ЛитМир - Электронная Библиотека

Пока я сидел за столиком и раздумывал, не заказать ли чего-нибудь посытнее, мой брат неожиданно установил со мной контакт. Я ощутил это столь явственно, столь отчетливо, что даже обернулся, словно на чей-то зов. Потом, опустив голову и прикрыв глаза, стал прислушиваться.

Ни слова. Ни знака. Не на что ответить, нечего записать или хотя бы облечь в слова. Только какое-то предчувствие, восторг, радостное волнение, прилив сил.

Я попытался спросить: что это значит? Почему ты так радуешься моему приезду? К чему меня подталкиваешь? Не связано ли это с общиной сектантов?

Прекрасно зная, что такие контакты не перерастают в диалог и вопросы всегда остаются без ответа, я все же решил подождать, не придет ли от него еще какой-нибудь сигнал. Всеми мыслями я устремился к нему, предполагая, что он хочет вызвать меня на связь и что-то услышать, – но в этом смысле попытка не удалась.

Видимо, у меня на лице отразилось смятение, потому что буфетчица уставилась на меня с нескрываемым любопытством. Мне ничего не оставалось, как торопливо допить чай, с вежливой улыбкой отнести чашку с блюдцем на стойку и удалиться. Сев за руль и захлопнув дверцу автомобиля, я получил еще одно сообщение от брата. Оно ничем не отличалось от первого – настойчивый зов: приезжай, будь со мной. Как и прежде, выразить это словами я не мог.

* * *

Чтобы попасть к «Церкви ликования», нужно было свернуть с главной дороги и ехать в гору. Путь преграждали кованые чугунные ворота; по одну сторону от них виднелась сторожевая будка, а по другую – калитка с надписью «Вход воспрещен». Между двумя входами было достаточно места, чтобы припарковать машину. Я подошел к сторожке, остановился у крыльца и увидел вполне современную кнопку звонка, а под ней объявление, напечатанное на лазерном принтере:

Церковь ликования во имя Христа Иисуса

Добро пожаловать

Прием по предварительной записи

Запись по телефону: Колдлоу 393960

Торговых представителей и др.

просим давать 2 звонка

Иисус вас любит

Я дважды нажал на кнопку, но ничего не услышал.

На полуоткрытом стенде стояли какие-то брошюры, а под ними – запертый металлический ящичек с прорезью для монет, крепко-накрепко привинченный к стене. Взяв одну из брошюр, я опустил в щель пятьдесят пенсов, вернулся к машине и, опершись на крыло, приступил к чтению. На первой странице излагалась краткая история секты, сопровождаемая портретом отца Франклина. Остальные три страницы занимали библейские цитаты.

Когда я в очередной раз бросил взгляд на ворота, их створки бесшумно ползли в стороны, подчиняясь дистанционному управлению; сев за руль, я повел машину по крутой гравиевой дорожке, которая опоясывала холм с округлым, слегка выпуклым газоном на склоне. Редко посаженные декоративные деревья и кустарники уныло опустили ветви в туманной завесе дождя. С нижней стороны дорожки темнели густые купы рододендронов. Посмотрев в зеркало заднего вида, я успел заметить, что ворота уже закрылись. Вскоре показалось главное здание – огромная несуразная постройка в несколько этажей с черной шиферной кровлей и массивными стенами из угрюмо-темного кирпича и камня. В узких, вытянутых окнах смутно отражалось свинцовое небо. Меня пробрал зловещий холод, но, достигнув стоянки, устроенной в конце подъездного пути, я нутром ощутил присутствие брата: он настаивал, чтобы я двигался дальше.

По стрелке-указателю «Вход для посетителей» я ступил на грунтовую дорожку и двинулся вдоль здания, где мне пришлось уворачиваться от капель, падающих с веток дикого винограда, густо увившего главный фасад. Толкнув какую-то дверь, я вошел в узкий, пропахший пылью и старой древесиной коридор, сразу напомнивший мне о школе, где я учился. В этом здании витал тот же дух казенного учреждения, но, в отличие от школы, здесь царила полная тишина.

