главное было не в этом, а в том, что он стал думать по-другому.

22
{"b":"2241","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Зубы дракона
Ключ от твоего мира
Как убивали Бандеру
Жесткий тайм-менеджмент. Возьмите свою жизнь под контроль
Башня у моря
На первый взгляд
Альвари
Коронная башня. Роза и шип (сборник)