У таблички «Приемная» я остановился и постучал. Не получив ответа, просунул голову в дверь комнаты, но там никого не оказалось. Мое внимание привлекли два допотопных металлических стола, на одном из которых робко примостился компьютер.

Заслышав шаги, я ретировался в коридор и вскоре увидел на верхней площадке лестницы сухопарую даму средних лет, которая несла под мышкой несколько канцелярских папок. Ее каблуки стучали по голым деревянным ступеням. При виде меня она изобразила удивление.

– Я ищу миссис Холлоуэй, – сказал я. – Наверно, это вы и есть?

– Да, это я. Чем обязана?

Вопреки ожиданиям, я не услышал в ее речи американского акцента.

– Разрешите представиться: Эндрю Уэстли, газета «Кроникл». – Мое журналистское удостоверение не вызвало ни малейшего интереса. – Не могли бы вы ответить на несколько вопросов касательно отца Франклина?

– Отец Франклин сейчас в Калифорнии.

– Я понимаю, но на прошлой неделе произошел случай…

– Какой именно? – перебила миссис Холлоуэй.

– Насколько я понимаю, отца Франклина видели здесь.

Загораживая спиной дверь в свой кабинет, она медленно покачала головой.

– Полагаю, это какая-то ошибка, мистер Уэстли.

– А вы сами видели отца Франклина, когда он тут появился? – спросил я.

– Нет, не видела. Потому что его здесь не было. – Она явно хотела от меня избавиться, чего я никак не ожидал. – Вы обращались в нашу пресс-службу?

– Это здесь же?

– Это в Лондоне – там наш офис. По поводу интервью – пожалуйста, в пресс-службу.

– Но мне сказали явиться прямо сюда.

– Кто именно? Наш пресс-секретарь?

– Нет… Насколько я понимаю, просьба поступила в редакцию «Кроникл» после явления отца Франклина. Значит, вы отрицаете этот факт?

– Отрицаю ли я факт обращения в вашу газету? Никакой просьбы от нас не поступало. Если же вас интересует явление отца Франклина, этот факт я также отрицаю.

Мы в упор смотрели друг на друга. Я испытывал двойственное чувство: злость на нее и досаду на себя. Когда у меня что-то не получается, я виню в этом только себя самого – за неопытность и робость. Ни один из наших журналистов, наверно, не спасовал бы перед конторской крысой вроде миссис Холлоуэй.

– Нельзя ли позвать кого-нибудь из начальства? – сделал я очередную попытку.

– Главный администратор здесь я. Все остальные – преподавательский состав.

Теряя последнюю надежду, я спросил:

– Неужели мое имя вам ничего не говорит?

– Почему оно должно мне что-то говорить?

– Да потому, что оно фигурирует в обращении в редакцию.

– Возможно, обращение направили из пресс-службы; мы к этому отношения не имели.

– Одну минутку, – сказал я.

Материалы, накануне полученные мною от Уикема, остались в машине. Когда я вернулся, неся их с собой, миссис Холлоуэй стояла у лестницы в той же позе, только успела избавиться от канцелярских папок.

Подойдя к ней, я развернул листок с сообщением, которое Уикем получил по факсу. В нем говорилось:

Мистеру Уикему, редактору отдела новостей газеты «Кроникл»

В ответ на ваш запрос сообщаем следующее. «Церковь ликования во имя Христа Иисуса». Деревня Колдлоу, графство Дербишир. Полмили к северу от дер. Колдлоу по шоссе А-623. Место для стоянки автотранспорта – у главных ворот или на территории. Администратор, миссис Холлоуэй, сообщит необходимые сведения вашему сотруднику Эндрю Уэстли.

К. Энджер

– К нам это не имеет никакого отношения, – процедила миссис Холлоуэй. – Так что извините.

– А кто это – К. Энджер? – спросил я. – Мужчина? Женщина?

– Она занимает восточный флигель, но никак не связана с церковью. Благодарю за посещение.

Ее пальцы легли на мой локоть и вежливо направили меня к выходу. Она объяснила, что в конце грунтовой дорожки, огибающей здание, будет калитка, а за ней – вход в восточное крыло.

– Извините за недоразумение, – произнес я. – Не понимаю, как такое могло случиться.

4
{"b":"22461","o":1}